Цинши задул свечу, и тут же сзади Годжо Сатору выудил откуда-то пирожное и влепил его прямо в лицо Цинши.
Воцарилась полная тишина.
У Сугуру Гето на лбу проступили вены. Ну какой нормальный человек признается в любви, а потом размазывает по лицу торт?!
Цинши слизнул крем с губ и улыбнулся:
— Очень вкусно.
Сугуру Гето был готов рухнуть. Неужели человеческое терпение может быть настолько безграничным?
Годжо Сатору обнял Цинши со спины и, слизнув крем с его щеки, со смаком причмокнул:
— И правда, очень вкусно!
Цинши перехватил руку Годжо Сатору и игриво спросил:
— Что вкуснее: крем или я?
Амана Рико, Утахиме Иои и Иэири Сёко переглянулись… Хи-хи-хи.
— Кажется, мы тут лишние.
Мэй Мэй, прислонившись к стене, лишь молча наблюдала за сценой.
Яга Масамити вздохнул. Хотя его ученик и олицетворял будущее мира дзюйдзюцу, он связался с преступником, за которым велась охота. Но, по крайней мере, теперь нашелся хоть кто-то, способный его утихомирить.
— Я доложу руководству, что охотник на проклятых магов уничтожен.
Яга Масамити достал телефон, собираясь сделать звонок, но Цинши прервал его:
— На самом деле… я не собираюсь оставаться.
Руки Годжо Сатору, обнимавшие Цинши, мгновенно сжались.
— Снаружи остались мои близкие и те, кто мне доверяет. Я не могу бросить их ради собственной выгоды.
Крем с лица Цинши был стерт. Годжо Сатору развернул его к себе, Шесть Глаз в упор впились в его взгляд. Цинши не осмелился ответить тем же.
— Какова твоя истинная цель? — задал Яга Масамити вопрос, который мучил его уже давно.
— Я хочу создать новый мир. Мир без притеснений, где все равны. Я стану ключом, который повернет вспять причинно-следственные связи этого света. Жертвы неизбежны, а то, что станет подношением, — лишь ненужный мусор, которому нет места в новом мире.
— Я создам мир вечного мира!
Безумное выражение лица Цинши сейчас разительно отличалось от того, что было мгновение назад. Годжо Сатору молчал.
Годжо Сатору был в ярости.
— Через три дня каникулы, так? Я беру отгул на три дня.
Сказав это, Годжо Сатору подхватил Цинши и исчез, оставив всех в комнате в тяжелом молчании.
В следующий миг они оказались посреди леса. Годжо Сатору уперся рукой в ствол дерева за спиной Цинши.
— Зачем ты снова хочешь уйти?
На лице Годжо Сатору не было никаких эмоций, в голосе исчезло недавнее тепло. Цинши испугался, но все же пытался объяснить свою позицию: он хотел восстановить справедливость для людей…
— Довольно! — рявкнул Годжо Сатору. Он взмахнул рукой, и ближайшие деревья с грохотом рухнули. — Зачем быть настолько глупым, чтобы пытаться сделать невозможное?! Ты прекрасно знаешь, что в этом мире не существует вечного мира!
— Зачем нести всё в одиночку? И почему ты объявился именно сейчас?!
— Как мне быть? Разве я не человек? Если я все еще человек, почему ты не думаешь о моих чувствах?!
— Я не хочу, чтобы ты был каким-то спасителем, я просто хочу, чтобы ты был собой…
Цинши молчал. Он хотел утешить Годжо Сатору, но тот оттолкнул его руку. Сердце Цинши пронзили тысячи невидимых игл. С тяжестью в груди и ноющей болью в носу он использовал перемещение и исчез из леса.
Увидев, что Цинши все-таки ушел, Годжо Сатору выплеснул ярость на лес. Он ненавидел лунный свет, который не освещал его одного; он ненавидел себя за то, что только что оттолкнул его руку.
Выпустив пар, Годжо Сатору достал телефон и позвонил главе клана.
— Я скоро вернусь. Мой дворик — частная территория, слугам там делать нечего. Передай им, чтобы держались подальше.
— Сатору, ты наконец решил вернуться? Ты…
Годжо Сатору не стал слушать, повесил трубку и сжал телефон до тех пор, пока тот не разлетелся вдребезги. Затем он переместился прочь из леса.
В таверне Цинши, надев маску и длинный халат, в одиночестве глушил тоску. Четыре чаши вина — и никакого облегчения. Стоило ему выйти за порог, как чья-то рука втащила его в переулок.
— Сатору?
Цинши не понимал, как тот его нашел.
— Почему не зашел внутрь?
— Я не могу туда зайти.
— Пф-ф, прости. В следующий раз не буду прятаться от тебя в таких местах, хорошо?
Цинши хотел было обнять Годжо Сатору, чтобы успокоить, но тот просто закинул его себе на плечо.
— Постой, подожди, Сатору, куда мы? Не тряси меня так…
Цинши был уверен: Годжо Сатору делает это нарочно! Он же знал, что тот только что пил. Годжо Сатору усадил Цинши в машину. Водитель был…
— Дядя Митидзанэ?
Годжо Митидзанэ промолчал, лишь с легкой улыбкой взглянув в зеркало заднего вида. (Молодой господин давно так не…)
Годжо Сатору сидел рядом, скрестив руки на груди, и молчал. Цинши от скуки стал разглядывать всё вокруг. Сам не заметив как, он уснул. Годжо Сатору вынес его из машины и направился прямиком в поместье.
Когда Годжо Сатору ушел, слуги принялись шептаться: Божественное Дитя впервые привел кого-то к себе. Пусть это и парень, но в любом случае — событие невероятное.
В комнате Годжо Сатору хотел было просто бросить Цинши на кровать, но рука не поднялась. В итоге он бережно уложил его. Цинши к этому моменту уже проснулся и своей улыбкой выдал себя. Увидев, что тот смеется над ним, Годжо Сатору в шутку начал его щекотать.
— Ха-ха-ха, хватит, Сатору, а-ха-ха-ха!
Годжо Сатору остановился. Цинши сел на кровати, огляделся вокруг и спросил:
— Где мы?
— В моей комнате.
Цинши посмотрел на Годжо Сатору. Полумрак скрывал верхнюю часть его лица, и только Шесть Глаз ярко светились в темноте. Вылитый жуткий призрак из какого-нибудь темного романа. Цинши вспомнил другие книжки, которые читал, и слегка покраснел.
— Тебе нечего мне сказать, Накахара Цинши?
Годжо Сатору помрачнел. Он заметил румянец на лице Цинши, но не придал этому значения.
— Я клянусь, что буду больше беречь свою жизнь. Ну… и буду иногда навещать своего любимого. Верь мне, хорошо?
Цинши улыбнулся Годжо Сатору, тот вздохнул и исчез. Через мгновение он вернулся, держа в руках бутылку вина.
— Разве ты не любишь выпить? Я угощу тебя кое-чем получше.
Годжо Сатору лично налил Цинши вина, поставил перед ним чашу и, прислонившись к стене, не сводил с него глаз. Цинши стало не по себе, и он осушил чашу одним махом.
— Какой послушный.
Годжо Сатору наконец улыбнулся, хотя Цинши так и не понял, почему обычный глоток вина вызвал у того такую реакцию. Годжо Сатору взял его за руку, переплетая пальцы. Цинши засмотрелся в его глаза, и спустя долгое время Годжо Сатору заговорил:
— Прости, Цинши. Я думал только о себе. Тебе нужно личное пространство, а я давил на тебя…
Годжо Сатору уткнулся лицом в его плечо.
— Зачем нам дистанция? Я просто хочу, чтобы ты знал: я всегда буду рядом. Сатору, поверь мне, хорошо?
— Ты сам сказал: между нами не должно быть дистанции.
— Да, не должно.
Цинши поцеловал Годжо Сатору в ухо.
(Пропущено)
(Пропущено)
(Пропущено)
(Пропущено)
(Пропущено)
Почти бессонная ночь (как выяснилось, на скриншотах этого не разглядеть, так что оставим как есть…).
Утро. Цинши проснулся от того, что живот потребовал еды — вчера он почти не пил, а ночью была бурная активность. Цинши попытался встать, но не смог пошевелиться.
— Сонный паралич?
Он резко открыл глаза и обнаружил, что Годжо Сатору придавил его всем весом. Вспомнив события вчерашней ночи… Цинши закрыл лицо одеждой. Но долго раздумывать было некогда: он натянул первую попавшуюся одежду и, шатаясь, держась за стены, поплелся искать пропитание.
Вскоре Годжо Сатору проснулся и обнаружил, что рядом никого нет. Его отличное настроение мгновенно испарилось, а температура в комнате упала на пару градусов.
— В следующий раз не буду его жалеть.
Рубашка Годжо Сатору пропала. Нацепив штаны и накинув куртку, он помрачневший вышел из комнаты. Его покои — это даже не просто комната, а целый дом со всеми удобствами. Вдруг из кухни донесся шум.
— Кто здесь?! — гаркнул Годжо Сатору.
Цинши мгновенно вскочил, но тут же осел обратно вдоль стены, потому что поясница нещадно ныла, а то место болело еще сильнее… Пришлось просто распластаться на полу. Годжо Сатору рассмеялся, медленно подошел и увидел Цинши в своей рубашке, который грыз печенье, лежа на полу.
Годжо Сатору присел рядом и шлепнул его по ягодицам:
— Без штанов?
— Я в шортах…
Настроение Годжо Сатору улучшилось. Он подхватил Цинши на руки, слегка подбросил, а тот поспешно вцепился в коробку с печеньем.
— Я голоден…
Цинши обиженно посмотрел на Годжо Сатору. Он вчера хотел попробовать ночной перекус клана Годжо, но не ожидал, что отведает ночного перекуса самого Божественного Дитя…
— Не смотри на меня так…
Голос Годжо Сатору охрип. Цинши тут же все понял, отвел взгляд и попытался вырваться. Его снова уложили в кровать, Годжо Сатору принялся его массировать. В это время за окном начался весенний дождь. Цинши лежал на животе, подперев голову руками, и смотрел на капли, стекающие по стеклу.
Перед глазами Годжо Сатору предстала меланхоличная картина. Он подумал, что Цинши грустит из-за того, что произошло вчера, и уже собирался извиниться, как вдруг услышал:
— Хочу пойти попрыгать по лужам…
— А?
Годжо Сатору был ошеломлен. Как ему удается сохранять такое спокойствие?
— Тебе больше нечего мне сказать?
Годжо Сатору все еще чувствовал вину. Цинши поднял на него глаза и понял, почему его господин Божественное Дитя сегодня такой нерешительный. Цинши оседлал Годжо Сатору и обнял его.
— Не вини себя, Сатору. Я люблю тебя по-настоящему, поэтому прощу тебе всё, что бы ты ни сделал.
Годжо Сатору чувствовал тепло любимого человека, и на душе у него было полно противоречивых чувств.
— Хочешь что-нибудь сделать? Я составлю тебе компанию.
Цинши, видя, что Годжо Сатору долго молчит, перевел тему. Хоть тело все еще болело, Техника уже исцелила источник боли, а вот синяки… Годжо Сатору сказал, что ему нравится, как они выглядят, поэтому Цинши позволил им остаться.
— Действительно нельзя остаться?
Годжо Сатору крепче сжал его в объятиях. Цинши обреченно вздохнул, но не успел ответить, как Годжо Сатору опередил его:
— Я знаю. Я уважаю твой выбор, Цинши.
Годжо Сатору отпустил его и вышел из комнаты, чтобы велеть слугам принести поесть. Наблюдая, как Цинши с набитыми щеками уплетает еду, Годжо Сатору с интересом принялся подкладывать ему угощения.
— Очень вкусно! Сатору, попробуй и ты!
Под внимательным взглядом Цинши, охраняющего свою еду, Годжо Сатору стащил у него кусочек сладости и попробовал.
— Тьфу, никакой сладости!
Годжо Сатору вернул десерт в чашку Цинши. Тот взял кусочек и попробовал.
— Сатору, у тебя что, вкусовые рецепторы отказали? Она же очень сладкая?
Цинши протянул оставшуюся половину ко рту Годжо Сатору, и тот, не раздумывая, съел ее.
— Теперь стало намного слаще…
Годжо Сатору подпер лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Цинши не понимал, в чем дело, и проворчал:
— Я тебе не мед…
Но вдруг Цинши что-то вспомнил, подался ближе и серьезно сказал:
— Сатору, в общем, ты…
Слова застряли в горле, Цинши смутился, но Годжо Сатору уже понял, что к чему. Он с усмешкой усадил Цинши к себе на колени. Тот сидел спиной, поэтому не видел выражения лица Годжо Сатору.
— Что такое? Недоволен мной? Но в таких делах, конечно, Цинши должен почаще практиковаться со мной…
Руки Годжо Сатору заскользили по его телу, вскоре нащупав пояс. Цинши так испугался, что выронил пирожное из рук. Дрожа, он обернулся и увидел, что Годжо Сатору смотрит на него с ехидной ухмылкой.
— Я домой! Не хочу здесь оставаться! — закричал Цинши, пытаясь выбраться, но никак не мог вырваться из захвата.
Переправа Инь-Ян снова спасла «жизнь» Цинши — он появился в десяти метрах от Годжо Сатору.
— Ладно, — отступил Годжо Сатору, добившись своего. — Сходим позже в супермаркет.
Цинши поспешно закивал, боясь, что в следующую секунду Годжо Сатору передумает.
………………
(Все персонажи в данной главе достигли совершеннолетия, никакого негативного влияния)
http://bllate.org/book/24171/2795189
Готово:
