Юнь Лань удалился, а служанка внесла чай. Наследный принц присел на край тахты и с улыбкой спросил:
— Сяо Янь, почему ты ещё не спишь? Ждёшь меня?
Янь Цзюньюй кивнул.
— Боялся, что я, как и Жун Хао, напьюсь до беспамятства?
— Жун Хао притворялся пьяным, — не удержавшись, пожаловался Янь Цзюньюй.
Наследный принц расхохотался.
— Знаю. Завтра я с ним разберусь.
Янь Цзюньюй принял эти слова всерьёз и, решив, что принц действительно собирается наказать Жун Хао, поспешил вступиться за него:
— Впрочем, возможно, он всё же был пьян. Он говорил гораздо больше обычного.
— О? И что же он сказал Сяо Яню?
Наследный принц поднёс чашку к губам. Его с детства воспитывали как будущего императора, поэтому в манерах он был безупречен. Каждое движение исполнено изящества, даже взгляд, брошенный поверх крышки чашки, казался открытым и лучистым. Однако Янь Цзюньюй проявил стойкость:
— Я не могу сказать.
Наследный принц рассмеялся, позабавленный его ответом.
— Должно быть, ничего хорошего.
Видимо, он и вправду был слегка хмелён, поэтому вёл себя не так сдержанно, как обычно. Но до легкомыслия было далеко — он скорее походил на статую божества, в которую внезапно вдохнули жизнь, и теперь он принялся дразнить Янь Цзюньюя:
— Ну что ж, тогда завтра мне придётся хорошенько допросить Жун Хао.
На самом деле Янь Цзюньюй был неглуп. Простые люди не могли его обмануть, да и выходки Жун Хао он легко парировал. Но перед Наследным принцем он терялся. А уж когда принц принялся его намеренно дразнить, он и вовсе попался в расставленную ловушку.
— Он сказал хорошее… он желает мне добра…
— Что же именно он сказал? — Наследный принц с улыбкой наклонился ближе. — Мне тоже интересно послушать.
Он уже снял венец, и его волосы, чёрные как смоль, отливали блеском под светом серебряных ламп Восточного Дворца. Улыбка в уголках губ заставляла сердце биться чаще. Принц придвинул ухо ближе, и Янь Цзюньюй невольно заикнулся:
— Он… он сказал, что мне не нужно узнавать Наследного принца. — Набравшись смелости, он выпалил: — Мне достаточно узнать Сяо Юня как человека.
Наследный принц приподнял бровь.
— О? Жун Хао называет меня Сяо Юнем?
— Нет, — поспешно пояснил Янь Цзюньюй. — Он назвал твоё второе имя.
Принц рассмеялся:
— Смелости ему не занимать.
— А Ао Цзи решился бы? — не удержавшись, спросил Янь Цзюньюй.
Наследный принц покачал головой. Сегодня он был пьян, и чувства проявлялись куда ярче, чем обычно. Его глаза улыбались, взгляд был бесконечно сосредоточенным — не таким, как в будни, когда, глядя на него, понимаешь, что в мыслях у него ещё тысячи дел и он в любой миг может отстраниться и уйти.
Видимо, этот взгляд обладал особой силой убеждения — внутри Янь Цзюньюя словно что-то пробилось сквозь почву и начало стремительно расти.
— Только я могу звать тебя Сяо Юнь? — услышал он собственный голос.
— Да, — ответил принц, глядя прямо в глаза, — только Сяо Янь может звать меня Сяо Юнь.
То, что проросло внутри, внезапно раздулось до размеров облака, заполнив грудь до краёв, и казалось, что он вот-вот оторвётся от земли и воспарит.
Человек перед ним был так прекрасен: молод, статен, благороден, словно само божество. И этот человек смотрел на него с такой теплотой и вниманием. Янь Цзюньюй внезапно поддался дерзкому порыву и, прежде чем осознал это, протянул руку.
Кончики его пальцев коснулись лица принца — кожа была тёплой и настоящей. Сначала он провёл по надбровной дуге, затем по глазам, переносице. У принца были очень красивые скулы, и когда Янь Цзюньюй повёл пальцами ниже, тот нахмурился. Янь Цзюньюй решил, что разозлил его, и хотел было отдёрнуть руку, но принц внезапно склонил голову набок.
Он сам прижался лицом к ладони Янь Цзюньюя.
Никакие слова в мире не смогли бы описать потрясение, охватившее Янь Цзюньюя в этот миг. Тот, кого он держал в ладони, был самым знатным и выдающимся человеком, которого он когда-либо встречал. Говорили, что наследники престола — дети драконов, и этот человек действительно был подобен дракону, недосягаемому божеству в облаках. Но сейчас он тихо прислонился к его руке, и Янь Цзюньюй на мгновение поверил, что этот человек принадлежит ему.
Принц выглядел утомлённым, но его поза выражала полное доверие. Рука чувствовала тяжесть его головы, и впервые Янь Цзюньюй осознал: он не просто Наследный принц, не просто будущий император. Он — Сяо Юнь. Такой же человек, как и он сам, из плоти и крови, обладающий весом и чувствами. Как и все, он пьянеет от вина, его глаза улыбаются, когда он счастлив, и, когда он устаёт, ему, как и любому другому, хочется на что-то опереться.
Наверное, в этом мире нашлось бы немало желающих заплатить любую цену, чтобы испытать то, что чувствовал сейчас Янь Цзюньюй.
Но Янь Цзюньюй знал одно:
Что бы ему ни предложили взамен, он ни за что не согласится.
***
В последние дни Янь Цзюньюй ходил сам не свой. Наследный принц больше не упоминал тот вечер, а Ао Цзи однажды сказал, что протрезвевшие люди порой забывают всё, что творилось с ними под хмельком. Иногда Янь Цзюньюй думал, что и принц всё забыл, ведь вёл он себя как обычно, словно ничего не изменилось.
От этого на душе становилось тоскливо. Ведь он-то помнил всё до мельчайших подробностей — порой даже слишком отчётливо. Глядя на принца, он то и дело возвращался мыслями к тому моменту, отчего постоянно витал в облаках.
Жун Хао, напротив, ничего не забыл и стал держаться с ним гораздо ближе, то и дело подтрунивая:
— Сяо Янь, ты последние дни совсем рассеянный. Уж не влюбился ли ты?
Янь Цзюньюй покраснел до корней волос и огрызнулся:
— Это ты влюбился!
— А я всегда влюблён, — ухмыльнулся Жун Хао. — Все красавицы этого мира — мои возлюбленные.
Ао Цзи, не выдержав, решил припугнуть его:
— Я тут разузнал: мадемуазель Хэ — настоящая дочь генерала, у неё в подчинении целый отряд воительниц. Посмотрим, как ты заговоришь, когда она войдёт в твой дом. Вот тогда я назову тебя настоящим мужчиной.
Юй Яньжань поддержал его:
— Тогда наш молодой господин Жун точно возьмётся за ум, а все столичные танцовщицы прольют реки слёз.
— Вы двое сами по борделям шляются, а меня поучаете, — парировал Жун Хао.
Ао Цзи, не терпящий подобного, вместе с Юй Яньжанем схватил Жун Хао под руки и вышвырнул из кабинета.
Пока они шумели, Янь Цзюньюй украдкой взглянул на принца. Тот оказался на редкость проницателен и, подняв голову, спросил:
— Что такое?
Янь Цзюньюй испугался и заикнулся:
— Н-ничего.
Принц улыбнулся и снова склонился над докладами. Сегодня послы иностранных государств покинули дворец и отправились гулять по столице, чтобы познакомиться с обычаями Великой Чжоу. Принц был по-прежнему занят, дел невпроворот, график расписан по минутам, и у Янь Цзюньюя не было ни единого шанса побыть с ним наедине.
Из-за этого он даже за едой не мог сосредоточиться. Ао Цзи заметил это и, закончив трапезу, схватил его за руку:
— После обеда пойдёшь с нами прогуляться.
— Куда?
— Покажу тебе, чем мы тут занимаемся, чтобы всякие сплетники зря языками не чесали.
— Кто это сплетничает? — Жун Хао игриво приобнял Янь Цзюньюя за плечи. — Скажу прямо: твой брат Ао собирается сводить тебя в Весёлый квартал.
Янь Цзюньюй заартачился, но Ао Цзи, не слушая, закинул его на коня. Жун Хао и Юй Яньжань тоже вскочили в сёдла, и четвёрка, пустив коней вскачь, вылетела через ворота Байху. Стражники узнали Ао Цзи и остальных, а вот Янь Цзюньюй был для них новым лицом. Осмотрев его, один из них рассмеялся:
— Этот молодой господин нам незнаком.
— Это новый компаньон для учёбы при Восточном Дворце. Запомните его, — бросил Ао Цзи.
— Так это и есть юный маркиз Янь? — Страж удивлённо присмотрелся к нему и с почтением обратился к Ао Цзи: — Господин Ао, ваш пропуск.
Ао Цзи, как всегда, вёл себя вольно: выхватил жетон, мельком показал и, не дожидаясь, пока страж рассмотрит его, пришпорил коня. Страж знал его крутой нрав и поспешил отворить ворота.
В прошлый раз, когда они посещали посольство ху, они выехали из императорского дворца, теперь же они покинули сам Имперский город и оказались в гуще Внутреннего города столицы. Янь Цзюньюй бывал здесь раньше и знал, что Западный рынок совсем рядом — до дома на коне можно доскакать за четверть часа. У него тут же затеплилась надежда.
— Я не пойду с вами в Весёлый квартал! — закричал он. — Мне нужно домой, к бабушке. Я полгода её не видел.
— Мечтай! — Ао Цзи слегка огрел его коня плетью. — Дурак, ты что, правда думаешь, что мы развлекаться идём? Мы по делу.
— Какое ещё дело?
— Сопровождать послов Пяти племён ху по столице — разве не дело? Иначе как бы нас выпустили из дворца? Наследный принц и так в делах по горло, если ты, будучи его компаньоном, сбежишь домой, боюсь, цензоры с тебя живого не слезут.
Янь Цзюньюй идти не хотел, но делать было нечего. Он поплёлся за Ао Цзи, про себя решая, как бы улизнуть при первой же возможности.
Четвёрка всадников, облачённых в роскошные одежды, привлекала взгляды всех прохожих. Они ехали на статных конях, выглядя невероятно гордо. Девушки на улицах краснели и украдкой поглядывали на них. Жун Хао усмехнулся:
— Третий Ао, смотри, ты тоже пользуешься успехом. Почему никак не женишься?
— Заткнись, — огрызнулся Ао Цзи. — Ещё слово, и я сброшу тебя с седла.
Вскоре Жун Хао стало не до смеха. Раньше, когда они ехали по широким улицам, девушки лишь робко выглядывали из окон. Но стоило им свернуть в узкий переулок, как атмосфера изменилась. Улица была забита людьми, приходилось ехать медленно, а окна домов вокруг стояли настежь, и в каждом сидели разодетые в яркие шёлка девицы. Они были куда смелее:
— Ой, какие красавцы! — раздалось сверху.
Голос принадлежал молодой женщине в кричащем наряде. Тон был слащавым и липким, отчего у Янь Цзюньюя по спине побежали мурашки. И тут из окна напротив отозвалась другая девица, ещё манернее:
— Ты что, его не узнала? Зачем тогда вообще торгуешь? Это же молодой господин Ао из дома герцога Ань! Я права, господин Ао?
Янь Цзюньюй украдкой взглянул на Ао Цзи — лицо того стало темнее тучи.
— Отдыхай, распутница, разве ты ровня господину Ао? — засмеялась третья девица. — Господин Ао всегда ездит по задним переулкам, а сегодня решил проехаться по главному — не спугни его!
Девушки в окнах разошлись не на шутку. Некоторые начали выкрикивать имя Ао Цзи, бросая вниз платки и фрукты. Кто-то приметил Юй Яньжаня:
— Эй, здоровяк, да, ты! Как тебя зовут?
Юй Яньжань, не теряясь, ответил:
— Меня зовут Юй Яньжань, я дядя того господина Ао, что едет впереди!
Ао Цзи, не говоря ни слова, попытался пнуть его, но тот увернулся.
— Не его спрашивали! — Девушка в красном с открытым воротом, обнажающим белую кожу и золотые браслеты, кокетливо улыбнулась: — Юй, поднимайся к нам, я спою тебе песню.
— Хорошо, какую? — Юй Яньжань завёл с ней разговор.
— Не всё ли равно? В любом случае, денег с тебя не возьму.
Соседние окна взорвались смехом:
— Хитрая какая! Работаешь себе в убыток? Если матушка Ли узнает, она тебе рот порвёт!
— Моё дело, с кем спать! Эта старая карга мне не указ!
Пример оказался заразительным, и со всех сторон посыпались предложения: Господин Ао, заходите к нам, с вас денег не возьму… В нашем Доме Небесных Ароматов песни самые лучшие… Не слушайте их, в нашем Доме Нефритовой Корицы девицы красивее, и стихи писать умеют!
Жун Хао, всё это время прикрывавшийся веером, начал тихо посмеиваться. Янь Цзюньюй, ехавший за ним, видел, что тот едва сдерживает хохот. Видя, как чернеет лицо Ао Цзи, и учитывая, что переулок был забит телегами, Жун Хао наконец опустил веер.
Он был невероятно красив, но иначе, чем Ао Цзи — утончённо и нежно. Чёрные как смоль волосы, кожа цвета лунного света, простой халат, вышитый журавлями, и глаза, в которых всегда таилась улыбка, словно персиковые цветы.
Стоило ему показаться, как наступила тишина. Девицы в окнах принялись осыпать его комплиментами. Ао Цзи вёл себя довольно небрежно, а вот Жун Хао был прямым наследником княжеского дома, и в нём чувствовалась порода. Девицы, привыкшие к высокопоставленным чиновникам, сразу поняли, с кем имеют дело.
— Милые дамы, прошу, сжальтесь, не смейтесь над нами, с нами ведь ребёнок, — он вежливо поклонился в обе стороны.
— Да кто смеётся? — та самая девица с золотыми браслетами усмехнулась. — Просто этот господин Ао был у нас три-четыре раза и всегда проезжает по переулкам. Что, только его Дом Небесных Ароматов хорош, раз там сидит главная красавица? Неужели мы тут все просто деревенщины?
Похоже, она пользовалась авторитетом, остальные поддержали её, выражая недовольство тем, что Ао Цзи и Юй Яньжань всегда направляются прямиком в Дом Небесных Ароматов.
Жун Хао поспешил сгладить углы:
— Что вы, что вы! Все вы — писаные красавицы! Просто Дом Небесных Ароматов ближе, да и иностранные послы велели вести их именно туда. Господин Ао просто наводит справки.
— А, так вот оно что… Значит, это бородатые варвары хотят в Дом Небесных Ароматов… — послышались шепотки. — Да у той распутницы из Небесных Ароматов и так кровь ху, вы же знаете… Слышала, она полукровка, куда ей тягаться с нами, истинными дочерьми Чжоу.
Слова Жун Хао немного умерили их пыл. Та девица с браслетами снова улыбнулась:
— Мы не мелочные. Если господин Ао такой красавец, мы готовы принимать его бесплатно, лишь бы заходил.
Ао Цзи снова нахмурился, и Жун Хао поспешил закончить разговор:
— Благодарю за милость.
— Учёные люди всегда так сладко говорят, — проворковала девица. — А по мне, так ты, господин Жун, даже красивее господина Ао… Девочки, разве нет?
И тут началось: в Жун Хао полетели платки, веера и даже золотые заколки. Даже такой пройдоха, как он, с трудом выдерживал этот натиск женского обожания. К счастью, та девица с браслетами вмешалась:
— Оставьте его, он не из простых. Сколько красавиц уже попалось на крючок таких вот «учёных мужей».
— Это точно. Воины чтут долг, чиновники — чувства, а эти таланты и литераторы самые бессердечные: стоит отвернуться, и забудут про нас… Истинная правда, мой матушка ради одного такого красавца себе лицо расцарапала, а всё равно в итоге оказалась здесь, в борделе.
У Жун Хао на лбу выступил холодный пот. Девица добавила:
— По-моему, лучше дать им проехать. Эй, старик У, убери свою развалюху! А то из-за твоей телеги все девицы улицы сбегут за этим учёным!
Под дружный смех телега, запряжённая волом, медленно отползла в сторону. Оказалось, старик-цветочник хромал, и было ясно, что он преградил путь намеренно. Жун Хао с облегчением поклонился, и четвёрка всадников быстро проехала опасный участок. Им вслед летели разные вещи, словно дождь. Янь Цзюньюй видел, как Юй Яньжань украдкой спрятал за пазуху какой-то золотой браслет.
Он хотел было пожаловаться Ао Цзи, но Юй Яньжань показал ему знак тишины. Янь Цзюньюй смутился, испугавшись, что разозлит его и тот больше не будет играть с ним в военные игры, поэтому промолчал.
***
Наконец они добрались до Дома Небесных Ароматов. Янь Цзюньюй ничего не смыслил в подобных местах и думал лишь о том, как бы сбежать. Он и сам был очень красив — на улице в него летели фрукты, а в Доме Небесных Ароматов молоденькие служанки украдкой поглядывали на него. Но он ничего не замечал, лишь слегка удивился, увидев главную красавицу дома.
Янь Цзюньюй читал стихи и когда-то выучил поэму о воинах Юйлинь, где была описана красавица ху. Девушка из Дома Небесных Ароматов казалась сошедшей с тех строк: кожа белее снега, волосы чёрные как смоль, глаза изумрудно-зелёные, как драгоценные камни. Она танцевала в золотом платье ху, и подол её юбки развевался, словно распускающийся цветок, а движения были свободными и грациозными — совсем не такими, как у нежных дворцовых танцовщиц.
Послы остались довольны. Лидер Чицзе, Ши Бао, встал и с громким криком радости расстегнул пояс с нефритовыми бусинами, бросив его к ногам танцовщицы. Остальные варвары последовали его примеру, засыпав её драгоценностями. Хозяйка борделя сияла от счастья.
Янь Цзюньюй наблюдал за принцем Мэнцаном из Сижун. Тот тоже не скрывал восхищения, а на середине танца внезапно встал и присоединился к ней. Оказалось, танец Хусюань могли танцевать не только женщины, но и мужчины — в их исполнении он был наполнен силой и решимостью. Две фигуры двигались в гармонии, музыка пипы ускорялась, словно ливень по золотому подносу, и девушка кружилась, ослепляя всех, пока всё не стихло в едином порыве. Она покачнулась, и принц Мэнцан подхватил её за талию, словно сорвал цветок.
Раздались восторженные крики, и в этом шуме Мэнцан отстегнул свой боевой нож и передал танцовщице. Она приняла подарок и улыбнулась ему — даже вспотевшая от танца, она оставалась ослепительной.
Ши Бао громко воскликнул:
— Мэнцан сорвал цветок, нам больше ничего не достанется!
— Что вы, — улыбнулся Жун Хао, делая знак хозяйке дома.
Та быстро махнула рукой, и в зал вбежали другие красавицы. Пусть не такие прекрасные, как первая, но тоже все как на подбор. Их подобрали по вкусу варваров, и те остались довольны, усадив девушек рядом. Даже правитель Южного Сижуна, Хулише, обнимал одну из них.
— Говорят, варвары Сижун дарят свой нож только любимой женщине, — прошептал Жун Хао, помахивая веером. — Похоже, принц Мэнцан влюбился.
— Не радуйся раньше времени, — осадил его Ао Цзи. — Царь Сижун никогда не примет полукровку в жёны принцу. Мэнцану предстоит брак с представителем другого племени ху. Варвары ценят чистоту крови не меньше нашего.
— А что, если и так? Кто сказал, что полукровка не может стать женой принца?
http://bllate.org/book/24197/2798387
Готово:
