Час ночи, в международном аэропорту Юньчэн по-прежнему много прилетающих, улетающих и совершающих пересадку пассажиров. Цинь Чжисун с помощником поднялись на лифте на парковку и быстро нашли глазами чёрный «Каллинан», припаркованный совсем недалеко от выхода из лифтового холла.
Усевшись в салон, Цинь Чжисун закрыл свои вечно холодные глаза и откинулся на спинку сиденья, чтобы передохнуть. Из-за тусклого света на парковке его суровые и резкие черты лица казались уже не столь колючими.
Помощник тихо переговорил с водителем на переднем пассажирском сиденье, после чего машина плавно тронулась с места и выехала из аэропорта.
На осмотр четырёх земельных участков под застройку в Жунши изначально отводилось всего три дня, но из-за проливного дождя поездка затянулась ещё на два, задержав возвращение.
К счастью, первоначальный график допускал изменения, и после перепланировки не пришлось ехать обратно посреди ночи, однако...
— Побыстрее.
Холодный, низкий голос звучал крайне властно и внушительно — даже без намеренного давления он заставлял невольно напрячься.
Дорога от аэропорта до Вилльного района Цинцзян, которая даже по скоростной кольцевой автодороге занимала сорок минут, сократилась ровно до получаса.
Ночной ветер разогнал остатки дневного зноя. Машина не стала заезжать в гараж и остановилась прямо у сада.
Излишне строгий тон невольно вызвал у Ци Сюя недовольное возражение.
Тётушка Чжан тревожно сжимала руки. Цинь Чжисун перед отъездом поручил ей присмотреть за пареньком, а теперь тот слег с высокой температурой — её недосмотр был прямой халатностью.
Ци Сюй поджал губы:
— Зимой мне исполнится девятнадцать, я не ребёнок.
Слегка сообразив что к чему, Ци Сюй расслабил брови, широко распахнул блестящие глаза и уставился на Цинь Чжисуна:
— Ты почему вернулся?
Температура всё ещё была немного повышена, но куда лучше, чем опасался Цинь Чжисун. По крайней мере, жар спадал, а не поднимался.
Длинные, густые ресницы слегка затрепетали, брови едва заметно нахмурились. Открыв глаза, он какое-то время смотрел на всё вокруг с растерянностью и лишь спустя мгновение сообразил, что у кровати кто-то стоит.
Пока тот ходил туда-сюда, Ци Сюй неотрывно следил за ним.
Высокий, стройный мужчина вышел из машины. Костюмные брюки безупречного кроя обтягивали длинные ноги, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая заметный кадык, рукава закатаны до локтей, а полы заправлены в брюки.
Цинь Чжисун заметил его выражение лица и реакцию, но не стал ничего разоблачать, лишь обошёл машину со стороны пассажирской двери, чтобы взять пластырь от жара.
Цинь Чжисун нахмурился, дослушал и зашагал внутрь. Дрейфуя к лестнице, он внезапно остановился.
Тётушка Чжан подняла тряпку с тумбочки для обуви и ответила:
— Жар начался из-за воспаления. Пару дней назад шли дожди, молодой господин Ци Сюй заснул в оранжерее и забыл закрыть дверь. Сегодня утром я пошла разбудить его и заметила, что дверь на балкон оставалась открытой, а к полудню у него поднялась небольшая температура.
Цинь Чжисун протянул руку и взъерошил ему волосы:
— Закончил дела там и сразу вернулся.
Цинь Чжисун едва заметно вздохнул, на цыпочках подошёл к постели, наклонился, и его фигура заслонила край кровати.
Подушечками пальцев проведя по щеке Ци Сюя, Цинь Чжисун чуть ниже опустил одеяло, чтобы тот не задохнулся.
Только в отличие от бессознательного мычания во сне, сейчас его голос явно выражал радость.
Не услышав звука открывающейся двери и шагов на выход, а вместо этого уловив голос Цинь Чжисуна, Ци Сюй ослабил хватку на одеяле и высунул голову наружу.
Безобразие.
— Господин Цинь...
— М-м...
Подумав так, Ци Сюй ещё немного зарылся в одеяло:
— Тогда ложись спать пораньше, я тоже буду отдыхать.
Чёрные зрачки стали ещё темнее, а эмоции в них — нечитаемыми.
— С чего это в моих глазах не ребёнок? — Цинь Чжисун повернулся, открыл шкаф и по привычке достал комплект пижамы. — Выставил человека за дверь, стоило за тобой поухаживать. Я тебя этому учил?
Свернувшись калачиком в одеяле так, что была видна лишь половина лица, Ци Сюй выглядел неважно: некогда взлелеянный здоровый румянец словно разом испарился из-за болезни.
Слегка толкнув дверь, он обнаружил, что та, как обычно, не заперта. Войдя внутрь и полагаясь на тусклый свет торшера у изголовья, Цинь Чжисун разглядел на кровати свернувшийся ком.
Цинь Чжисун махнул рукой, снова ступил на лестницу и бросил взгляд на картину на стене:
— Время позднее, не нужно здесь ничего убирать, ложитесь отдыхать.
— Да, не капризничал, просто вёл себя как ребёнок.
Цинь Чжисун невольно усмехнулся, снял с его лба старый пластырь, промокнул пот сухим полотенцем и наклеил новый.
В тишине комнаты этот звук показался оглушительным и долетел до Цинь Чжисуна. Держа в руках пластырь, он обернулся и, глядя на явного бунтаря в постели, протянул руку и откинул одеяло.
— Я не капризничал, просто спать хочу.
Завсегдатай дома, еще не ложившаяся спать, заслышав шорохи в саду, заранее вышла в прихожую. Увидев Цинь Чжисуна, она слегка удивилась.
Новый пластырь на лбу холодил гораздо приятнее прежнего, и Ци Сюй, зажмурившись по-кошачьи, пробормотал:
— Можешь идти спать, уже очень поздно.
Заметив, что он направляется к выходу, паренёк закусил губу, сердито зажмурился и тихонько хмыкнул.
— Не балуйся.
Стоило ему только выпрямиться, чтобы снова взять пластырь, как не слишком-то спокойно спавший больной зашевелился.
Значит, он вернулся вовсе не потому, что услышал о его болезни.
Цинь Чжисун бросил взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, и, разуваясь, спросил:
— Что сказал врач?
Голос слегка хрипел — один из симптомов простуды и жара.
На лбу сиротливо белел жаропонижающий пластырь, на него падали влажные от пота пряди волос, а дыхание было тяжелее обычного.
Услышав это, Ци Сюй огорчился, но тут же вновь принял послушный вид и потёрся головой о его ладонь:
— С возвращением.
Взгляд скользнул по тумбочке: там стоял наполовину пустой стакан воды, а рядом валялись две коробочки с лекарствами.
Сказав это, он прямиком поднялся наверх, с каждым шагом приближаясь к спальне всё тише.
Цинь Чжисун тяжело вздохнул, зашёл в ванную и прикрыл дверь. Вскоре оттуда донесся шум воды.
Лежа в постели и прислушиваясь к звукам льющейся воды, Ци Сюй вспомнил вчерашний дождь — он шумел ещё сильнее. Полусонный, по привычке качнувшись вбок, он зарылся носом в пустоту.
Тогда, открыв глаза и поняв, что это не сон, он с досадой обнял подушку и перевернулся на другой бок, спиной к той стороне, где обычно спал Цинь Чжисун.
Во всём виноват Цинь Чжисун, думал он.
Вскоре Цинь Чжисун, мысленно уже занесенный Ци Сюем в чёрный список, вышел из ванной. Когда его волосы распустились естественным образом, аура вокруг него неуловимо изменилась.
Черты лица стали намного мягче.
Ци Сюй бессознательно уставился на него, не моргая и крайне сосредоточенно.
Цинь Чжисун отложил полотенце, подошёл к кровати, откинул одеяло и лёг рядом. Он уже собирался выключить свет, как вдруг Ци Сюй тихо позвал его.
Его брови едва заметно сошлись на переносице:
— Что такое?
Ци Сюй подтянул одеяло повыше, закрывая рот, а другой рукой изо всех сил уперся Цинь Чжисуну в нижнюю часть лица, пытаясь отодвинуть.
— Я тебя заражу, иди спи в другое место.
Последовало молчание. Взгляд Цинь Чжисуна не дрогнул, он упорно смотрел на Ци Сюя.
Тот смутился под этим взглядом и поспешил оправдаться:
— Господин Цинь, в любое другое время — пожалуйста, но не сегодня. Я простужен, и если ты заразишься, что тогда делать?
Заметив, что Цинь Чжисун по-прежнему не собирается вставать, он тут же добавил:
— ...Я же о тебе забочусь, не упрямься, господин Цинь.
Говоря это, Ци Сюй из-за внутреннего непостоянства вовсю вращал глазами.
Цинь Чжисун отнял его руку и протянул свою:
— Иди сюда.
Прошло всего несколько секунд, как Ци Сюй уже прижался к нему. Особых телесных контактов не было — он просто уютно устроился у него под боком.
Несмотря на внезапный отказ Ци Сюя, сослагавшегося на заразную простуду, на душе у Цинь Чжисуна всё равно шевельнулось легкое раздражение.
Но нынешняя покладистость парня вновь умиротворила его.
Протянув руку, он погладил его по голове:
— Тебе не снились кошмары в эти дни?
Закрыв глаза, Ци Сюй от возвращения в привычное тепло и родной запах почувствовал, как на него вновь накатывает сонливость:
— Нет.
Вообще-то снились. Ему вечно мерещился тот пожар, и он неизменно просыпался в удушливом, нехватающем воздуха страхе.
Цинь Чжисун не стал уличать Ци Сюя во лжи, лишь мягко похлопал его по спине:
— Вот и хорошо.
— Спи давай.
Услышав это, Ци Сюй резко распахнул глаза, встретился взглядом с Цинь Чжисуном и с улыбкой выпалил:
— Господин Цинь, спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
отозвался Цинь Чжисун.
К подобным мелким выходкам Ци Сюя Цинь Чжисун давно привык — будь то внезапные вспышки упрямства или минутные капризы, он принимал его целиком и полностью.
Беспардонно разглядывая это лицо, Цинь Чжисун чувствовал, как его взгляд постепенно становится всё глубже и непрогляднее.
Семь месяцев назад в Юньчжэне произошло событие немалого масштаба.
Семья Ци, поднявшаяся с нуля двадцать лет назад, обанкротилась, и за одну ночь испарилась вся их рыночная капитализация. После описи имущества выяснилось, что активов недостаточно для покрытия долгов, а бремя займов исчислялось сотнями миллионов.
Этот шторм разразился внезапно: хотя некоторые посвященные в дела люди что-то смутно подозревали заранее, катастрофа грянула настолько стремительно, что заинтересованные стороны просто не успели подготовить план действий и оказались втянуты в водоворот событий.
Убытки различались по масштабам, но семья Ци как главное звено, разумеется, оказалась в самом эпицентре бури.
Однако никто и предположить не мог, что супруги Ци в порыве отчаяния подожгут собственный дом.
Пожар вспыхнул посреди ночи. Когда соседи заметили неладное, бушующее пламя окрасило небо в багровый цвет, и люди тут же вызвали пожарных и скорую.
Среди зевак нашлись соседи, знакомые с семьей Ци долгие годы, они не могли скрыть горечи: супруги своим горбом поднялись в молодости, терпели любые лишения и лишь после тридцати обзавелись ребёнком, которого лелеяли как зеницу ока. А теперь в огне едва не сгинул и сам мальчик — они действительно зашли в тупик.
Родители Ци Сюя поджигали дом в полном сознании. По мере того как огонь распространялся, срабатывал инстинкт самосохранения, из-за чего они надышались ядовитыми газами гораздо сильнее, и к моменту прибытия пожарных были уже мертвы.
А Ци Сюй, ничего не подозревая, крепко спал на втором этаже; поскольку его комната находилась вдали от очага возгорания, а двери и окна были плотно закрыты, он дождался прибытия спасателей.
Правда, состояние спасенного оставляло желать лучшего: его доставили в больницу, где он пролежал в отключке до третьего дня.
После того случая единственный наследник семьи Ци редко показывал нос в Юньчжэне — говорили, что его забрал к себе под опеку кто-то из друзей семьи, чтобы мальчик подлечился.
Лишь в последние несколько месяцев Ци Сюй стал понемногу появляться на некоммерческих мероприятиях.
Что удивительно — неизменно в сопровождении Цинь Чжисуна.
В Юньчжэне хватало влиятельных фамилий, но семья Цинь возвышалась над всеми — это были богачи из богачей.
Предки семьи Цинь сколотили состояние на грузоперевозках, а обосновавшись в Юньчжэне, перепрофилировали бизнес. После масштабных реформ логистика хоть и сохранилась, но стала лишь частью империи.
Пройдя через экономическую трансформацию и поймав удачную волну, они росли на глазах, и теперь в Юньчжэне семья Цинь безраздельно восседала на вершине пирамиды.
Мать Цинь Чжисуна происходила из простой семьи, но отличалась красотой и дипломом престижного вуза.
По неизвестной причине вскоре после окончания университета она вышла замуж за сорокатрехлетнего Цинь Биншэна и в тот же год родила их единственного общего сына — Цинь Чжисуна.
В старших классах объединенными усилиями кланов трех сводных братьев по материнской линии Цинь Чжисуна отправили за границу, подальше от центра принятия решений семьи Цинь.
Семь лет назад Старый господин Цинь внезапно оказался при смерти, и все многочисленные родственники сбежались в семейное поместье.
Цинь Чжисун не стал исключением.
Никто так и не узнал подробностей того периода. Было известно лишь одно: когда видимый дым междоусобиц рассеялся, Старый господин Цинь чудесным образом пошёл на поправку, а у его ног вместо третьего молодого господина семьи Цинь теперь крутился Цинь Чжисун.
Нынче Цинь Чжисун прочно закрепил за собой статус самого молодого бизнес-магната Юньчжэня.
И пусть все понимали, что мотивы, по которым он приютил Ци Сюя, были весьма туманными, бросить ему вызов не решался никто.
Цинь Чжисун поднял руку, собираясь погасить маленький ночник у изголовья, но прижавшийся к его плечу Ци Сюй вдруг шевельнулся. Мужчина тут же замер, переведя намерение в желание проверить рукой температуру его щеки.
— Господин Цинь, скучаю.
Бормотание Ци Сюя во сне смягчило лицо Цинь Чжисуна, на губах которого наконец промелькнула улыбка.
Слегка погладив подушечками пальцев его щеку, он всё же погасил ночник.
— Спокойной ночи.
http://bllate.org/book/24222/2804051
Готово:
