Бай Цзанцзи попал внутрь книги. Он не стал ни пушечным мясом на задворках чужих распрей, ни влиятельным злодеем, ни даже протагонистом, осыпанным благоволением самой судьбы. Он угодил в... образ главного героя-бедняжки, всеобщего любимчика из убогого романа в жанре мэри-сью. Причем автором этой книги была его младшая сестра, еще не достигшая восемнадцатилетия. Вспоминая бредовую логику сюжета и искривленное мировоззрение оригинала, он долго хранил молчаливое мрачное мрачное молчание. В руках у него был трещащий по швам сценарий, а тело отличалось хрупкостью, отнюдь не располагающей к защите. Злобные второстепенные персонажи зыркали во все глаза, страстные поклонники не давали прохода, а в самом начале система подкинула сюрприз: при встрече с ключевым героем автоматически активировалось трехминутное задание с обязательным отыгрышем роли. Вдобалок прилагался пассивный врожденный навык: глаза, вечно полные слез. Даже столь невозмутимый человек, как Бай Цзанцзи, глядя на то, как развивается его судьба всеобщего любимчика, едва не сорвался.
Тао Цзяюэ, судя по всему, переродился. И именно в тот момент, когда Бай Цзанцзи уже собрался как следует прижать к ногтю этого двуличного лицемерного ублюдка по имени Бай Цюаньшэн. После перерождения Тао Цзяюэ изначально планировал задушить белого лотоса в колыбели, но он никак не ожидал... что этот белый лотос вдруг покажется ему каким-то другим?
Погодите-ка, это наверняка меня околдовали!
Но... едва начав, он уже был совершенно одурманен чарами этого белого лотоса, потеряв голову от восторга.Её врожденный пассивный навык — делать всё наперекосяк. Тао Цзяюэ, не спуская глаз с каждого движения Белого Лотоса, вопила на мужчин: Да отойдите вы от него подальше! В конце концов Тао Цзяюэ смирилась: соблазняешь, так соблазняй. Но ты ни в коем случае не смеешь, как в прошлой жизни, охмурять сразу нескольких! Ленивый и холодный бог мужского пола — актив, и даже не знаю, как описать — пассив. Примечание: Актив очень нежен с пассивом, но любит поболтать, пассив же невероятно, просто сверх меры послушен с активом. Принудительное воздействие системы скоро будет снято. Актив зрелый, пассив чуть более инфантилен, есть разница в возрасте. Характеры персонажей примерно такие, но они многогранны, так что под одну гребенку их не подвести. P.P.S. Для обоих это первая любовь, утраченные годы прошлого они будут медленно наверстывать в этом мире. Легкая и сладкая история, упражнение в письме, следующая работа от автора, который любит своих героев, можно добавить в избранное для ознакомления.
Мой жених, который слаб и беспомощен.
Женщина-альфа и мужчина-омега. Цзян Нинжэнь завершила медитацию, совершив полный цикл обращения внутренней энергии, и, открыв глаза, обнаружила, что стала никчемной дочерью-альфой из аристократического звездного рода Цзян. При ней — две её верные сабли, а на руке обвилась маленькая змейка, сопровождавшая её с самого рождения. В этот момент явился дворецкий, чтобы попросить её выбрать себе жениха-омегу. Цзян Нинжэнь, привыкшая судить по внешности, без колебаний указала на самого красивого. Все вокруг насмехались над ней, называя их парой неудачников, ведь она выбрала себе обузу. Но позже...Самую прочную меча академии она разнесла одним ударом ладони, высокомерного второго принца втоптала в землю, а на поле боя рассекла мечом бесчисленные полчища зергов. Женщина, когда-то стоявшая на вершине материка, всё ещё была недовольна — всё её снаряжение максимального уровня полностью пропало, и ей не оставалось ничего другого, как взглянуть на стоявшего рядом хрупкого жениха и холодно бросить:
— Ты, иди сюда.
Красивый омега послушен и покладист.
На сердце у Цзян Нинжэня стало немного спокойнее: хоть снаряжение и исчезло, заиметь красивую живую подвеску тоже неплохо.
Могущественная культиваторша переместилась в звездный мир; прекрасный мужчина-омега, некогда пользовавшийся своей красотой и творивший бесчинства.
Холодная и безжалостная женщина-бафф + переспала, так что неси ответственность + жестокая на язык и малословная женщина-доминант × фальшивый принц, но настоящий подмененный котёнок + несравненная красавица, бедняжка + хрупкий, но стойкий мужчина-рецессив.
Основная идея: твёрдо стоять на ногах и упорно стремиться вверх.
— Цюаньшэн, у тебя случайно не появился кто-то любимый?
— Шэншэн, скажи мне, кто этот человек? Пожалуйста?
В мягком голосе мужчины звучали нотки принуждения.
Бай Цзанцзи посмотрел на мужчину, который был чуть ниже его ростом, и у него заболела голова.
Он хотел заговорить, но услышал в голове тихий звон: [Появился ключевой персонаж, принудительное исполнение характера на три минуты.]
Заранее обдуманный отказ ещё не сорвался с губ, как из не поддававшегося контролю рта полился звонкий, словно жемчуг о блюдо, голос:
— Старший товарищ… прости, я отказываю тебе вовсе не по этой причине, у меня никого нет на примете.
Произнеся это, мужчина медленно опустил красивую голову, и его длинная белоснежная шея, словно искусно выполненное фарфоровое изделие, обнажилась. Длинные густые ресницы замерли на весу и слегка дрожали, напоминая крылья хрупкой бабочки.
Бай Цзанцзи не знал, в какого сентиментального Мэри Сью персонажа превратился сейчас в глазах окружающих, он чувствовал лишь то, что его голову силой пригнули вниз, не давая вырваться, и она казалась невероятно тяжёлой.
Он пошевелил пальцами рук, опущенных вдоль тела, и с трудом, очень медленно показал средний палец. Какой еще важный персонаж шпионит поблизости, из-за чего его заставили играть роль невинной белой лилии?
— Нет, не извиняйся. Прости, это я слишком тороплюсь.
Чэнь Цин посмотрел на стоявшего перед ним мужчину (?), чистого, как первый снег, и невольно почувствовал досаду: как он мог так обвинять Шэншэн? Тот ведь так наивен, он просто хочет со всеми дружить.
К тому же, раз Шэншэн в тот день отказал ему вот так, значит, на то были причины… Он ведь очевидно так сильно любит его.
Если бы Бай Цзанцзи сейчас мог узнать, о чём думает Чэнь Цин, его бы, наверное, от злости вырвало кровью.Когда он только попал в этот мир, его нынешнее тело состояло в двусмысленных отношениях с мужчиной по имени Чэнь Цин. Поскольку этот персонаж не был ключевым, на него не распространялись никакие идиотские принудительные трехминутные задания, поэтому он просто расставил все точки над i и отказал человеку.
Однако сегодня Чэнь Цин снова привязался к нему, и, сам не зная почему, он спровоцировал это самое принудительное задание.
В душе он неистово бесновался, но глаза предательски наполнились слезами.
Верно, это была пассивная врожденная способность главного героя-уке, всеобщего любимца: слезы, подступающие к глазам.
— Нет, старшекурсник, ты ни в чем не виноват. Это я…
Желание оттолкнуть, сменяющееся нерешительностью, недосказанность — ха, просто прелесть.
Бай Цзанцзи, вынужденный поднять голову, сквозь пелену слез туманно взглянул на Чэнь Цина и встретился с ним взглядом.
В глазах того без всякого смущения читалась глубокая привязанность. Бай Цзанцзи продолжал что-то безостановочно говорить, в то время как в душе его обуревало невыносимое раздражение из-за этих слез, которые так и норовили пролиться.
Только бы ему узнать, кто из этих сопляков прячется поблизости и подглядывает!
В тот самый момент, когда Чэнь Цин протянул руки, собираясь приподнять его лицо, Бай Цзанцзи почувствовал, как тело внезапно стало легким — принудительное действие закончилось.
Он поспешно отступил на два шага назад и моргнул, отчего скопившаяся в глазах влага скатилась по щекам.
Красавец роняет слезы — сердце любого дрогнет.
— Стоять на месте, не двигаться.
Бай Цзанцзи прикрикнул на пытавшегося снова приблизиться Чэнь Цина. Его чистый и приятный голос прозвучал сурово, без малейшего намека на чувства.
Он достал из кармана бумажный платок, протер лицо, а затем осторожно промакнул влажные от слез глаза, даже не осознавая, насколько грациозны были его движения.
— Шэншэн, что с тобой? — Чэнь Цин обеспокоенно спросил, не подделывая интонаций. — Почему ты вдруг стал таким, словно подменили? Хотя… ты все такой же притягательный.
— Думаю, ты что-то неверно понял. В прошлый раз я уже объяснил тебе все предельно ясно.
— И впредь прошу называть меня по полному имени. Я сейчас устал, так что иди-ка ты обратно, старшекурсник.
Говоря это, Бай Цзанцзи огляделся по сторонам и наконец заметил чей-то силуэт возле колонны.
Чэнь Цин широко раскрыл глаза, не понимая, как человек, который только что был таким нежным и добрым, вдруг снова стал таким же холодным и безразличным, как в прошлый раз.
— Шэн… Цюаньшэн, ты…
Бай Цзанцзи, не сводя глаз с той тени, безжалостно перебил Чэнь Цина:
— Я правда устал.
Тот проследил за взглядом Бай Цзанцзи и только тогда заметил спрятавшуюся в отдалении фигуру.
Неужели это… человек, который нравится Шэншэну? Чэнь Цин посмотрел на холодный и красивый профиль Бай Цзанцзи. Видя столь решительный отказ, он был вынужден уйти, чувствуя, как внутри все болит.
Только после этого Бай Цзанцзи, поморщившись от головной боли, приложил руку ко лбу. Он хотел бы подойти и посмотреть, кто это там стоит, ведь, согласно сюжету оригинала, основные главные герои-сэме еще не должны были появиться.
Но он не был уверен, не активируется ли снова это трехминутное принудительное задание…
Все верно, как вы уже поняли, Бай Цзанцзи попал в книгу. И самое абсурдное было то, что он угодил прямиком в роль «мари-сьюшного» уке, в которого поголовно все влюбляются.
Бай Цзанцзи был самым молодым профессором университета А, успевшим сделать имя в литературных кругах, пока однажды случайно не обнаружил, что его пятнадцатилетняя сестра пишет и публикует в интернете популярный слэш-роман.
Родители были за границей, и Бай Цзанцзи все же не хватало душевного тепла по отношению к родной сестре. Руководствуясь педагогическими соображениями — мол, надо лучше понимать внутренний мир сестры, — он, зажав нос, дочитал этот вонючий и бесконечно длинный бред про всеобщего любимца.
В итоге его мировоззрение едва не треснуло по швам.
В романе жизнь главного героя Бай Цюаньшэна полна невзгод, но он борется до конца, он хрупок (?), слаб здоровьем, но обладает твердым характером. Его блестящие глаза непроизвольно пленяют сердца: стоит кому-то встретиться с ним взглядом, как этот человек теряет голову. Никто не мог устоять перед ним.
В школе он был звездой кампуса, и все — от главных красавчиков до местных хулиганов — соперничали за его внимание.
После выпуска, чтобы заработать на лечение матери, он попал в грязный мир шоу-бизнеса, где постепенно познакомился с главными героями-сэме — первым, вторым, третьим, четвертым… Каждый из них обладал невероятным статусом и запредельными возможностями, но все они были без ума от главного героя.
А сам герой, не желая ранить никого из тех, кто его любит, постоянно метался между ними, не в силах сделать выбор.
…
Кроме обезумевших от любви поклонников и главных сэме, в романе было много сцен с участием злобного второстепенного персонажа Тао Цзяюэ — младшего отпрыска корпорации Тао. Семья Тао базировалась в городе А и обладала огромным влиянием как в политических и деловых кругах, так и в криминальном мире.
После окончания учебы Бай Цюаньшэн устроился артистом в компанию, принадлежащую семье Тао.
Главный герой-сэме №1, бизнес-император и властный президент Ли Фэнлоу, был сыном старшей госпожи семьи Тао, то есть двоюродным братом Тао Цзяюэ. И, по совместительству, объектом тайной любви самого Тао Цзяюэ.По сюжету книги Тао Цзяюэ был всеобщим любимцем, но из-за безответной любви к Ли Фэнлоу озлобился и повсюду вставлял палки в колеса Бай Цюаньшэню. Он даже не погнушался опуститься до шоу-бизнеса, чтобы лично вредить Бай Цюаньшэню: холодный душ и пощечины были у них в порядке вещей.
Но раз уж это Мэри Сью, у зловредного пушечного мяса не может быть хорошего конца, а главный магнит для всеобщего обожания просто обязан быть спасен благородными рыцарями и принцами.
Поэтому, даже будучи всеобщим любимцем семьи Тао с высоким происхождением и огромным влиянием, Тао Цзяюэ так и не смог добиться хоть какого-то превосходства над Бай Цюаньшэнем. В конце концов, финал злобного пушечного мяса, разумеется, оказался плачевным, и те, кто помогал ему, без всяких исключений разделили его незавидную участь.
Короче говоря, содержание этого произведения сводилось к тому, что Бай Цюаньшэнь — сама неотразимость и сплошное Мэри Сью, Тао Цзяюэ — законченный злодей с ужасным концом, а ухажеры только и делают, что спорят друг с другом и бездумно балуют возлюбленного.
Все эти запутанные сопливые детали и любовные сопли Бай Цзанцзи уже давно не помнил, в памяти остался лишь сам Тао Цзяюэ.
Если спросить почему — всё из-за идиотского вынужденного перемещения и этой долбаной системы, которая добавила принудительное выполнение заданий и заявила, что его цель — заставить злобного персонажа Тао Цзяюэ встать на путь исправления и ступить на праведную дорогу...
Вспомнив извращенное мировоззрение романа, потрясающую воображение мораль главных героев и их омерзительные взгляды на любовь, Бай Цзанцзи молча пролил горькую слезу по единственному относительно нормальному злодею во всей истории — Тао Цзяюэ.
И одновременно мысленно показал сочный средний палец неведомо где скрывающейся системе.
Значит, встать на путь исправления? Ну погоди у меня.
Система: я жду﹋o﹋
Бай Цзанцзи: ?
С точки зрения окружающих: сплошной стиль Мэри Сью. Ха-ха-ха.
Первая встреча
Согласно сюжету оригинала, хотя в нынешней школьной арке Бай Цюаньшэня было немало перспективных парней, никто из них не являлся истинными фаворитами-любовниками.
Поэтому появление ключевого персонажа в данный момент выглядело странно. Кто же заявился сюда именно сейчас? Неужели в книге было что-то, что он пропустил и не запомнил?
Успокоившись, Бай Цзанцзи почувствовал неладное.
— Подслушивать чужие разговоры — не лучшая привычка, выходи.
Скрестив руки, Бай Цзанцзи стоял возле колонны. Его еще не до конца сформировавшаяся внешность была поразительно красивой, тонкие и прямые ноги делали его похожим на свежий, устремленный ввысь бамбуковый побег после дождя.
Будучи главным героем и магнитом для всеобщего обожания, он обладал первоклассной внешностью, правда, в силу юного возраста черты лица были мягче, отчего во всём облике преобладала нежная утонченность.
Бай Цзанцзи думал, что при постепенных тренировках вскоре появится мужественность. Пусть он и уступал своему прежнему облику, но излишней жеманности в нем не будет.
Человек за колонной долго не подавал признаков жизни — ровно до тех пор, пока Бай Цзанцзи почти не решил, что тот окажется немым, — и наконец шевельнулся.
Это был юноша лет семнадцати-восемнадцати, необычайно красивый, но с хищным выражением лица.
Сейчас в нем не было ни капли смущения от того, что его поймали за подслушиванием: его холодные глаза смотрели на Бай Цзанцзи так остро, словно были смочены ядом, и, казалось, он был готов разорвать его голыми руками. Такой злобный взгляд безжалостно смазывал треть его миловидности.
Вот черт, судя по такому поведению и соответствию критериям срабатывания принудительного задания для ключевого персонажа, перед ним определенно был не кто иной, как Тао Цзяюэ.
Но почему, черт возьми, он объявился так рано и почему его ненависть к нему уже настолько глубока?!
Разве по таймлайну книги их первое столкновение с Бай Цюаньшэнем не должно было произойти после того, как тот попадет в шоу-бизнес?
Бай Цзанцзи помнил описание из романа: когда Тао Цзяюэ впервые увидел Бай Цюаньшэня, тот сразу же ему не понравился, потому что злобное пушечное мясо обнаружило, что этот парень красивее его самого.
Вот только вначале Тао Цзяюэ просто завидовал красоте Бай Цюаньшэня, а уже потом стал люто ненавидеть его за то, что тот сумел заполучить любовь Ли Фэнлоу.
А в конце, когда выяснилось, что в него влюблена практически вся округа, зависть и вовсе переросла в безумие.
Именно так: избалованный мажор с деньгами, властью и внешностью завидовал красоте нищего и бесправного главного героя.
Но что происходит сейчас? Он появился еще до того, как в тексте было описано их первое знакомство! И при этом пылает столь яростной ненавистью?
Поскольку во время чтения он проглатывал текст по диагонали, да к тому же многие вещи автор описывал штрихами, Бай Цзанцзи не мог точно вспомнить, была ли в школьной арке сцена встречи с этим персонажем.
Хотя многие поступки Тао Цзяюэ в оригинале совершались просто ради зла и были лишены всякой логики, в школьной части его имя точно не упоминалось.
Впрочем, большинство тех, кто в школьной арке вредил главному герою, обозначались обезличенными «такой-то ученик», поэтому... Бай Цзанцзи пока не был уверен, оправдано ли появление Тао Цзяюэ в данный момент и чего именно тот добивается.В то время как Бай Цзанцзи разглядывал его, Тао Цзяюэ втайне изучал его в ответ. Приходилось признать: внешность Бай Цюаньшэна была поистине первоклассной.
Нежная белая кожа словно светилась изнутри, лоб был высоким и гладким, нос — прямым и тонким, а губы — бледными и мягкими. Глаза, прозрачные, как черные агаты, опущенные в родниковую воду, были настолько чистыми и прекрасными, что стоило взглянуть в них хоть раз, как невольно погружаешься в оцепенение. Казалось бы, он просто стоял там, но от него исходило бесконечно притягательное очарование: невинность в сочетании с соблазном, хрупкость, скрывающая в себе силу.
Вспомнив, как слезы катились из этих глаз, Тао Цзяюэ почувствовал, что ему стало как-то не по себе. Погоди-ка, что-то здесь не так. Тао Цзяюэ украдкой ущипнул себя — как это он сам чуть не попал под его чары?
— Кто ты такой?
Глядя на этого персонажа, который, судя по всему, был лишь «пушечным мясом» в сюжете, Бай Цзанцзи, хотя и догадывался о многом, все же вежливо спросил.
Тао Цзяюэ, глядя на Бай Цзанцзи, сменил выражение лица, в глазах мелькнули сложные эмоции, и в конце концов он выдавил из себя мягкую, но при этом натянутую улыбку:
— Меня зовут… Цзижи.
— ?
У тебя что, в глазах двое дерутся? Если бы не знание оригинального сюжета, Бай Цзанцзи, глядя на то, как у Тао Цзяюэ меняется лицо, подумал бы, что у того раздвоение личности. Посмотрел он на этот распахнутый, исполненный невинности взгляд и подумал: неужели именно так он и обманывает сердца мужчин?
Улыбка Тао Цзяюэ больше не держалась. Он скривил губы и с фальшивой усмешкой пояснил:
— Цзижи от сочетания «счастливый час и удачный день». Ты что, человеческого языка не понимаешь?
Бай Цзанцзи подозрительно посмотрел на него. Что еще за счастливые часы? Неужели я не вижу, что ты просто взял и отрезал половину имени Тао Цзяюэ?
— И почему ты здесь? Подслушивал, о чем мы говорим?
Бай Цзанцзи помрачнел. Он был уверен, что в этот момент оригинальный владелец тела еще не был знаком с Тао Цзяюэ.
Тао Цзяюэ, увидев его холодность, фыркнул и решил больше не притворяться. Он вскинул брови и ехидно протянул:
— Я просто случайно проходил мимо. А что касается подслушивания… — он вдруг сменил тон на полпути. Скривившись, Тао Цзяюэ добавил: — Разумеется, потому что ты мне нравишься. Неужели это не очевидно?
Сказав это, он вызывающе изогнул уголок губ. Казалось, фраза «я буду вести себя как вздумается, а ты мне ничего не сделаешь» была буквально написана у него на лице.
Бай Цзанцзи смотрел на Тао Цзяюэ, от которого так и веяло дерзостью второстепенного персонажа, и на мгновение опешил. Ситуация развивалась совершенно нелогично: еще пару мгновений назад, когда их взгляды встретились, в глазах этого человека читалась лютая ненависть. Да и до этого он явно собирался сказать что-то совсем другое. Даже если бы он хотел вызвать у него отвращение, не стоило же идти на такие жертвы? К тому же, Бай Цюаньшэн сейчас совсем не знал Тао Цзяюэ. Происходящее было просто абсурдным. Понятия не имею, что нашло на этого персонажа.
— Прости, но ты мне не нравишься. Пожалуйста, больше не подслушивай наши разговоры, — холодно ответил Бай Цзанцзи.
Весь этот пафос об отречении от зла ради добра — если бы не главный герой, не было бы столько бессмысленной суеты. Если бы авторы не заставляли второстепенных персонажей насильно глупеть ради главного героя, не было бы столько конфликтов.
Чувство, когда кто-то внезапно берет твое тело под контроль, было до крайности неприятным.
Тао Цзяюэ усмехнулся. Этот «белый лотос» умеет отказывать четко и быстро. А кто только что стоял со слезами на глазах и говорил мягким, нежным голосом? Это что вообще такое? И это всё?
Однако прежде, чем он успел съязвить, он услышал, как тон мужчины, только что бывшего таким отстраненным и холодным, вдруг снова стал мягким:
— [Обнаружено, что носитель пассивно относится к выполнению задачи. Беру управление телом на себя на тридцать секунд.]
— В конце концов, мы только что познакомились, как ты можешь говорить, что я тебе нравлюсь? Чувства нужно взращивать постепенно. Надеюсь, в следующий раз ты будешь серьезнее относиться к тем, кто тебе дорог.
— ?????
Сказав это, Бай Цзанцзи сам почувствовал, как по спине побежали мурашки, а по коже пошли пупырышки. Ему стало так стыдно, что он не стал дожидаться реакции Тао Цзяюэ и поспешно бросил:
— У меня есть дела, я пойду.
Глядя на быстро удаляющуюся спину Бай Цюаньшэна, Тао Цзяюэ едва не задохнулся от возмущения. Что это было? Он что, решил соблазнить даже его?! Какой наглец!
Вернувшись в общежитие, Бай Цзанцзи взъерошил волосы. С самого первого дня пребывания здесь он пытался наладить контакт с так называемой системой, но, как бы он ни взывал, она не появлялась — за исключением того, что произошло только что.
— Ты действительно не хочешь со мной поговорить?
Бай Цзанцзи лежал на кровати, снова мысленно обращаясь к системе.
Тишина… Долгая и уже привычная тишина…
— Так ты не собираешься выходить?
— […У носителя возникли вопросы? Прошу, цени эту возможность для общения, я постараюсь ответить на всё.]
http://bllate.org/book/24203/2798681
Готово:
