— Текущее изображение? Вы уверены? — с сомнением спросил подчинённый.
— Да, прямо сейчас! Немедленно! Сию секунду! — прозвучал резкий, не терпящий возражений приказ.
— Хорошо, подождите немного.
…………
Через пять секунд экран компьютера мигнул, и на дисплей пришло изображение с места событий.
В следующее мгновение…
Бай Су Йе замерла в изумлении.
Ся Синчэнь тоже застыла, оцепенев от ужаса.
Он и Лань Ие…
Её дыхание стало тяжёлым. Эта сцена обрушилась на неё с оглушительной силой.
Из динамиков донёсся хриплый голос Бай Ицзина:
— Ты ведь не хочешь заниматься этим со мной в одежде? Женщины, плотно запакованные, как ты, мне не по душе — от них я вряд ли смогу возбудиться.
Бай Су Йе едва не выключила трансляцию на месте.
Но Ся Синчэнь опередила её, схватив за руку.
— Синчэнь, это же…
— Сестра, он не такой человек. Он пытается заставить Лань Ие снять с себя бомбу. Если мы хотим спасти его и Да Бая, сейчас — лучший момент!
В этот раз Ся Синчэнь сохраняла хладнокровие не из-за чего-то другого, а потому что верила в него!
Бай Су Йе на миг опешила, но тут же пришла в себя и немедленно приказала своим людям быть наготове.
В этот момент в помещение вошёл Бай Лан.
— Господин президент и Ночной Сокол только что вышли.
— Куда?
— Спасти господина Бая и маленького Да Бая. Мне их остановить?
— Ты способен их остановить? — с иронией спросила Бай Су Йе.
Бай Лан скривил губы, не желая отвечать. Один — президент, чьим одним приказом его можно раздавить; другой — Ночной Сокол, против которого даже президент бессилен. А он сам? Никто и ничто.
…………………………
Дойти до этого момента с Бай Ицзином — о чём Лань Ие мечтала даже во сне. Когда женщина любит мужчину, она забывает обо всём — о стыде, о гордости. Она готова отдать ему всё, даже собственную жизнь, лишь бы он принял её и ответил взаимностью.
Поэтому…
Ради его удовольствия она всего на миг колебнулась — и действительно начала снимать одежду.
Когда её обнажённое тело вновь потянулось к нему, он резко поднял ногу и с силой пнул её. Лань Ие мгновенно поняла, что попалась на уловку. Ярость и унижение, вызванные обманом, почти свели её с ума.
— Бай Ицзин! — прошипела она сквозь зубы. — Я ненавижу тебя!
Её голос звучал так, будто она способна разорвать его на куски. Нет ничего мучительнее, чем дать надежду в один миг и разбить её в следующий!
Она наклонилась, нащупала нож и тут же попыталась перерезать верёвки. Бай Ицзин, действуя на слух и интуицию, резко развернулся и направил на неё часы, закреплённые на запястье.
Пять выстрелов — один попал в цель. Этого было недостаточно, чтобы сразу вывести её из строя, но силы в руках мгновенно ослабли, и нож с глухим звоном упал на пол. Бай Ицзин с облегчением выдохнул.
Её тело шаталось, а в ушах звучал его насмешливый голос:
— Лань Ие, даже если ты убьёшь меня, я всё равно никогда не захочу тебя!
Едва он договорил, как раздался громкий выстрел — «Бах!» — и пуля снайпера попала ей прямо в грудь.
От силы удара она отшатнулась назад.
Верёвка резко дёрнула её к стене. Кровь хлынула из раны, покрыв всё тело. Она медленно повернула голову и посмотрела на него с жуткой, зловещей улыбкой:
— Бай Ицзин… даже если я не смогу умереть вместе с тобой… но умру вместе с твоим сыном… ты с Ся Синчэнь будете страдать всю оставшуюся жизнь… верно?
Бай Ицзин почувствовал, как сердце сжалось от боли, и глаза тут же наполнились слезами. Он начал бешено рваться, но руки были надёжно прикованы наручниками — освободиться не получалось.
Лань Ие получила ещё два выстрела от снайпера. Веки становились всё тяжелее, сил почти не осталось, но она продолжала ползти к стене, бормоча:
— Чувство, что кто-то умрёт со мной… такое приятное…
Чёрт побери!
Разве не говорили, что дротики с анестетиком должны парализовать?! Как она вообще ещё ползает?!
Бай Ицзин выругался несколько раз и продолжал изо всех сил рваться, не обращая внимания на то, что запястья уже в крови. Он был на грани безумия.
Но в следующее мгновение…
Прежде чем он успел вывихнуть себе руки, чтобы сорваться с наручников, Лань Ие рухнула на пол.
— Нет!! — закричал Бай Ицзин от боли.
В тот же миг раздался пронзительный вопль Ся Да Бая:
— Белый!
Этот крик словно ножом полоснул по сердцу Бай Ицзина. Всё тело затряслось от боли, даже губы задрожали.
Его бедный ребёнок…
Он даже не осмеливался опустить взгляд — боялся увидеть то, чего страшился больше всего.
Но в этот самый момент…
Раздался гул винтов — вертолёт начал подниматься снизу вверх. Он поднял глаза и увидел, как человек, висящий на спускаемой лестнице, крепко сжимает верёвку в руке.
— Поймал? — спросил Ночной Сокол по наушнику у того, кто висел на лестнице.
— Поймал, но… почему Лань Ие голая?
— Наверное, они решили перед смертью немного развлечься, — предположил Ночной Сокол.
— …У Бай Ицзина вкус не настолько испорчен, — с глубоким презрением ответил Юй Цзэяо. — Тяни меня наверх!
…………………………
Вертолёт сделал круг и плавно приземлился на крыше здания.
Двое мужчин с автоматами спрыгнули на крышу. Ночной Сокол уже вызвал специалистов из базы для проверки бомбы, а Юй Цзэяо, увидев Бай Ицзина с голым торсом, первым делом вернулся в вертолёт и достал телефон, чтобы сделать фото.
— Юй Цзэяо, ты ищешь смерти! — взревел Бай Ицзин.
— Эти снимки, возможно, пригодятся мне в будущем, — невозмутимо ответил Юй Цзэяо, пряча телефон в карман.
Бай Ицзин презрительно фыркнул:
— Как бы то ни было, ты всё равно мой побеждённый соперник.
Юй Цзэяо махнул рукой:
— Побеждённый соперник, да? Тогда сиди тут один, голый, на ветру, а мы с твоим сыном пойдём вперёд.
Бай Ицзин скрипнул зубами. Чёрт!
Ночной Сокол подошёл и одним точным ударом по наручникам освободил его. Получив свободу, Бай Ицзин даже не обратил внимания на кровоточащие запястья — он бросился к Юй Цзэяо:
— Отдай телефон!
— Чёрт! Ты не успел заняться Лань Ие, так теперь хочешь заняться мной?
— С тобой — ещё хуже, чем с какой-нибудь свиньёй!
— Ты сравниваешь меня со свиньёй?
— Это даже лестно для тебя!
Два мужчины сцепились и покатились по земле. Ночной Сокол не обращал на них внимания — он уже запрыгнул в вертолёт:
— Идите пешком, я сначала отвезу вашего сына в больницу.
— Эй! Подожди нас!
Юй Цзэяо вырвался из хватки Бай Ицзина и бросился к вертолёту. Бай Ицзин схватил его телефон и разбил об землю, уничтожив все снимки раз и навсегда. Юй Цзэяо выругался про себя, но в душе облегчённо вздохнул — ведь это был временный телефон, выданный специально для операции. Иначе все его важные данные погибли бы вместе с аппаратом.
………………
Ся Да Бая срочно доставили в больницу и поместили в реанимацию.
Фу Ичэня срочно вызвали в больницу, и Вэй Юньян пришла вместе с ним. Вся семья Бай собралась у дверей реанимации, все были в смятении и тревоге.
— Что стало с этой женщиной, Лань Ие? — разъярённо спросила бабушка у сына.
— Умерла. Получила пять пуль — умерла окончательно.
— Служила бы ей честью! — гневно воскликнул старик, всё ещё не остывший от злости.
— Она так мучила нашего Да Бая! Я её ненавижу! — бабушка вытерла слёзы.
Ся Синчэнь прижалась к Бай Ицзину, чувствуя невыносимую боль в сердце:
— Я только что осмотрела его — на теле столько синяков и ссадин… эти два дня он, наверное, невероятно страдал.
Бай Ицзин молчал. В организации вроде «Юминь» страдания неизбежны, особенно с такой, как Лань Ие.
Он лишь мягко похлопал её по спине:
— Теперь всё позади.
— А Су Йе? Разве она не ранена? Как она сейчас? — обеспокоенно спросила бабушка, оглядываясь вокруг, но не находя её.
— С ней всё в порядке. Сейчас она встречается с друзьями. Позже приедет сюда.
…………………………
В аэропорту Ночной Сокол и его команда уже ждали, когда он сядет в самолёт.
Едва он ступил на первую ступеньку трапа, как Юй Ань сказал:
— Господин, приехала госпожа Бай.
Ночной Сокол замер.
На мгновение воцарилась тишина, после чего он медленно обернулся.
Бай Су Йе уже сменила свою форму на строгий чёрный костюм и вышла из машины, остановившись прямо перед ним.
В его глубоких глазах бурлили невысказанные чувства.
Они смотрели друг на друга долго, молча. Атмосфера стала напряжённой.
Наконец он первым нарушил молчание:
— Как твоя рана?
— …Всё в порядке, просто царапина.
— Хм.
Его тон оставался таким же сдержанным, без намёка на эмоции.
Бай Су Йе с трудом улыбнулась:
— Е Цин просил передать тебе благодарность.
Значит…
Она приехала лишь как посыльная от Бай Ицзина?
Губы Ночного Сокола сжались, взгляд потемнел.
— Не нужно. Мы просто использовали друг друга.
Его слова больно ранили её. Он прекрасно знал, что это ответ на её прежние слова: «Всё между нами — лишь взаимное использование…»
Она тяжело вздохнула, стараясь сохранить спокойствие:
— Жаль, что в итоге мы не смогли поймать «Юминь».
— Будут и другие возможности, — ответил он без эмоций.
Ситуация становилась всё более неловкой.
Бай Су Йе почувствовала, что её появление здесь было излишним.
Она взглянула вдаль, затем перевела взгляд на него, стараясь скрыть внутреннюю боль:
— Я передала всё, что просил Е Цин. Теперь мне нужно в больницу — проведать племянника. Прощай.
Ночной Сокол молчал, лишь холодно смотрел на неё.
Она вдруг вспомнила что-то и снова улыбнулась — но в этой улыбке читалась невыносимая грусть:
— Впрочем… не «прощай», а, скорее… «возможно, мы больше никогда не увидимся…»
«Больше никогда не увидимся…»
Ночной Сокол ничего не сказал. Лицо его оставалось напряжённым. Он развернулся и поднялся по трапу.
Она тоже повернулась и пошла прочь.
Она не знала, что он всё ещё стоял в самолёте и смотрел ей вслед.
А он не знал, что, когда его самолёт взмыл в небо, она осталась в аэропорту и смотрела на пустое небо, заливаясь слезами.
Любящие друг друга люди вновь упустили свой шанс…
…………………………
Госпожа Цзин тоже получила ранения, но лишь поверхностные. После осмотра Юй Цзэяо отвёз её в резиденцию Юй.
Она была настолько измотана, что, вернувшись домой, сразу провалилась в глубокий сон.
Юй Цзэньань хотел заглянуть к ней, но Юй Цзэяо преградил ему путь.
— Не мешай ей спать.
— Я просто посмотрю и выйду.
— Жди, пока она сама не проснётся.
Юй Цзэньань не стал спорить. Он немного походил у двери, будто хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать. Юй Цзэяо нахмурился:
— Говори прямо, не тяни.
— Ты ведь лучше меня знаешь организацию «Юминь»… Говорят, женщин там… Ты думаешь, с сестрой…
— Вон отсюда! — перебил его Юй Цзэяо, уже нахмурившись, и пнул брата в зад.
Юй Цзэньань обиженно потёр место удара:
— Я просто переживаю! Если это правда… сестра сойдёт с ума!
— Чжуанъян! Вышвырни его! Два дня не хочу его видеть!
Вскоре Юй Цзэньаня вытолкали из дома.
Юй Цзэяо остался у двери, закурил сигарету. Его лицо оставалось мрачным, в глазах читались тяжёлые мысли.
Да, опасения Цзэньаня не были беспочвенными. Почти ни одна женщина не выходит из «Юминь» невредимой. И…
Когда он нёс её домой, случайно заметил её одежду.
Пуговицы на рубашке были расстёгнуты, ворот — растрёпан. Даже пуговица на брюках отсутствовала. На теле чётко виднелись следы чужих рук.
Сердце сжалось от боли.
Чёрт!
При мысли об этом он с яростью ударил кулаком в беломраморную перила. Лицо исказилось от злобы.
«Юминь» ушёл, а Лань Ие умерла слишком легко — это было слишком милосердно!
Он сделал глубокую затяжку, резко потушил сигарету в пепельнице, дважды глубоко вдохнул, подавив все эмоции, и тихо открыл дверь.
Внутри госпожа Цзин свернулась клубком и дрожала во сне, явно мучаясь от кошмаров:
— Нет… не подходи… не трогай меня!
Юй Цзэяо почувствовал, будто его сердце разрывают на части — каждая клетка тела болела от боли.
Что же она пережила в этом аду?
Любовь вечна
http://bllate.org/book/2416/266387
Готово:
