Неужели на этот раз и впрямь удалось вызывать систему? Бай Цзанцзи сцепил руки в замок, сжав перепонки между большим и указательным пальцами, немного подумал и спросил:
— С чего бы мне попадать сюда? Как мне вернуться назад раз уж вы способны перехватывать управление телом и насильственно поддерживать характеры каноничных персонажей, какого чёрта вы притащили меня сюда?
Он выпалил три вопроса разом — это были те вещи, которые сейчас сбивали его с толку больше всего и вызывали наибольшее недоумение.
[……Что касается твоих вопросов, прошу прощения, но я не могу ответить на них напрямую. А что до захвата тела — это просто барахлит сознание первоначального владельца.]
— ……
Насильственный перехват тела на три минуты, и ты заявляешь мне, что это барахлит сознание прежнего хозяина? Ты кого дуришь?
Бай Цзанцзи умолк. У других попаданцев есть и системы, и магазины, и золотые пальчики, и верные товарищи.
А что есть у него самого?! У него есть система, которая принимает его за призрака.
К тому же у него нет даже полного суверенного контроля над телом, в которое он попал!
[Довести сюжетную задачу до конца, заставив злобных второстепенных пушечных мясов отвернуться от зла и встать на путь добра — тогда хост сможет вернуться в собственный мир. Наверное, так……?]
— ……
Бай Цзанцзи с воем уткнулся лицом в подушку, временно не желая разговаривать.
Система прождала добрую половину дня, но так и не дождалась от Бая новых вопросов, поэтому с трепетом произнесла: [У хоста есть ещё что спросить?]
— Откуда мне знать, знаешь ли ты?
— А если знаешь — расскажешь мне?
— Сколько ещё продлится развитие этого проклятого сюжета?
— То и дело насильственные фокусы, у меня вообще осталась хоть какая-то личная свобода?!
Спустя долгое время он, казалось, смирился и продолжил:
— Почему Тао Цзяюэ объявился именно в этот момент?
Притом он пылал к нему открытой враждебностью. Очевидно, по первоисточнику в этот период они ещё не должны были быть знакомы, иначе тот не стал бы называть ему фальшивое имя.
[Прошу хоста сохранять спокойствие. Можете не беспокоиться, время в этом мире никоим образом не влияет на скорость течения времени в вашем реальном мире.]
— Что же касается упомянутого вами пушечного мяса-шоу, это, должно быть, просто случайность...
[Более того, временная шкала, в которой вы сейчас находитесь — это этап предварительной подготовки перед входом в шоу-бизнес. В дальнейшем именно с этого начнётся основной сюжет данного произведения, поэтому убедительно прошу вас ценить это время.]
— И ещё, прошу хоста не уклоняться от обязанностей: в особых обстоятельствах система задействует принудительную команду к исполнению.
— Что ты имеешь в виду?
Тебе не кажется, что последняя фраза противоречит одной из тех, что были сказаны чуть раньше?
В голове у Бай Цзанцзи сейчас царил полный кавардак, и в этот миг он совершенно не представлял, с какого края подступиться, чтобы навести хоть какой-то порядок. Однако после звукового сигнала об отключении, как бы Бай Цзанцзи ни звал систему, та больше не подавала никаких признаков жизни.
Даже столь невозмутимый человек, как Бай Цзанцзи, невольно начал раздражаться. Он швырнул подушку прокуда подальше и снова бессознательно принялся тереть перепонку между большим и указательным пальцами левой руки.
Если бы всё ограничивалось лишь перемещением в книгу, без системы, без заданий и тем более без какого-либо принудительного контроля, он, пожалуй, с легким сердцем принял бы всё как есть и плыл по течению.
Но реальность шла вразрез с его ожиданиями: мало того, что его помимо воли втягивали в главную линию этого мира, так ещё и преждевременное появление некоего Тао Цзяюэ стало непредсказуемой случайностью.
Тот факт, что основная сюжетная ветка ещё не запустилась, лишь вызывал у него жгучее любопытство вперемешку с отторжением по отношению к грядущим дням...
Да-да, именно любопытство и отторжение. Любопытство — потому что это всё-таки столь диковинная вещь, как попадание в книгу; а отторжение — потому что это действительно паршивая книга с массой отвратительных сюжетных поворотов, через которые ему придется пройти на собственной шкуре...
Интересно, что сейчас поделывает эта дурочка Бай Юйлань?
Знает ли она, в какую глубокую задницу угодил её брат?
Мысли Бай Цзанцзи уносились всё дальше и дальше, пока стук в стойку кровати не оборвал его размышления.
— Цюаньшэн, почему подушка валяется на полу?
— Что-то случилось, и ты расстроился?
Сосед по комнате с влюбленным до одержимости выражением лица и полными заботы глазами обнял подушку и мягко заговорил. Заметив, что Бай Цюаньшэн не отвечает, он осторожно и бережно смахнул с наволочки несуществующую пылинку, а в его обеспокоенном взгляде даже промелькнула капелька злорадства.
— ……!
Он же совсем забыл: это роман, где поголовно все — геи!
Когда он читал его раньше, из-за специфики самого произведения замена Бай Цюаньшэна на девушку не вызывала никакого внутреннего диссонанса, поэтому он и воспринимал героя исключительно как девушку. Но сейчас он совершенно позабыл, что доставшееся ему тело в процессе чтения он мысленно окрестил не иначе как: девчонка!
— Спасите...
Одержимый сосед:
— В чём дело, Цюаньшэн?
— Что-то стряслось?
Беспокойство соседа было совершенно неподдельным, и Бай Цзанцзи, приняв из его рук поданную подушку, тяжело вздохнул.
Близился выпускной, и большинство студентов уже съехало из общежития, так что теперь здесь оставались лишь Бай Цюаньшэн с одним соседом. Учебное заведение, в котором учился Бай Цюаньшэн, было одним из лучших комплексных вузов страны, что впоследствии заложило отличный фундамент для образа умника, созданного прежним владельцем в шоу-бизнесе.
По сюжету первоисточника, очень скоро мать Бай Цюаньшэна потеряет сознание на работе, после чего у неё диагностируют тяжёлую болезнь, требующую срочной операции на крупную сумму денег. И именно во время поисков средств на лечение первоначального владельца и заприметил скаут.
Бай Цзанцзи вздохнул: как бы ни складывались обстоятельства сейчас, он не мог просто сидеть сложа руки и ждать, пока сюжет начнет развиваться сам собой.
Главный герой-шоу может сидеть на месте и ждать, пока кто-нибудь придёт на помощь, но он — нет.
— Дин Синь, у тебя нет на примете какой-нибудь подработки? Не мог бы ты порекомендовать мне что-нибудь?
Парень, которого звали Дин Синь, приходился Бай Цюаньшэну соседом по комнате — смуглый, худой и жизнерадостный парень.
Он пользовался большой популярностью в кругу общения, но при этом тайком был влюблен в Бай Цюаньшэна, а потому до сих пор продолжал жить в общежитии вместе с ним.
— Цюаньшэн? Ты в последнее время нуждаешься в деньгах?
— Если есть необходимость, можешь сказать мне, у меня тут есть...
Хотя прежний хозяин происходил из небогатой семьи, он принадлежал к числу людей, что палец о палец не ударят ради собственного комфорта. Раньше в общежитии все баловали его: стоило ему лишь слегка нахмуриться — не говоря уже о том, чтобы попросить о чём-то лично, — как толпы старшекурсников тут же бросались наперегонки предлагать ему деньги.
Быть может, прежний владелец и не замечал чужих знаков внимания, но Бай Цюаньшэн всё прекрасно понимал. Прервав речь Дин Синя на полуслове, он потёр висок:
— Дин Синь, спасибо тебе за заботу обо мне.
Подбирая слова, Бай Цюаньшэн наконец произнёс:
— Меня и так слишком долго опекали, мне тоже хочется выйти в свет и набраться опыта. Будет как раз кстати, если я найду подработку и займусь чем-нибудь ещё, а то из-за того, что ты вечно возишься со мной, у тебя даже времени на поиски девушки не осталось.
Это был весьма вежливый отказ на чувства Дин Синя.
Тот на мгновение замер, и на душе у него поскребли кошки. Он никогда и не смел мечтать о взаимности со стороны Цюаньшэна — столь ничтожный, разве он достоин обладать им? Рядом с ним даже сами эти тайные мысли казались чем-то грязным.
Тем не менее, парень быстро взял себя в руки:
— Раньше я брался за пару подработок вместе с друзьями, но тебе они вряд ли подойдут.
— Хочешь, я пойду поспрашиваю для тебя чуть позже?
— Не нужно. Просто добавь меня потом в тот рабочий чат.
Немски поразмыслив, Бай Цюаньшэн понял: если он позволит Дин Синю полностью устроить его на работу и всё подготовить за него, это перечеркнет его собственное первоначальное намерение.
В прошлой жизни он занимался литературой, но специальность прежнего владельца была связана с финансами. В финансах он действительно не смыслил ничего, однако писать литературные эссе под именем прежнего хозяина выглядело бы несколько нелогично.
Дин Синь действовал быстро. Добавляя контакт Бай Цюаньшэна в чат подработок, он одновременно вспомнил об одной детали, на которую обратил внимание ранее:
— Я знаю, что ты хочешь добиться всего собственным трудом, но я всё же упомяну об одной вакансии репетитора, просто чтобы ты был в курсе. В Цзиньюане ребёнку ищут репетитора, платят хорошо, расчёт ежедневный, можешь сходить взглянуть?
Эту фразу можно было назвать проявлением деликатности, учитывающей гордость прежнего владельца во всех отношениях. Да и Бай Цюаньшэн вовсе не страдал излишней манерностью.
— Хорошо, я загляну туда сегодня позже.
Внезапная тяжёлая болезнь матери прежнего владельца требовала тридцать тысяч, а их семейные сбережения на двоих составляли едва ли чуть больше ста тысяч. Вопрос этот не ждал безумного отлагательства: если бы Бай Цюаньшэн не старался заработать денег, дальнейший сюжет всё равно восполнил бы этот пробел. Вот только в первоисточнике из-за этой денежной суммы контракт, подписанный им с компанией на раннем этапе, оказался кабальным, и в конце концов главный герой-гонго раскошелился на кругленькую сумму, чтобы выкупить его из договора.
Даже ступая на тропу шоу-бизнеса, Бай Цюаньшэн хотел по возможности избегать контактов с ними.
Подумав об этом, во второй половине дня Бай Цюаньшэн вышел за ворота кампуса.
Цзиньюань был элитным жилым комплексом для богачей в этих краях. Семья, искавшая репетитора, заранее предупредила, что их ребёнок крайне непослушен, а потому педагогу потребуется ангельское терпение и мягкий характер. Это звучало как мягкое преуменьшение: при столь щедрой оплате и прекрасных условиях ребёнок явно превосходил любые стандарты обычного озорства.
Впрочем, раз Дин Синь порекомендовал ему эту работу, он, должно быть, рассудил точно так же: человек вроде Бай Цюаньшэна не сможет вызвать ни у кого антипатии...
Вот только по иронии судьбы, чтобы подчеркнуть непорочность главного героя-шоу, словно лотос, выросший из грязи и не оскверненный ею, хрупкое и беззащитное шоу тоже будет подвергаться всевозможным издевательствам в укромных уголках. Правда, описание в романе выглядело несколько странно, и Бай Цюаньшэн не до конца уловил суть.
Успешно пройдя собеседование с родителями ученика, они договорились, что полноценные занятия начнутся через неделю. Всю эту неделю Бай Цюаньшэн сначала съездил домой проведать мать и свозил её на полное медицинское обследование, а остаток времени провёл за подготовкой к урокам в библиотеке.
Солнечные лучи падали сквозь стеклянное окно, ложась на мягкие листы бумаги.
Перевернув страницу, Бай Цюаньшэн делал аккуратные пометки в блокноте.
То ли ему казалось, то ли нет, но последние несколько дней его не покидало ощущение, что за ним кто-то следит.
Куда бы он ни направлялся, он неизменно чувствовал на себе чей-то чужой, едва уловимый взгляд.
Это был пристальный, оценивающий взгляд, так что речь точно не шла о тех случайных людях, что мелькали на страницах романа...
Бай Цюаньшэн поправил очки на переносице и через зеркальное отражение заметил слева сзади мужчину в кепке и белой защитной маске.
Перед тем были свалены стопка книг и фотоаппарат, а сам он склонил голову набок, с безмятежным видом разглядывая пейзаж за окном.
В половине третьего пополудни Бай Цюаньшэн собрал учебники и сложил их в рюкзак: сегодня была суббота, а значит, наступал его первый рабочий день в роли репетитора.
Маршрут он проверил заранее, но никак не ожидал снова столкнуться с тем мужчиной в автобусе.
Бай Цюаньшэн понятия не имел, чего тот добивается, поэтому предпочитал не совершать опрометчивых поступков.
Его подопечным оказался пятнадцати-шестнадцатилетний сопляк с мерзким характером.
Даже хуже, чем Бай Цюаньшэн себе представлял. Если бы на его месте оказался тот хрупкий, беззащитный и говорящий сплошь елейными голосами протагонист из книги, он наверняка хлебнул бы немало лиха; но к несчастью для всех, теперь здесь находился Бай Цюаньшэн.
Не считая мелких трений в самом начале, весь учебный процесс прошёл гладко. Тем не менее из-за того самого инцидента на старте время затянулось, и когда он, наконец выбравшись из Цзиньюаня, направился обратно в университет, на улице уже смеркалось.
Несколько дней назад, когда он водил мать на обследование, врач заверил, что никаких отклонений нет и все показатели в абсолютно норме. Бай Цюаньшэн вздохнул и прикупил в ближайшем супермаркете немного фруктов, решив навестить мать ещё раз сегодняшним вечером.
Когда он вышел из магазина, небо успело окраситься в пепельно-серые тона. Автобус подолгу стоял в пробках в черте города, а после выезда в пригород за окнами уже стояла непроглядная темнота.
Сидя в передней части салона, Бай Цюаньшэн снова заметил в зеркале заднего вида фигуру в кепке и маске, сидевшую на самом последнем ряду.
Почему-то ему казалось, что этот человек отличается от того, за кем он наблюдал сегодня днём.
Прикрыв глаза, он немного задремал, как вдруг автобус на чём-то резко подпрыгнул, содрогнувшись от сильной кочки.
Тело Бай Цюаньшэна качнуло в сторону, и в тот же миг чья-то внезапная сильная рука крепко ухватила его за плечо.
— Малыш-красавчик~
Автобус плавно затормозил, и у Бай Цюаньшэна завязался тугой узел тревоги в желудке.
Едва он поднялся с сиденья, намереваясь сдвинуться с места, как увидел, что один из амбалов подскочил к дверям и наглухо закрутил защёлки.
Бай Цюаньшэн резко перевёл взгляд на зеркало заднего вида: преследовавший его человек на галёрке явно тоже запаниковал.
— Вы что удумали?
Оставив пакет с фруктами на полу, Бай Цюаньшэн обернулся к надвигающимся со всех сторон мужчинам.
Тяжелое предчувствие колотилось в груди, и Бай Цюаньшэн всё еще отказывался верить происходящему.
В памяти постепенно всплывали те самые туманные и нелепые сюжетные арки из книги.
В ушах стоял шквал сальных насмешек и похабных реплик:
— Красавчик, а тебе одному не одиноко-то?
— Братки составят тебе компанию, а?
С холодным лицом Бай Цюаньшэн отступил назад. Про японские электрички он, конечно, был наслышан, но что, чёрт побери, творилось в романе его сестрицы?!
Вспоминая все те сцены, где персонажи доходили до ручки в приступе небывалой страсти, стоило лишь сюжету сделать малейшую цензурную паузу — и вот уже на следующий день толпы неизменно появлявшихся неизвестно откуда второстепенных персонажей и главных героев-гонго начинали пылать праведным гневом, ревновать, терзаться угрызениями совести, самобичеванием и нести чушь вроде извечной темы: даже пройдя через столько мрака, он всё так же чист и лучезарен.
[Динь — разблокирован нецензурированный первоисточник книги «Очаровательный он», файл добавлен в ячейку хранения. Хост сможет ознакомиться с ним позже в уединенном уголке.]
Какого чёрта! Неужели это чёртово произведение и вправду порнороман, а сестрица подсунула ему цензурную версию?!
Неудивительно, что во время чтения его не покидало ощущение какой-то недосказанности, неудивительно, что вокруг было столько нелогичных ходов.
Да всё потому, что этот текст изначально не делал ставку на сюжет или глубокие чувства — стоило убрать откровенные сцены, как от повествования оставались лишь жалкие осколки сюжета и дырявая логика.
Видя, что мужчины уже протягивают к нему руки, Бай Цюаньшэн помрачнел окончательно. Закатывая рукава рубашки, он одновременно горел желанием как следует отлупить эту компанию и оттаскать за волосы собственную сестру. Только сейчас он до конца осознал, чего именно ему следовало опасаться в этом мире больше всего.
— Ого, красотка, а сам-то рукава зачем засучил?
— Иди сюда, не спеши, братишки помогут тебе раздеться~
Пошлые ругательства, смешки и шарящие руки быстро оживили полумрак тесного салона.
В тот самый момент, когда Бай Цюаньшэн собрался нанести удар кулаком главарю, тянувшему к нему лапы, оглушительный грохот заставил бандитов на секунду отвлечься. Только теперь они заметили, что в углу на заднем сиденье всё это время прятался какой-то подозрительный тип.
— Ты ещё кто такой?
Парень выглядел изрядно испуганным, судорожно вцепившись в поручни сиденья и не смея издать ни звука.
Главарь уже заподозрил неладное, развернулся и распахнул заднюю дверь:
— Либо валишь в кучу со всеми, либо убирайся к чертям.
Перепуганный парень, словно лишившись рассудка, три секунды тупо хлопал глазами, а затем подхронил уроненный на пол фотоаппарат и рванулся к выходу.
— Стоять!
Главарь молниеносно захлопнул дверь обратно:
— А ну покажи, что это ты там нащёлкал на свою камеру?
Прикрикнув на парня, он вместе с парой подельников двинулся прямо на него.
— Н-нет, я ничего не снимал, абсолютно ничего!
Панический, но при этом на удивление приятный голос привлёк внимание главаря. Подозревая худшее, он с прищуром воззрился на человека в маске.
Знаком приказав остальным сорвать с того кепку и маску, он переключился обратно.
Воспользовавшись тем, что основная масса внимания отвлеклась на новичка, Бай Цюаньшэн украдкой нашарил аварийный металлический молоток для разбивания стёкол и приготовился обрушить его на голову того громилы, что казался здесь главным.
— Не надо!
Крики отчаянного сопротивления совпали со звуковым сигналом системы: [Появление основного персонажа, активировано задание с трехминутным принудительным выполнением.]
И Бай Цюаньшэн воочию наблюдал за тем, как, всё ещё сжимая молоток в руке, он бесславно заваливается на пол.
Это мгновенно вернуло всеобщее внимание к его персоне.
— Глянь-ка, а красотка-то у нас смышлёная.
— Ого, малыш решил взбунтоваться?
Один из мужчин присел на корточки, вырвал молоток из рук Бай Цюаньшэна и отбросил его в сторону, попутно распутно огладив ладонью чужую кисть.
— Тц, а кожа-то какая нежная.
— Н-не надо... — сорвалось с губ дрожащим голосом. И хотя в душе Бай Цзанцзи люто ненавидел происходящее и испытывал глубочайшее отвращение, глаза уже помимо его воли наполнились слезами.
— Ха-ха-ха, чёрт возьми, а этот малыш так задорно ревёт, когда плачет!
Его бурная реакция моментально привлекла к нему остальных. Лысый бандит отобрал фотоаппарат у парня в маске, швырнул технику на пол и, схватив пленника за шкирку, потащил вперёд, пытаясь переключить всеобщее внимание.
— Главарь, глянь сюда! Этот парень рожей точь-в-точь девка!
С этими словами он сорвал с него маску и, вцепившись в волосы, заставил запрокинуть голову.
Среди густой ночной темноты такое яркое и утонченное лицо действительно поражало воображение своей красотой.
Твою мать!
Бай Цзанцзи чуть было не выругался в голос: какого чёрта этот Тао Цзяюэ вечно лезет на рожон именно здесь?!
— Сдалась мне эта бабская мордаха? Нравится — возись с ней сам, — главарь потёр ладони, хищно и сально глядя на Бай Цзанцзи. — Сперва развлекусь с этим, а потом посмотрим.
Да, таков незыблемый закон гаремных романов: любая неземная красота неизменно блекнет на фоне главного героя-шоу.
Бай Цзанцзи уже не знал, что и думать о Тао Цзяюэ. Спешить на собственной машине навстречу гибели ещё до начала сюжета — это надо уметь!
Лысый, получив одобрение главаря, уже отбросил сопротивление жертвы и принялся распускать руки, прижав Тао Цзяюэ к сиденьям, в то время как остальные бандиты столпились вокруг Бай Цзанцзи с предвкушающими ухмылками.
В глазах Бай Цзанцзи стояли слёзы, а язык тем временем нёс какую-то неконтролируемую чушь.
А вот положение Тао Цзяюэ складывалось по-настоящему паршиво. Будучи избалованным мажором, выросшим с серебряной ложкой во рту, он никогда в жизни не видел ничего подобного, а потому давно растерял весь остаток рассудка, заливаясь горючими слезами и истошно вопя о помощи. Его отчаянно мечущиеся конечности напоминали барахтающиеся в бурном потоке сухие ветки — тщетно и бесполезно. Не прошло и мгновения, как под звуки трескающейся ткани верхняя одежда Тао Цзяюэ была разорвана в клочья.
Самому Бай Цзанцзи тоже приходилось несладко. Не считая того типа, что тискал Тао Цзяюэ, четверо оставшихся обступили его со всех сторон. К счастью для него, эти ублюдки, похоже, питали особую слабость к заплаканному лицу главного героя, а потому ограничивались словесными унижениями и попытками довести его до слёз, пока ещё не переходя к активным действиям.
Глядя на тянущиеся к нему загребущие руки, Бай Цзанцзи почувствовал омерзение в желудке. Пятись назад и мотая головой, он лихорадочно отсчитывал в уме секунды: десять, девять, восемь... ноль.
Дождавшись нужного момента, Бай Цзанцзи резко вцепился в огнетушитель и изо всех сил саданул им по голове стоявшего ближе всех громилы.
Всё произошло настолько внезапно, что противник даже не успел среагировать и рухнул на пол.
Бай Цзанцзи с отвращением отступил на пару шагов назад: его тело вновь обрело полную гибкость и послушание.
— Ах ты ж сука, мать твою, бунтовать вздумал!
Остальные бандиты опешили, но тут же бросились на корточки проверять вырубленного приятеля. Воспользовавшись заминкой, Бай Цзанцзи развернулся и с размаху впечатал ногу в грудь мужика, докуевавшегося возле Тао Цзяюэ.
Тот отлетел назад, врезавшись в металлические перила, и завопил от боли на чём свет стоит.
— Ублюдок!
— Завалю эту тварь!
Бандиты принялись наперебой изрыгать проклятия. Прикрывая Тао Цзяюэ спиной, Бай Цзанцзи принялся палить из огнетушителя во все стороны по нападающим. Выброс порошковой смеси мгновенно ослепил хулиганов, дезориентировав их. Ухватив всё ещё ошеломлённого Тао Цзяюэ за руку, он увернулся от бросившегося на него бандита и снова со всей мочи отоварил противника корпусом огнетушителя. Салон огласился криками боли и руганью. Видя, как хулиганы начинают приходить в себя, Бай Цзанцзи с холодным и сосредоточенным выражением лица бросил Тао Цзяюэ:
— Быстро звони в полицию!
К несчастью, Тао Цзяюэ в этот момент был уже на грани помешательства от страха: он лишь тупо прятался за спиной Бай Цзанцзи, оцепенел настолько, что едва не свалился с ног, когда на них попытался кинуться очередной уличный гангстер.
Бай Цзанцзи закатил глаза и, волоча за собой Тао Цзяюэ, продолжил отчаянно отбиваться от наседавших амбалов.
http://bllate.org/book/24203/2798682
Готово:
