Министры, заполнявшие весь тронный зал, завидев его, с улыбками наперебой принялись расточать похвалы: Ваше Высочество внук императора с каждым днем всё краше, в будущем непременно добьется великих успехов.
Ци Минь не понимал этих слов, он знал лишь одно: колени дедушки очень теплые, а сладости на столе — очень сладкие.
Его взгляд заскользил по толпе и вдруг остановился на Вэй Яне.
— Дядя премьер-министр! — радостно выкрикнул он, намереваясь соскользнуть с императорских колен, и помахал Вэй Яню маленькой ручкой.
Заметив это, уголки губ Вэй Яня невольно дрогнули в улыбке. Улыбка эта была едва заметной, но от нее весь его облик словно чуточку смягчился.
Госпожа Вэй сидела среди женщин из знатных семей, не сводя глаз с этого ребенка.
Это был сын жены наследного принца.
Не видевшись два года, мальчик заметно подрос и похорошел. Черты лица тонкие и чистые, губы алые, зубы белые — стоя в толпе, он с первого взгляда казался истинным драконом среди людей.
Она перевела взгляд на жену наследного принца Шэнь Цинлин.
Хотя той уже перевалило за тридцать, выглядела она лет на двадцать с небольшим. Сидя рядом с наследным принцем, она казалась исполненной достоинства, мягкой и кроткой, с лицом прекрасным, словно сошедшим с картины. Супруги жили в ладу, сын рос выдающимся, и вся семья наслаждалась миром и радостью.
Госпожа Вэй опустила голову, подняла бокал с виноградным вином и осушила его до дна.
Прошло пять лет.
Пять лет назад она упорно настояла на том, чтобы выйти замуж за Вэй Яня. Тогда он только что сдал экзамены на звание чжуаньюаня, унаследовал отцовский титул и был самым ослепительным молодым человеком во всей Столице. Она думала, что выходит замуж за мужчину своей мечты и отныне сможет вкушать все мыслимые богатства и почести.
Но она ошибалась.
Месяц спустя он пожелал с ней развестись. Говорил о каком-то расторжении брака, о том, что обеспечит ей богатство и знатность. Лишь когда она пригрозила покончить с собой, он отступился.
Она думала, со временем всё наладится.
Однако прошло четыре года. Целых четыре года он не прикоснулся к ней ни разу. Они спали в разных комнатах, каждый жил своей жизнью. В поместье она была словно дорогая вещь для красоты, существовала лишь номинально, и даже слуги позволяли себе шушукаться за ее спиной.
Она ненавидела.
Но ничего не могла поделать.
Пока наконец нынешней весной она не решилась на тот шаг — подсыпала зелье в вино. Воспользовавшись тем, что Вэй Янь напился, она забралась к нему в постель.
Она не знала, что в ту ночь Вэй Янь был пьян до беспамятства и по ошибке принял ее за другую.
Она знала лишь одно: она забеременела.
Она думала, что с появлением ребенка всё изменится. Но, протрезвев, Вэй Янь посмотрел на нее еще более ледяным взглядом — холодным, словно лезвие ножа.
Она не понимала.
Она действительно ничего не понимала.
И теперь, глядя на счастливую и благополучную семью жены наследного принца, она чувствовала, как ненависть в ее сердце буйно разрастается, подобно дикой траве.
С какой стати?
С какой стати она может быть так счастлива, а сама она должна претерпевать такие муки?
Чего она не знала, так это того, что в этот самый момент Вэй Янь тоже наблюдал за ней.
Вэй Янь сидел за столом, выпивая кубок за кубком, внешне оставаясь совершенно невозмутимым, но его взгляд то и дело скользил по собственной жене.
Он слишком хорошо ее знал.
В том, как она смотрела сегодня на Цин Лин, в том, как она смотрела на того ребенка, таилось слишком многое. Этот взгляд.
Что она затевает?
Сердце Вэй Яня медленно уходило в пятки.
Он вспомнил всё, что произошло за эти пять лет. Тогда он назло женился в тот же день, что и наследный принц, и ему было все равно, кого брать в жены. Месяц спустя он захотел развода, желая обеспечить ей богатство и знатность, чтобы она вышла замуж за другого. Но эта женщина пригрозила смертью и ни в какую не соглашалась покидать Резиденцию премьер-министра.
Он подумал: ну что ж, пусть живет, обеспечу ее богатством и почестями — это все, что я могу сделать из чувства долга.
Но он никак не ожидал, что она окажется столь ненасытной. Четыре года спустя она посмела подсыпать ему зелье.
После той ночи он возненавидел ее до смерти.
Он не любил ее. Та ночь лишь привела к тому, между ним и Цин Лин навсегда пролегла непреодолимая пропасть.
Ему хотелось прикончить эту женщину.
Но он не мог.
Она была его законной женой, взятой в дом через сватов. Если она умрет, он станет всеобщим мишенью.
Поэтому ему оставалось только ждать.
Ждать подходящего случая.
Сегодня, похоже, он дождался.
Вэй Янь тихонько подозвал телохранителя и отдал ему несколько коротких приказаний. Телохранитель кивнул и бесшумно удалился.
Вэй Янь поднял бокал, продолжая пить, и лицо его оставалось совершенно спокойным.
В разгар пиршества Цин Лин поднялась, чтобы сменить одежду. Она наказала Ци Миню не бегать где попало, велела слугам присмотреть за ним, а затем покинула главный зал.
Вэй Янь провожал взглядом ее удаляющуюся фигуру, пока она не скрылась за дверями. Его рука, державшая кубок, слегка дрожала, и вино чуть не плеснуло через край.
Как сильно он хотел броситься следом!
Но он не мог.
Он был прикован к своему месту, издалека глядя на ее спину, и не в силах сделать абсолютно ничего.
В разгар пиршества Ци Минь принялся капризничать и требовать, чтобы его отпустили поиграть.
Император, баловавший внука, велел отвести его в боковой зал. Несколько евнухов и служанок сопровождали его, бегая туда-сюда по покоям, а откуда-то издалека доносились их веселые крики и смех.
Вэй Янь поднялся с места и под предлогом необходимости выйти направился в сторону бокового зала.
Он и сам не знал, зачем идет туда. Быть может, просто хотел взглянуть на ребенка, а может — хотя бы ненадолго оказаться к нему ближе.
Подойдя к дверям бокового зала и уже собираясь войти, он вдруг услышал за спиной шаги.
Оглянувшись, он увидел спешащего к нему молодого евнуха, который бережно нес в руках пиалу с супом.
— Это для Его Высочества внука императора, — опустив голову, пробормотал евнух. — Только что приготовлено на императорской кухне, велели подать горячим.
Вэй Янь кивнул и отступил в сторону, давая дорогу.
Евнух с пиалой вошел в боковой зал, и Вэй Янь последовал за ним.
Ци Минь бегал по комнате, но, заметив в руках евнуха пиалу с супом, с радостным криком подбежал ближе:
— Вкусняшка!
Евнух присел на корточки и протянул ему пиалу:
— Кушайте на здоровье, Ваше Высочество.
Ци Минь взял пиалу и уже собирался отпить, как вдруг забавно сморщил носик:
— Этот запах... какой-то странный.
Сердце Вэй Яня ёкнуло, он подошел и произвел:
— Дай-ка мне взглянуть.
Присев на корточки, Вэй Янь поднес пиалу к самому носу и принюхался. Он не разбирался в медицине, но этот едва уловимый горьковатый привкус заставил его сердце тревожно сжаться.
Поднявшись на ноги, он незаметно подал знак глазами стоявшему неподалеку телохранителю. Тот подошел, принял пиалу и молча отступил назад.
Вэй Янь снова присел перед Ци Минем и мягко произвел:
— Ваше Высочество, этот суп, пожалуй, не стоит пить. Давай попросим принести другую миску, хорошо?
Ци Минь послушно кивнул:
— Хорошо.
Вэй Янь улыбнулся и легонько потрепал его по голове.
— Ступай, поищи маму.
Мальчик тут же убежал.
Вэй Янь поднялся, провожая взглядом маленькую фигурку, но на душе у него было тяжело.
Кто-то пытался отравить ребенка.
Снова те же люди.
В этот самый момент чья-то рука неожиданно протянулась вперед и выхватила пиалу.
Вэй Янь поднял голову и увидел перед собой Суй То.
— Ванье? — растерянно произнес он.
Суй То не удостоил его ответом, лишь поднес пиалу к носу и принюхался, отчего лицо его мгновенно переменилось. Не говоря ни слова, он швырнул пиалу оземь, подхватил Ци Миня на руки и бросился бежать.
Пиалочка звонко разбилась о камень, и суп брызнул во все стороны. Капли, попав на синий кирпич пола, зашипели, испуская белые клубы дыма.
Лицо Вэй Яня в тот же миг побелело как полотно.
Яд.
Причем смертельный.
Он резко обернулся, надеясь отыскать того евнуха, но вокруг уже не было и следа.
Вэй Янь стоял как вкопанный, чувствуя, как по телу разливается леденящий холод.
Он ведь чуть не позволил ребенку выпить эту чашу.
Он и сам не понимал, зачем пришел в боковой зал. Быть может, чья-то незримая воля направляла его шаги, а может, то было простое совпадение. Но он знал наверняка: помедли он еще хоть мгновение, этого ребенка не стало бы.
Прижатый к груди Суй То, Ци Минь от страха даже не смел пикнуть. Его крошечные ручки вцепились в воротник Суй То, а глаза расширились от охватившего его ужаса.
Бежав вперед, Суй То на ходу опустил взгляд на мальчика.
Этот взгляд заставил его вспомнить события многолетней давности, когда он, брошенный умирать в полуразрушенном храме, точно так же ждал конца, и кто-то точно так же смотрел на него.
В этот момент он отчетливо понял одну вещь.
Он будет защищать этого ребенка ценой собственной жизни.
И дело было вовсе не в ком-то другом, а лишь в том, что этот мальчик стоил того.
Когда он влетел в Восточный Дворец, прижимая к себе Ци Миня, Цин Лин как раз дошивала сыну новое платьице. Увидев вбегающего Суй То с бледным как смерть ребенком на руках, она выронила иглу с ниткой, и те упали на пол, а сама она резко вскочила.
— Ци Минь!
Она бросилась вперед, подхватила сына из рук Суй То и принялась лихорадочно осматривать его с ног до головы, и лишь убедившись, что тот невредим, подняла глаза на Суй То.
На лице Суй То не было никаких эмоций, он лишь глухим голосом произнес:
— Кто-то добавил яд в суп. К счастью, премьер-министр обнаружил это вовремя, ребенок ничего не выпил.
Лицо Цин Лин в тот же миг сделалось мертвенно-бледным.
Ее руки, обнимавшие Ци Миня, слегка дрожали, и лишь спустя долгое время она выдавила из себя вопрос:
— Кто?
— Неизвестно, — ответил Суй То. — Маленький евнух, подававший суп, сбежал, сейчас его разыскивают.
Цин Лин помолчала немного и прижала Ци Миня еще крепче к себе.
Прильнув к материнской груди, мальчик тихо прошептал:
— Мама, тот дядя снова меня спас. Он бегает так быстро, словно умеет летать.
Опустив взгляд на наивное личико сына, Цин Лин почувствовала, как в душе поднимается целая буря противоречивых чувств.
Она снова подняла голову на Суй То.
— Благодарю вас, ванье.
Суй То кивнул и собрался уходить.
— Постойте, ванье, — окликнула его Цин Лин.
Суй То остановился, но не обернулся.
Глядя на его прямую, гордую спину, Цин Лин тихо произнесла:
— Если в будущем вам что-то понадобится, обращайтесь без колебаний.
Помолчав немного, Суй То глухо ответил:
— Нет необходимости.
Он уже приподнял ногу, собираясь уйти, как вдруг Цин Лин окликнула его вновь:
— Ванье, мы случайно не встречались раньше?
Спина Суй То на мгновение окаменела.
В этот миг перед его глазами пронеслись тусклый масляный светильник в полуразрушенном храме, теплые пальцы девушки, вливавшие в него лекарство, и ее улыбка, когда она произносила: я спрятала лекарство во многих надежных местах.
Ему хотелось обернуться. Хотелось сказать ей: пятнадцать лет назад ты спасла умирающего юношу. И этот юноша теперь стоит здесь, защищая твоего ребенка тем самым способом, которому научил тебя он.
Но он не произнес ни слова.
Он лишь бросил сухо:
— Нет.
И зашагал прочь, растворившись в холодном вихре за дверью.
Цин Лин стояла неподвижно, глядя ему вслед, а ее брови слегка сошлись на переносице.
Ей упорно казалось, что эта осанка до боли ей знакома.
Но как она ни старалась, вспомнить так и не смогла.
В то же самое время отравителя нашли.
Его тело обнаружили на дне сухого колодца за городом, при нем не оказалось ничего, что могло бы подтвердить его личность.
Нить оборвалась.
Однако все понимали: отравить кого-то в императорском дворе мог только свой человек.
Император пришел в ярость и приказал провести тщательное расследование. Но сколько ни искали — никаких следов обнаружить не удалось.
Прижимая к себе Ци Миня, Цин Лин ощущала, как тревога в ее сердце нарастает с каждым днем.
Она знала: это покушение — далеко не последнее.
Ночной Императорский сад был погружен в тишину. Лунный свет серебрился на земле, словно покрывая ее тончайшим слоем инея. Госпожа Вэй в одиночестве брела по извилистой цветочной аллее, а в ее голове вихрем крутились тяжелые мысли, сменяя друг друга.
Госпожа Вэй опустила голову, осушила оставшееся вино и, поднявшись с места, украдкой покинула пиршество.
Сославшись на необходимость сменить одежду, она в одиночестве направилась в Императорский сад. Она и сама толком не понимала, к чему это делает, но бушующее в ее груди пламя разгоралось всё сильнее, не давая ей нормально дышать.
В Императорском саду стояла тишина.
Отзвуки веселья праздничного пира доносились сюда лишь смутным эхом, отчего вокруг казалось еще более пустынно. Госпожа Вэй в одиночестве шла по извилистой цветочной аллее, а в ее голове царил полный хаос, и мысли вихрем сменяли друг друга.
Шагая вперед, она вдруг заметила впереди крошечную фигурку.
Это был тот самый ребенок.
Ци Минь.
Каким-то образом он оказался в Императорском саду, в сопровождении всего одного слуги увлеченно гоняясь за порхающей бабочкой.
Госпожа Вэй остановилась и замерла, глядя на него.
Ребенок резвился так беззаботно, его маленькое пальтишко развевалось на бегу, а на личике сияла чистая улыбка. Он был так хорош собой, так полон жизни, так бесконечно мил.
С какой стати?
С какой стати он может так счастливо улыбаться? С какой стати он — дракон среди людей, человек высшего круга? С какой стати Вэй Янь смотрит на него с большей нежностью, чем на собственную законную жену?
Она инстинктивно коснулась рукой своего живота.
Там зарождалась жизнь — ребенок Вэй Яня. Но Вэй Яню было совершенно наплевать.
Что, если... что, если ее ребенок погибнет?
Нет, она не могла позволить ребенку погибнуть. Ей еще предстояло вернуть свое положение с помощью этого малыша. Вэй Янь любил мальчиков, стоило ей родить сына, и он непременно подобреет к ней.
Но что, если... если у нее случится выкидыш прямо сейчас?
Вэй Янь не станет винить ее. Ведь ее толкнули.
Верно, именно так.
Она шагнула вперед.
В этот самый момент ее нога соскользнула, она потеряла равновесие и тяжело рухнула на землю.
Острую болью пронзило живот.
Опустив взгляд, она увидела, как из-под ее одежд струится алая кровь, быстро окрашивая подол в багровый цвет.
— А-а-а! — истошно закричала она.
И в тот самый миг, когда она падала, она заметила вдали того ребенка. Услышав шум, мальчик обернулся в ее сторону, и его личико выражало крайнее недоумение.
Она открыла рот и, собрав последние оставшиеся силы, завопила:
— Ци Минь!.. Зачем ты толкнул меня?!
После чего закрыла глаза и потеряла сознание.
В Императорском саду поднялась страшная суматоха.
Вэй Янь примчался первым. Подхватив истекающую кровью госпожу Вэй на руки, он вовсю звал лекарей, а на его лице читалась глубочайшая тревога.
Однако в душе его царил ледяной холод.
Он заметил на земле масляное пятно.
Он никак не ожидал, что она действительно беременна.
Прижимая к себе жену, он помчался в боковой зал. Пробегая мимо ребенка, он увидел, что малыш испуганно прижался к груди слуги, его личико побелело, а глаза были полны ужаса.
Вэй Янь остановился, присел на корточки и заглянул в глаза мальчику.
— Не бойся, — произнес он очень мягко. — Всё в порядке, ты здесь ни при чем.
Затем он поднялся и продолжил бежать.
Он не знал, услышал ли его ребенок.
Но он точно знал: как эта женщина могла поднять руку на ребенка.
Как она посмела.
Лекари Императорской академии подоспели мгновенно.
Несколько медиков обступили госпожу Вэй, одни оказывали экстренную помощь, другие проверяли пульс. Спустя долгое время старший лекарь поднял голову с тяжелым выражением лица.
— Господин премьер-министр... Ребенок во чреве госпожи... уже не спасти.
Вэй Янь стоял в стороне, его лицо оставалось бесстрастным.
— И еще, — замялся лекарь. — Из-за сильной потери крови госпожа... боюсь, в будущем больше не сможет иметь детей.
Зрачки Вэй Яня едва заметно сузились.
Больше не сможет иметь детей?
Он перевел взгляд на лежащую без сознания на кушетке женщину, не испытывая ни малейшего угрызения совести.
В его голове билась лишь одна мысль: те слова, которые она прокричала перед обмороком — Ци Минь толкнул меня.
Она пыталась погубить ребенка.
Она посмела покушаться на пятилетнего малыша.
Повернувшись, Вэй Янь вышел из бокового зала и, позвав одного из доверенных лиц, отдал короткий приказ. Тот кивнул и тихонько удалился.
Ему предстояло подкупить лекарей, чтобы бесплодие стало для нее неопровержимым фактом.
Разве она не жаждала вредить другим?
Так пусть же отведает по полной каково это — вкусить плоды собственных злодеяний.
Госпожа Вэй пришла в себя лишь на следующий день.
Лежа на кровати в Резиденции премьер-министра, она чувствовала полное бессилие, а тупая боль внизу живота отчетливо напоминала о пережитом.
Она протянула руку к животу — тот был пуст.
Ребенок исчез.
Однако в следующий же миг она вспомнила слова, которые прокричала перед потерей сознания. На ее губах промелькнула холодная усмешка.
Этот отпрыск наконец-то сгинул.
Чего она не знала, так это того, что больше никогда не сможет забеременеть.
И уж тем более она не ведала, какую бурю катастроф навлекут на головы окружающих ее собственные крики.
При дворе разразилась небывалая буря.
Госпожа Вэй обвинила внука императора Ци Миня в том, что тот толкнул ее и спровоцировал выкидыш.
Вэй Янь стоял на своем месте в тронном зале, не произнося ни слова.
Он не мог защищать эту женщину, но не мог заступиться и за Ци Миня. Ему оставалось лишь хранить молчание.
Однако его молчание кое-кто истолковал как знак согласия.
Первым выступил великий наставник Ли Син, изъясняясь с пафосным гневом:
— Ваше Величество, хоть внук императора и юн, нрав его жесток и порочен. Он толкнул беременную женщину, вызвав выкидыш, из-за чего госпожа премьер-министр навсегда лишилась возможности иметь детей, а нерожденный младенец нашел свою невинную смерть. Если столь злодейский поступок оставить без сурового наказания, это возмутит небеса!
Стоило ему заговорить, как остальные министры дружно закивали в знак поддержки.
— Внук императора слишком жесток!
— Господин премьер-министр верой и правдой служил государству, а теперь остался без наследников, и внук императора обязан понести ответственность!
— Жена наследного принца не сумела воспитать сына, и с нее тоже нельзя снимать вину!
Восседавший на троне Сын Неба помрачнел лицом.
Он перевел взгляд на Ци Миня. Мальчик стоял рядом с наследным принцем, его личико было бледным, но он упрямо сжимал губы и упорно хранил молчание.
— Ци Минь, — заговорил император. — Скажи мне, ты толкал ее?
Ци Минь поднял голову, посмотрел на дедушку и чеканя каждое слово произнес:
— Внук не толкал ее. Я был далеко от нее, и когда она упала, я гонялся за бабочкой и вовсе к ней не приближался.
Император помолчал немного, а затем посмотрел на Вэй Яня.
— Премьер-министр, что ты скажешь?
Опустившись на колени, Вэй Янь глухим голосом произнес:
— Четвертый... вассал верит, что Его Высочество внук императора не мог совершить подобного. Моя жена в последнее время хворала, возможно, она упала сама. Ваш слуга молит Ваше Величество разобраться во всем беспристрастно.
Стоило прозвучать этим словам, как в зале поднялся невообразимый шум.
Премьер-министр не только не защитил собственную жену, но еще и высказался в пользу внука императора?
Великий наставник Ли Син холодно усмехнулся:
— Премьер-министр благороден и справедлив, но подданные империи могут рассудить иначе. Сын жены наследного принца толкнул супругу премьер-министра и лишил ее ребенка — если не покарать это строго, то как впредь добиваться повиновения подданных?
Спор в тронном зале продолжался весь день.
В конце концов император издал указ: хотя внук императора Ци Минь еще мал, поведение его недопустимо, в качестве наказания приказать ему три месяца провести в затворе и подвергнуть строгому воспитанию под началом наследного принца.
Этот указ выглядел как наказание, но на деле защищал мальчика.
Однако некоторых это не устроило.
Три дня спустя великий наставник Ли Син вновь подал докладную записку, обвиняя жену наследного принца Шэнь Цинлин.
http://bllate.org/book/24302/2824864
Готово:
