Небо понемногу темнело, и всю деревню Юньтан окутали легкие сумерки. Над домами поднимались тонкие струйки дыма, создавая повсюду атмосферу умиротворения и покоя.
Сюй Ю шел по тропинке в сторону дома. Пройдя какое-то расстояние, он незаметно скосил глаза назад.
Как и ожидалось, этот бродяга следовал за ним по пятам — не слишком далеко, но и не отставая.
Он шел вперед — и тот шел вперед. Он останавливался — и тот тоже замирал на месте.
Сюй Ю почувствовал, как у него начинает болеть голова. Он никак не ожидaл, что этот прилипала окажется настолько неотвязным: неужели тот решил сесть ему на шею?
Ускорив шаг, он мысленно досадливо поморщился. Если бы он знал, что навлечет на себя такую головную боль, то ни за что не стал бы совать нос не в свои дела там, в Поселке Юньпэн. Если бродяга всерьез вознамерился привязаться к нему, он действительно не представлял, что делать.
Добравшись до калитки, Сюй Ю остановился и повернулся к бродяге, который преследовал его всю дорогу.
Тот под его взглядом опустил голову, однако уходить вовсе не собирался и сделал шаг, намереваясь продолжить путь во двор.
— Ав! Гав-гав-гав!
Дасюэ — с абсолютно белой шерсткой, кругленьким телом и высоко задранным хвостом — выглядело так, будто проводило плановый обход своих владений.
Бродяга испугался до смерти, мгновенно отдернул ногу, уже почти занесенную над двором, и осторожно попятился назад.
Вспомнив, что обещал маме снять видео, парень поспешно достал телефон.
Дасюэ, казалось, предчувствовало это заранее: оно бросило на маленького чистильщика лотка косой взгляд, от макушки до кончика хвоста излучая высокомерие и холодность. Когда Сюй Ю протянул к нему загребущие руки, кот проворно и ловко отпрыгнул в сторону, не позволив коснуться себя ни единым волоском.
Сюй Ю поднялся на второй этаж, выдвинул ящик и достал тюбик мази. Стоя у лестничной площадки, он что-то вспомнил, вернулся в комнату и захватил пару бухалок хлеба и несколько бутылок минеральной воды.
Мэйцю было крепким и свирепым, его черная шерсть лоснилась и переливалась на свету. Пес лаял звонко, уверенно и грозно оскаливал острые клыки, от одного вида которых становилось не по себе.
Хотя бродяга выглядел нечесаным и запущенным, телосложением он обладал весьма крупным и мощным, поэтому даже в таком жалком и просительном амплуа смотрелся крайне нелепо.
Бродяга, судя по всему, тоже чувствовал боль в том самом месте: он несколько раз смущенно и неуверенно поднимал руку, словно собираясь дотронуться, но так и не смел прикоснуться по-настоящему.
Сняв несколько видеороликов с бегающим Дасюэ и переслав их маме, Сюй Ю с пакетом в руках вышел из гостиной.
Пробежав вперед еще немного, пес снова обернулся и бросил на Сюй Ю взгляд, в котором читалось молчаливое презрение.
Мэйцю же, заметив, что маленький хозяин удалился, продолжал исправно и ответственно нести службу у входа во двор, свирепо и настороженно наблюдая за замышляющим что-то бродягой.
Уложив все вещи в пакет, Сюй Ю спустился на первый этаж и как раз столкнулся с возвращающимся с прогулки Его Ветельством Котом.
Внимательно осмотрев царапину, Сюй Ю молча развернулся и вошел в дом.
— Дасюэ-э! — Сюй Ю согнулся в три погибели и бросился на Его Величество, пытаясь схватить его и как следует потискать.
Сюй Ю обиженно захныкал.
Пятимя назад, он с опаской поднял голову и посмотрел на Сюй Ю: в его темных глазах плескалась растерянность и беспомощность. Он выглядел таким жалким, словно слабый детеныш, которого безжалостно бросил хозяин.
Вот только это выражение лица совершенно не вязалось с его собственной внешностью.
Сюй Ю пристально взглянул на его живот — там пока не было заметно никаких округлых выпуклостей.
Сюй Ю заметил на его левом виске отчетливую ссадину: видимо, когда его прижимали к земле, он ободрал кожу о мелкие камни, и из ранки то и дело выступали капельки крови.
Его Величество Кот целыми днями шлындал где попало, и встретить его удавалось далеко не всегда.
Мэйцю выгнул спину и яростно набросился на него с лаем.
У края двора бродяга по-прежнему стоял столбом, неподвижно высится напротив Мэйцю.
Когда Сюй Ю подошел, бродяга тут же поднял голову. Стоило ему до этого опускать голову с унылым видом, как теперь его лицо озарилось глуповатой улыбкой.
— Держи, — Сюй Ю протянул ему пакет. — Внутри лекарство и еда. Бери и уходи отсюда поскорее, нечего тебе околачиваться здесь.
Его слова звучали явно как призыв убираться вон, и улыбка мгновенно сползла с лица бродяги, а во взгляде засквозила тревога.
— Не уйду, — он лишь упрямо мотал головой. — Я не уйду.
Сюй Ю почувствовал раздражение. Он сунул пакет прямо ему в руки и, нахмурившись, бросил:
— Как знаешь. Я ведь и о тебе забочусь: в поселке ты по крайней мере с голоду не помрешь, а здесь — еще бабушка надвое сказала. И вообще, уйдешь ты или нет, мне, по правде говоря, дела нет, но ступать во двор моего дома не смей.
Стоило ему закончить фразу, как Мэйцю тут же отрывисто гавкнул — словно понял слова маленького хозяина. Пес уселся прямо там и принялся с усердием выполнять приказ.
Сказав это, Сюй Ю развернулся и ушел в дом, больше не обращая внимания на бродягу.
Его возможности были ограничены: время от времени сделать посильное доброе дело он еще мог, но притащить в дом такого здорового лба было выше его сил, да и вешать себе на шею лишнюю обузу ему не хотелось.
Рано или поздно он вернется в город А, ему бы о себе самом позаботиться, какая уж тут забота о других.
*
На ужин Сюй Ю разогрел вчерашние обеденные остатки. Выйдя с пиалой во двор, он не обнаружил там бродяги — то ли тот уже ушел, то ли спрятался где-то.
Не торопясь поужинав, Сюй Ю вымыл посуду и услышал, как за воротами двора раздается утиное кряканье.
Он высыпал зерно в кормушку, и стая тут же сгрудилась вокруг, принявшись жадно клевать корм.
Пользуясь тем, что птицы увлечены едой, Сюй Ю пересчитал их поочередно. Насчитав всего шестнадцать штук, он понял, что не хватает четырех птиц.
Где же остальные четыре утки? Почему они не вернулись вместе со всеми?
Сюй Ю немного встревожился. Дождавшись, пока стая закончит есть, он живо загнал их в загон, после чего отправился к соседскому дому.
Практически в каждой семье в деревне держали птицу, и порой утки с курами сбивались в общие стаи, поэтому для порядка все хозяева метили своих питомцев.
Он хотел проверить, не увязались ли пропавшие птицы за чужим стабем.
Однако обойдя соседей одного за другим, Сюй Ю так и не смог найти своих потерявшихся уток.
Он боялся, что птицы сбились с пути и забрели куда-нибудь далеко, а то и вовсе попались кому-нибудь в руки.
Соседка, баба Цжан, видя, как Сюй Ю волнуется, попыталась его успокоить:
— Ничего страшного, ступай поищи. Они вполне могли залечь где-нибудь в поле. Если вокруг не найдешь, отправляйся в сторону деревни Линьцзя. Наши утки вечно туда норовят смотаться, несколько раз уже терялись, и всякий раз мы находили их именно там.
Сюй Ю знал, где находится деревня Линьцзя. Выслушав бабку Цжан, он тут же вернулся домой, прихватил фонарик и вышел на поиски.
Эти двадцать уток его родители вырастили с таким трудом, скармливая им отборное зерно, — если они пропадут вот так просто, будет безумно жалко.
Когда он вышел со двора, небо уже совсем стемнело. Луны на небе не было, вокруг царила непроглядная тьма, и лишь в круге света от фонарика вспыхивали крошечные искорки.
Сюй Ю шел вдоль рисовых полей, выкрикивая уток по имени, прислушивался к каждому шороху, но в ответ не раздавалось ни единого кряканья, и никаких следов птиц обнаружить не удавалось.
Добравшись из деревни Юньтан до Линьцзя и сделав еще один большой круг вокруг последней, Сюй Ю так ничего и не нашел.
Проискав битый час туда-сюда и окончательно убедившись, что поиски тщетны, он был вынужден с тяжелым сердцем повернуть домой. На душе у него скребли кошки, настроение упало ниже плинтуса.
Не прошло и нескольких дней с тех пор, как он вернулся домой, а он уже умудрился потерять четырех домашних уток — и как теперь отчитываться перед матерью?
Гнетущее чувство тоски не отпускало. Тщательно заперев двери и окна, Сюй Ю поднялся наверх собираться спать.
Он решил поискать их завтра чуть свет, а если уж и тогда не найдет — придется во всем признаться маме.
*
Однако Сюй Ю никак не ожидал, что среди ночи его неожиданно разбудит громкое утиное кряканье, донесшееся прямо со двора.
Следом за парой-тройкой криков из глубины дома раздалось ответное гоготание, поднялась жуткая суматоха.
В груди Сюй Ю шевельнулось какое-то смутное, но сильное предчувствие. Сон слетел с него в один миг, и он вскочил с кровати.
Толкнув дверь комнаты, он вышел на балкон и глянул вниз.
Во дворе двигались несколько теней, и разве это были не те самые четыре утки, которые пропали невесть куда и которых он безуспешно искал весь вечер?
Он мгновенно расплылся в счастливой улыбке и принялся протирать глаза, подозревая, что ему мерещится.
Убедившись, что это не галлюцинация, Сюй Ю стремглав сбежал вниз и щелкнул выключателем, зажигая свет во дворе.
В ярком освещении весь двор просматривался как на ладони, и Сюй Ю наконец разглядел фигуру человека, жавшегося к самой ограде и не смеющего ступить дальше.
Это был бродяга, от которого, как думал Сюй Ю, он уже избавился.
Тот стоял на самом краю двора и виновато, заискивающе улыбался, глядя на Сюй Ю.
Сейчас он выглядел еще более жалко и потрепанно: с головы до ног в грязи, его грязный плащ неопределенного цвета беспрестанно капал водой, обувь куда-то подевалась, и босые ноги стояли прямо на земле.
Глядя на него и вспоминая внезапно вернувшихся уток, Сюй Ю легко мог догадаться, чьих это рук дело.
— Это ты их нашел?
Бродяга закивал с такой поспешностью, словно боялся опоздать, то тыча пальцем в уток, то указывая на себя, и простодушно улыбнулся:
— Я поймал.
Закончив, он снова посмотрел на Сюй Ю с усердием отличника:
— Утки нашлись, радуйся.
На душе у Сюй Ю стало невероятно смутно, и лишь добрых полминуты спустя он выдавил:
— Раз понимаешь, что я был недоволен, значит, не такой уж ты и дурак.
Бродяга умолк и лишь продолжал доверчиво скабиться.
Сюй Ю невольно усмехнулся:
— Говорю же, ума палата, а все зубы скалишь.
При этом он глянул на телефон и с удивлением обнаружил, что уже перевалило за четыре часа утра.
Выходило, что тот искал птиц добрых четыре-пять часов. Учитывая кромешную тьму, задача отыскать уток посреди ночи, да еще лезть за ними в раскисшее поле и гнать обратно, была невероятно сложной.
Вон как он перемазался в грязи — наверняка не раз шлепнулся в воду.
Загнав уток обратно в загон, Сюй Ю вышел во двор и обнаружил, что бродяга куда-то исчез.
Подозревая, что тот далеко не ушел, он обошел дом вокруг и в конце концов заметил человека, свернувшегося калачиком прямо в поленнице у стены дома. Тот весь промок и, похоже, собирался спать прямо так.
Сюй Ю постоял в нерешительности добрый десяток минут. Как-никак, а этой ночью бродяга здорово ему помог, и делать вид, будто он ничего не замечает, было бы верхом неблагодарности.
Если лечь спать в мокрой одежде, так и до воспаления легких недалеко.
По крайней мере, нужно позволить ему сполоснуться и переодеться во все сухое.
Сюй Ю подал голос:
— Хватит спать.
Бродяга, судя по всему, спал чутко: услышав голос, он мгновенно встрепенулся, широко распахнул глаза и уставился на него с жадным ожиданием.
От такого пристального взгляда Сюй Ю почувствовал себя неуютно. Он повернулся спиной, направляясь во двор, и бросил через плечо:
— Иди за мной.
Услышав это, бродяга не стал терять ни секунды: он поднялся на четвереньки и поспешил следом за Сюй Ю.
Сюй Ю потрепал себя по волосам, думая о том, во что же он ввязался.
Приведя его на второй этаж в ванную комнату, он велел тому подождать здесь, а сам заглянул в отцовскую комнату в поисках одежды, которая могла бы подойти бродяге.
Тот был куда шире в плечах и выше ростом, так что вещи Сюй Ю ему бы заведомо не налезли.
Захватив пару старых вещичек, Сюй Ю вернулся в ванную.
Бродяга так и стоял столбом на прежнем месте — велели ждать, он и ждал, поразительно послушный, не сменив за это время даже позы.
Сюй Ю кивнул на душевую лейку и поинтересовался:
— Мыться умеешь?
Бродяга проследил взглядом за его пальцем, уткнулся глазами в душ и тупо замигал.
Сюй Ю мысленно вздохнул и задал следующий вопрос:
— Раздеваться умеешь?
На этот раз последовал быстрый ответ:
— Умею!
И едва отзвучали слова, как бродяга перешел от слов к делу. Прежде чем Сюй Ю успел опомниться, тот в два счета сорвал с себя всю одежду до нитки, не оставив даже нижнего белья.
Тело у него оказалось неожиданно великолепным: восемь кубиков пресса источали мощную мужскую силу, мышцы живота были крепкими и упругими, ноги — длинными и прямыми. Фигура казалась идеальной, впору мерять по золотому сечению.
Столкнувшись нос к носу с таким соблазнительным зрением, Сюй Ю на секунду остолбенел и даже растерялся, не зная, куда деть глаза.
Особенно когда его взгляд невольно скользнул ниже.
В голове мелькнула шальная мысль, оглушившая его подобно удару грома: Мы же оба мужики, почему у него *это* настолько больше?!
http://bllate.org/book/24194/2797912
Готово:
