Ужин прошел в глубоком молчании. Как только слуги убрали посуду, четверо членов семьи не успели даже перекинуться парой слов, как каждого позвали неотложные дела. Ся Тяньи должен был заранее подготовиться к приему: главы других влиятельных семей, равных по статусу клану Ся, наверняка прибудут лично. К тому же, нескольким мастерам боевых искусств, которые, несмотря на скрытое соперничество, на людях поддерживали имидж братьев, предстояло провести закрытые переговоры.
Ся Лу, младшую сестру, хоть и нельзя было назвать обремененной важными обязанностями, ждали сверстницы из других семей, приехавшие вместе со старшими. Ей, как дочери хозяина дома, полагалось проявить гостеприимство, ведь, несмотря на ее равнодушие к боевым искусствам, положение обязывало обзавестись подругами среди знатных особ.
Что уж говорить о Ся Луване, старшем сыне — по всем правилам и обычаям ему предстояло помогать отцу с организационными хлопотми.
Последний из братьев, Ся Лунин, оказался в самом выгодном положении. Не то чтобы он не хотел помогать — он вернулся в родовое поместье первым, но из-за своей неуклюжести постоянно выслушивал упреки Ся Тяньи. Говоря по правде, в таких делах он действительно был не силен, поэтому в итоге договорился с дядей Фу, что тот проверит его успехи в тренировках на плацу, а потом будет ждать дальнейших указаний отца.
Хорошо еще, что сейчас современная эпоха, и даже в кланах боевых искусств стало меньше душных правил. Ся Луван подумал, что если бы он попал в дремучее средневековье, то от подобных церемоний каждый из них выбился бы из сил.
Когда Ся Луван наконец смог перевести дух в ожидании вечернего банкета, небо уже начало темнеть.
Приведя себя в порядок и переодевшись в строгий синий костюм, Ся Луван вышел из своего крыла и направился в главный зал. На полпути он столкнулся с Ся Лунином.
Все произошло точно так, как он и рассчитывал: заметив краем глаза фигуру на другой дорожке, Ся Луван замедлил шаг, поэтому для Ся Лунина их встреча выглядела как случайность.
Трое детей семьи Ся совсем не походили друг на друга. Ся Лу, как говорили, на восемьдесят процентов пошла в мать: белокожая, с изящными чертами лица, миловидная и очаровательная. Внешность Ся Лунина была точной копией Ся Тяньи: суровые, мужественные черты, высокий рост за метр девяносто и короткая стрижка создавали образ волевого военного. Однако стоило узнать его поближе, как становилось ясно, что в душе это все еще импульсивный и наивный парень. При этом он был готов отдать последнее тем, кого признал, и если он искренне считал тебя другом, невозможно было не проникнуться к нему симпатией. В детстве Ся Лунин был бесспорным вожаком среди сверстников в клане, и до сих пор сохранял отличные отношения со всеми остальными.
Что же касается Ся Лувана, то, несмотря на красивое и благородное лицо, он не имел ни малейшего сходства с родителями. В его взгляде читалось высокомерие и холод, внушавшие страх, и даже когда он пытался сдерживаться, дистанция между ним и окружающими не сокращалась. Поэтому рядом с отцом и братом с сестрой он всегда казался чужаком, словно случайный прохожий.
Эту отчужденность Ся Лунин ощущал особенно остро.
Даже сейчас, прекрасно понимая, что перед ним его родной старший брат, он не смел проявлять близость. Казалось, он видит перед собой строгого старшего наставника, и в душе шевелился невольный страх.
Этот страх был не просто боязнью — Ся Лунин чувствовал, что Ся Луван опасен. О чем думает этот брат? Почему с самого детства он был так холоден? В чем причина его постоянных конфликтов со старейшинами? Как он может столько лет не возвращаться домой и не чувствовать стыда? Он ведь часть семьи... он, Ся Лу и отец — самые близкие ему люди...
Этот человек был словно камень, который невозможно согреть. Пугающе холодный, он ни во что не ставил тех, кто был к нему добр.
Ся Лунин, обычно не склонный к излишней рефлексии, сегодня почему-то не мог сдержать нахлынувший гнев. Он поклялся себе: если сейчас Ся Луван просто бросит на него взгляд и пройдет мимо, после банкета он больше не будет прятаться в свою раковину!
Ся Луван наконец перевел взгляд на брата:
— Раз уж встретились, иди следом за мной. Не позорь семью.
— ...
— Чего застыл?
Ся Лунин продолжал стоять с широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.
Ся Луван с явным недовольством оглядел брата. Вспыльчивый, но при этом такой тугодум — удивительно, как он вообще дожил до своих лет.
— Мне что, поклониться тебе, чтобы ты пошел вперед? — небрежно бросил Ся Луван, потирая кольцо на пальце.
— Нет... нет... а... мы... мы идем... б-брат, ты первый... — Ся Лунин вздрогнул, пробормотал что-то невнятное, а затем, окончательно смутившись, опустил голову и не смел больше смотреть на старшего.
Ся Лувану было лень выяснять причины такой странной реакции. Он лишь слегка покачал головой и зашагал дальше. Он не видел, как у идущего следом Ся Лунина предательски покраснели уши, а сам он первые несколько шагов нелепо переставлял ноги в такт с братом.
Молчаливый Ся Лунин мысленно проклинал себя за недавнюю глупость: стоять и пялиться на старшего, как идиот! Какой позор! Но винить себя одного было нельзя — кто бы мог подумать, что этот человек, обычно игнорирующий всех, вдруг остановится и позовет его с собой...
И еще сказал держаться рядом...
Ся Луван... что же на уме у этого загадочного брата?
Случайность или намек? Ему ведь не нужно заискивать перед ним. Ни по старшинству, ни по уровню мастерства, ни по авторитету в клане...
Сердце человека — самая непостижимая вещь. Любое решение может привести к непредсказуемым последствиям. Но Ся Луван решил бросить вызов судьбе, и теперь он был готов менять свое отношение к вещам. Он не боялся менять будущее прямо сейчас. Неужели, чтобы чувствовать себя в безопасности, нужно продолжать идти по проторенной дорожке?
Даже подготовившись, Ся Луван не мог предположить, что эти мелкие, на его взгляд, перемены в ключевые моменты вызовут у других совершенно иную реакцию, породив эффект бабочки, способный изменить весь мир.
Ся Луван должен признать, что его жест в сторону Ся Лунина был осознанным. Он долго размышлял об этом днем — о себе, о семье, о том, как стоит изменить отношение к некоторым людям. Не ко всем, нет... но хотя бы к Ся Лунину, одному из тех, кого он в прошлой жизни ненавидел больше всего. Как бы он ни хотел это отрицать, именно этот человек был тем, перед кем он остался в неоплатном долгу в конце своей трагической истории...
Но это не было искуплением или жалостью. Ся Луван просто хотел таким образом увеличить свои шансы на успех в грядущем противостоянии.
Два брата шли по дорожке, каждый со своими мыслями, диаметрально противоположными по своей сути. Трагедия это или судьба?
***
Оставим это. Как сыновья Ся Тяньи, они должны были сопровождать отца, здороваться с другими практиками и принимать участие в представлениях.
Конечно, Ся Луван, прославившийся своим пугающим талантом, не был для присутствующих чужаком. Однако за последние годы он затих, и другие семьи сомневались, оправданы ли старые слухи о его силе. Устраивать поединок сейчас было неразумно, поэтому первое впечатление имело решающее значение.
К счастью, Ся Луван выглядел безупречно — если описать его одним грубым, но емким словом, он был идеальным сильным красавцем. Пока он не совершал глупостей и держался с достоинством, другие не скупились на похвалу. А уж что они думали о его холодном и упрямом виде — это было их личное дело.
Ся Лунина же, напротив, постепенно начали обходить вниманием. Ся Тяньи заметил это, но, увидев, что сын даже обрадовался такому повороту, решил оставить его в покое.
Проводив взглядом отца, ушедшего беседовать со старейшинами, Ся Луван позволил себе едва заметную улыбку, которая тут же исчезла. Наконец-то закончились эти утомительные расспросы и подколки, которые он терпеть не мог. Если уж на то пошло, по своему истинному возрасту он был ненамного моложе этих старцев.
Несмотря на раздражение, на лице Ся Лувана не дрогнул ни один мускул. Он отвечал вежливо и кратко, чем вызвал явное облегчение у Ся Тяньи. Конечно, его Луван — парень неглупый, достойный сын. В глазах отца промелькнула гордость. В конце концов, заметив, что Ся Лунин рядом с братом становится все более беспокойным, Ся Тяньи увел своих старых приятелей в сторону.
— Б-брат... — увидев, что отец и проницательные старейшины ушли, Ся Лунин почувствовал, как пульсация в висках улеглась. Он почти ничего не сказал, но от нервов пересохло в горле.
Ся Луван взял со стола бокал, сделал глоток саке и искоса взглянул на брата.
— ... — Все жалобы, которые он хотел высказать, застряли в горле. Их отношения с братом не были настолько близкими, чтобы можно было капризничать, но Ся Лунину так хотелось доказать себе, что дистанция между ними стала хоть немного меньше.
— Выпрямись, — тихо приказал Ся Луван. Как только Ся Лунин по привычке вытянулся, перед ними возникли двое — высокий и низкий.
— Луван, давно не виделись. Все так же хорош собой, — мужчина с изысканными чертами лица обладал притягательными персиковыми глазами, взгляд которых, казалось, слегка поглаживал кожу, вызывая странный зуд. Однако контрастом выступал жуткий шрам, шедший от переносицы через правый глаз до самого уголка губ. Судя по глубине, рана была старой, и можно было лишь догадываться, насколько страшно это выглядело тогда.
Впрочем, шрам лишь добавлял мужественности его слишком мягким чертам лица. Способность носить такой след на лице с уверенным и безразличным видом говорила о многом.
Конечно, он был необычным человеком. Слишком необычным...
Взгляд Ся Лувана на мгновение сфокусировался на этом человеке, и на его лице впервые за вечер появилась отчетливая улыбка. Он по слогам произнес имя гостя:
— Тун Вэньхай. Брат Тун.
Даже такой умный человек, как Тун Вэньхай, на мгновение опешил, не понимая, почему Ся Луван вдруг назвал его по полному имени, но тут же нашелся:
— Ха-ха, прошло ведь не так много времени с нашей последней встречи за горами, к чему такая холодность? — Тун Вэньхай изобразил обиду. — Или я в чем-то провинился, что ты так сердит?
— Как можно? Среди тех, на кого я могу сердиться, тебя точно нет. Просто пошутил, Вэньхай. — Ся Луван смотрел прямо в глаза собеседнику, и невозможно было понять, шутит он или нет.
Тун Вэньхай, старший сын семьи Тун, был весьма известным мастером среди нового поколения. А за его спиной стоял клан Тун — один из четырех великих семейств, что уже гарантировало ему уважение.
Их нельзя было назвать друзьями не разлей вода, но в кругу знати они были добрыми приятелями. По крайней мере, Ся Луван считал его улыбающимся тигром, с которым, однако, вполне можно иметь дело. Раньше Ся Луван так и думал: несмотря на свою гордость, он понимал, что ему нужны единомышленники. Познав Тун Вэньхая, он признал его равным себе по способностям.
— Ха-ха, ну ты даешь... шутки — это совсем не твое. Но, как я и говорил, улыбайся чаще. Луван, ты выглядишь немного пугающе, но на самом деле ты отличный друг. — Тун Вэньхай рассмеялся, и его преувеличенная реакция выглядела удивительно искренней и теплой.
Ся Луван принял похвалу, лишь слегка прищурившись. Они стояли друг напротив друга с легкими улыбками, и эта сцена заставила Ся Лунина содрогнуться.
Но странную атмосферу быстро нарушили.
— Брат.
Этот чистый, холодный голос принадлежал не Ся Лунину, а женщине, пришедшей вместе с Тун Вэньхаем.
Ей было около двадцати, и даже Ся Лу, признанная красавица, в сравнении с ней проигрывала. На эту женщину невозможно было смотреть без трепета: персиковые щеки, глаза, подобные черному лаку, грация, будто небожительница снизошла на землю. Простая прическа из черных волос ничуть не портила ее; ей не нужны были украшения. Но больше всего поражал исходящий от нее холод. Несмотря на ослепительную красоту, она не улыбалась, и это заставляло мужчин желать во что бы то ни стало добиться хотя бы одного ее взгляда.
— Ха, прошу прощения, Луван. Это моя младшая сестра, Тун Вэньчан. Вы ведь видитесь впервые?
Тун Вэньчан слегка склонила голову, обнажив изящную шею. Ее белоснежная кожа могла заставить сердце любого мужчины пропустить удар.
— Госпожа Тун, — Ся Луван остался невозмутим. — А это мой младший брат, Ся Лунин. Лунин, поздоровайся с братом Туном и госпожой Тун.
Если у Ся Лунина и было достоинство, которое уважал Ся Луван, так это равнодушие к женской красоте. Или, может, он просто еще не повзрослел? Сейчас он лишь смутился, увидев сверстницу, но по привычке практиков сложил руки в приветственном жесте:
— Брат Тун, госпожа Тун.
— Значит, это второй молодой господин семьи Ся. Достоин быть братом Лувана, такой же статный юноша, — доброжелательно кивнул Тун Вэньхай.
— Э-э, зовите меня просто Лунин, — неловко улыбнулся Ся Лунин, ненавидящий все эти формальности.
Тун Вэньхай, казалось, обрадовался:
— Какой прямой человек! Тогда зови меня, как и твоего брата, просто Вэньхай.
— Это... раз вы старше меня, можно я буду звать вас братом Вэньхаем? — Ся Лунин украдкой взглянул на Ся Лувана и, не заметив недовольства, выдохнул.
— Хорошо сказано, словно у меня появился еще один младший брат. Вэньчан, что скажешь? — заметив необычную атмосферу между братьями Ся, Тун Вэньхай перевел стрелки на сестру.
— Раз так, позволите ли и мне называть вас братом Лунином? — ледяная красавица не стала ломаться. Ее тон оставался ровным, но в дуэте с братом это заставило щеки Ся Лунина покраснеть.
Трое начали оживленно общаться, а Ся Луван, хотя внешне оставался расслабленным, уже перестал слушать.
Если память его не подводила, пришло время для появления главной фигуры вечера.
Когда слуга поспешно вошел в зал, подбежал к Ся Тяньи и что-то прошептал ему на ухо, лица других глав семей остались невозмутимыми — то ли они не подслушивали, то ли были первоклассными актерами.
Масштаб банкета не был грандиозным, да и при статусе Ся Тяньи не было нужды в излишествах. Кто должен был прийти — пришел. А сам факт получения приглашения людьми такого уровня уже говорил о силе и статусе клана Ся.
Но тот, кто должен был войти в зал следом, получил приглашение, хотя вряд ли Ся Тяньи рассчитывал, что он действительно почтит их своим присутствием.
В мире боевых искусств было принято рассылать приглашения, даже если заранее было известно, что человек не придет. Но только не в случае с этим гостем. Если это был праздник — свадьба или день рождения — приглашение всегда возвращалось с приписанным от руки иероглифом «Поздравляю».
Это...
Когда Ся Луван впервые услышал об этом, он счел это верхом высокомерия. Но сила этого человека была такова, что даже получение приглашения с этим единственным иероглифом считалось великой честью.
И единственной силой в мире боевых искусств, обладавшей таким статусом, была таинственная организация, известная как Резиденция Князя Цинь.
Конечно, хоть ее и называли княжеской резиденцией, сейчас была эпоха республики, и истинными правителями были власти КНР. Даже те, кто считал себя выше мирских дел, должны были проявлять к ним уважение.
Прежде всего, все они были гражданами Китая.
Ся Луван понимал: помимо этого, существовали глубинные причины, связанные с технологическим прогрессом и развитием современного оружия, из-за чего традиционные боевые искусства неизбежно приходили в упадок.
О проблемах боевых искусств можно говорить долго, но статус Резиденции Князя Цинь был неоспорим как в мире практиков, так и в миру. В глазах обычных мастеров это была таинственная и могущественная сила, с которой нельзя было ссориться. Даже четыре великих клана и пять школ не смели проявлять к ним пренебрежение...
Одна резиденция, четыре семьи, пять школ.
Это было не просто красивое выражение, а иерархия сил.
Резиденция Князя Цинь, стоящая во главе списка, была настолько окутана тайной, что, несмотря на громкое имя, никто из практиков не мог внятно объяснить, в чем именно заключается ее суть.
Ся Луван не был обычным человеком. Как старший сын главы клана Ся, он знал гораздо больше остальных.
У известности Резиденции Князя Цинь было две причины, лежащие на поверхности. Первая — это то, чем она прославилась.
http://bllate.org/book/24284/2821024
Готово:
