Сцена выглядела донельзя извращённой: грудь Лин Хэ была почти обнажена, а под ключицами, прямо на груди, аккуратно, словно по линейке, выстроились в два ряда игральные кости маджонга.
Лин Хэ лежал навзничь, уставившись в потолок. Он был слишком ленив, чтобы пошевелить хотя бы пальцем, и на сей раз даже не стал рисовать никаких узоров на ладони Янь Сяодао. Однако уголки его губ по-прежнему изгибала небрежная, не желающая исчезать улыбка. Казалось, этот человек был устроен иначе, чем все остальные: он ни во что не ставил публичное унижение, не чувствовал стыда и, судя по всему, даже на волосок не ставил господина Юя в своём сердце.
Ватанабэ Яньсянь уложил его на игорный стол именно для того, чтобы растоптать, выставить грязным и распутным. Однако, похоже, никто из присутствующих не был способен осквернить его — Лин Хэ словно жалил всякого, кто приближался, и люди попросту не знали, как к нему подступиться.
В мгновение ока пролетело ещё несколько кругов, игроки активно объявляли «чи» и «пон».
Второй господин Цзянь, долгое время остававшийся не у дел, придвинулся к Янь Сяодао и, подмигнув, многозначительно протянул:
— Ц-ц, какая весенняя картина, просто пир для глаз…
Янь Сяодао усмехнулся в ответ:
— Господин Цзянь, а у вас хватит духу?
Второй господин Цзянь яростно замотал головой, да так широко, что челюсть чуть не свалилась в чашку с чаем:
— Духу-то не хватит, но руки чешутся — сил нет!
Он перевёл взгляд на стол:
— Раз уж рядом такая красота, давай добавим ставки, а то победитель будет один, а остальные останутся ни с чем. Как насчёт того, чтобы за каждый «чи» или «пон» снимать с него по одной вещи? Что скажете? Хе-хе…
Услышав это, Май Юньлян отреагировал даже острее, чем Лин Хэ. Его взгляд мгновенно померк, а покрасневшие глаза наполнились такой тоской и скорбью, что окружающим стало не по себе. Однако эту боль он был вынужден проглотить, подавить глубоко в горле. Его грудь беспокойно вздымалась — то ли он не хотел участвовать в подобном балагане, то ли чувствовал некое родство с Лин Хэ, то ли просто сгорал от стыда за собственное бессилие.
Юй Хаодун выложил очередную кость маджонга на тело Лин Хэ, почти до самого пупка, и вдруг раздражённо бросил:
— Господин Цзянь, ходите уже, вы собираетесь выигрывать или нет?!
— Хорошо-хорошо… — Второй господин Цзянь бесстыдно рассмеялся. — Не буду затягивать. Кто заберёт этот кон, тот с удовольствием «покормит» господина Лина костяшкой маджонга.
Лин Хэ холодно усмехнулся, и его глаза, будто подведённые дымчатым лайнером, скользнули по Второму господину Цзяню:
— Говоришь так, будто уже победил?
У Май Юньляна на лбу выступил пот. Воспоминания, которые он так отчаянно пытался забыть, ударили в самое больное место, и его затошнило — он едва сдерживался, чтобы не вырвать прямо на стол.
Второй господин Цзянь был так уверен в себе, потому что у него на руках была комбинация на победу: он держал «восьмёрку бамбуков» и готовый «конг».
Янь Сяодао отлично понимал и человеческую речь, и дьявольские козни. Он знал, какую низость задумал Второй господин Цзянь, и понимал, что тот во что бы то ни стало намерен закончить партию победой. Ему до боли хотелось раздавить кости в своих пальцах. Партия затянулась, пора было заканчивать.
Лин Хэ повернул к нему лицо, озарённое улыбкой. Его глаза цвета нефрита источали магнетическую силу, приковывая взгляд Сяодао. Он не проронил ни слова, но его губы беззвучно прошептали: «Янь Сяодао, выйду ли я из этой комнаты живым, зависит только от твоих карт».
Янь Сяодао внезапно опустил веки и как ни в чём не бывало вытащил из кармана брюк телефон.
Это движение в казино было необычным, и все сразу обратили на него внимание. Юй Хаодун холодно произнёс:
— Решил смухлевать?
Янь Сяодао поднял взгляд, глядя на него с невинным видом:
— Ну что вы? Никто ведь не видит ваших карт.
За спиной Юй Хаодуна стоял лишь его личный телохранитель, других посторонних в комнате не было.
Янь Сяодао небрежно отправил сообщение с картинкой и убрал телефон:
— Нужно подать сигнал моему другу Лян Юхуэю, чтобы он не волновался снаружи, а то решит ещё, что меня тут прирезали.
Юй Хаодун бросил на него яростный взгляд. Он явно не верил ни единому слову, но отобрать телефон не мог.
В этот момент Второй господин Цзянь почувствовал вибрацию в нагрудном кармане пиджака и машинально достал свой телефон. Юй Хаодуна от злости перекосило — оба они, мать их, что-то затеяли, совсем страх потеряли!
Второй господин Цзянь прочёл сообщение: «Двое человек, вошедшие в номер 1608 отеля Байюэ Чжунтин 15-го числа в 22:05, выглядят очень знакомо. Господин Цзянь, не могли бы вы помочь мне их опознать?»
Следом шло фото: спины мужчины и женщины, идущих в обнимку. На снимке были чётко видны дата, время и номер комнаты. Просто идеально.
Второй господин Цзянь резко поднял голову и уставился на Янь Сяодао. Его губы дрожали, челюсть, казалось, вот-вот отвалится и упадёт на пол. Целую минуту он не мог вымолвить ни слова. Его лицо меняло оттенки — от желтоватого к мертвенно-бледному, затем к багровому, и снова к привычному жёлтому. Будучи опытным хамелеоном, он быстро взял себя в руки и вдруг разразился звонким смехом.
Ладно. Хорошо. Янь Сяодао, у тебя есть яйца.
Второй господин Цзянь молча указал на Янь Сяодао, вправил челюсть на место и, признав поражение, сбросил карты. Янь Сяодао же в ответ одарил его чистосердечной улыбкой, предлагая вражду сменить на дружбу, и пожал плечами.
Пришлось идти ва-банк.
Этого не было в планах Янь Сяодао, он считал это лишним. Он не хотел ввязываться в грязные игры семьи Цзянь. У него не было вражды с Вторым господином Цзянем, да и с председателем Цзянь Минсюнем он был в хороших отношениях. Он не должен был этого делать.
Почему он поступил так?
Без всякого расчёта. Может, сердце дрогнуло, не выдержав жалости, а может, его задели похабные речи Цзяня… А может, тот глубокий взгляд Лин Хэ, пронзивший его, словно легендарное мастерство мастера боевых искусств, задел самое слабое место.
Второй господин Цзянь сбросил свою восьмёрку бамбуков с таким видом, будто у него разболелся зуб. Янь Сяодао, как и планировал, забрал карту, дающую ему победу.
— Погоди, директор Янь! — Второй господин Цзянь внезапно схватил Сяодао за руку, прижимая её к карте. — А как же ставка? Договорились же: победитель «кормит» господина Лина этой картой, пусть «съест» её.
Это была одна из самых дешёвых и мерзких игр, в которые развлекались богатые отпрыски в подобных заведениях. В ход шло всё, что попадалось под руку — теннисные мячи, шарики для гольфа или кости маджонга. Для них засунуть в человека миниатюрную костяшку маджонга было сродни проявлению «особой любви» и «заботы», ведь это было куда меньше мяча для гольфа.
Янь Сяодао забрал «восьмёрку», покрутил её в пальцах, встал и навис над столом. Май Юньлян низко опустил голову, не желая видеть эту сцену издевательств и похоти.
Янь Сяодао проследил взглядом линию груди и шеи Лин Хэ, встретился с ним глазами, осторожно взял за подбородок, заставляя открыть рот, и приложил кость к его нижней губе, заставив прикусить.
Когда Май Юньлян всё же решился поднять взгляд, он замер, словно каменное изваяние, и не смог удержаться, чтобы лишний раз не посмотреть на Янь Сяодао.
— Ха-ха-ха… — Второй господин Цзянь рассмеялся, признавая поражение. — Директор Янь — настоящий знаток сердец. Такой жест милосердия — и даже самый ядовитый змей потеряет свои клыки… Восхищаюсь! Сегодня я пас!
Второй господин Цзянь был флюгером, который умел подстраиваться под ветер, и не хотел портить отношения ни с кем. Он развёл руками перед взбешённым Юй Хаодуном:
— Ой, господин Юй, младший брат Юй, на игорном столе всякое бывает. Если хотите, у меня есть колода карт…
Юй Хаодун понимал, что между Янь Сяодао и вторым Цзянем определённо что-то произошло — они сговорились за его спиной. Но что поделать? Партия окончена, Янь Сяодао победил. Юй Хаодун осознавал, что сегодня проиграл вчистую, а продолжать скандал значило лишь позорить отца. На «Облачном» он был частым гостем, но в эту поездку его отправил отец, иначе он бы и не знал ни о какой «крупной рыбе».
Отец велел ему разузнать всё о господине Лине, по возможности схватить его, а если не выйдет — не отдать другим. Кто бы мог подумать, что этот человек окажется таким крепким орешком, и он лишь наглотается пыли.
Теперь забрать Лин Хэ уже не выйдет, но терять лицо аристократа нельзя — а то засмеют. Неужели он, прямой наследник чиновника высокого ранга, не справится с прихвостнем Господина Ци? Юй Хаодун надел тёмные очки, мрачно отошёл от стола и, уходя вместе с охраной, решил сыграть грязно: он с силой опрокинул массивный стол для маджонга!
Человек, лежавший на столе, не ожидал такого поворота.
Лин Хэ не успел среагировать. Когда стол перевернулся и его начало сбрасывать на пол, он по привычке попытался подставить руку. Стол был тяжёлым, из первоклассного индонезийского красного дерева. Юй Хаодун не жалел сил, вложив в рывок всё своё раздражение, и столешница рухнула прямо на Лин Хэ.
Янь Сяодао, находившийся в пяти шагах, не раздумывая, бросился вперёд. Он успел подхватить Лин Хэ плечом прежде, чем тот ударился о пол. Лин Хэ, словно человек без костей, всем весом навалился на него, лишь его ноги с глухим стуком ударились о землю — звук был болезненным. Другой рукой Янь Сяодао принял на себя удар падающего стола. Его правый локоть заметно дрогнул от напряжения, но он устоял. Щепки разлетелись в разные стороны, а кости маджонга дождём посыпались на них двоих…
Только сейчас Янь Сяодао понял: что-то не так. Его пичкали наркотиками? Он выглядел как парализованный. Лин Хэ вцепился в его рукав так сильно, что ногти впились в плоть — он изо всех сил пытался пошевелиться, но не смог даже сдвинуться с места.
Второй господин Цзянь взглянул на них и жалостливо проговорил:
— А ведь ты до сих пор не понял, директор Янь?
Янь Сяодао:
— О чём ты?
Второй господин Цзянь снова выступил в роли прорицателя:
— Этот человек — калека. Его ноги больше не ходят.
Янь Сяодао замер. Даже имея подозрения, он почувствовал, как сердце ухнуло в пустоту. Ноги отказали? Лин Хэ был таким язвительным и колючим, словно ощетинившийся зверь, что эта слабость в нижней части тела никак не вязалась с его образом.
Лин Хэ, находясь в сантиметре от лица Янь Сяодао, внимательно наблюдал за переменами в его настроении. На долю секунды в его глазах промелькнули унижение, скорбь и бледность, но это выражение тут же исчезло. Он прошептал прямо в ухо Сяодао:
— Разочарован? Хочешь выругаться? Думаешь, зря потратил силы на такой неликвидный товар… директор Янь?
Второй господин Цзянь в своей манере вздохнул:
— Эх, в мире всё не слава богу. Идеальный бриллиант, а с изъяном, с дырой внутри! В лицо посмотришь — влюбишься, а узнаешь правду — ужаснёшься. Директор Янь, я слышал, он уже давно калека.
Ватанабэ Яньсянь, у которого набок съехала кислородная маска, в последний момент нашёл утешение и поддержал Цзяня:
— Да, он бесполезный инвалид… Как бы он ни был хорош, он всего лишь калека, ха-ха-ха…
Юй Хаодун поспешил воспользоваться случаем, чтобы сохранить лицо:
— Директор Янь так старался ради инвалида? Кому, чёрт возьми, нужен парализованный? Забирай его.
Янь Сяодао, подпирая плечом Лин Хэ, остался стоять в одиночестве, окружённый толпой.
Лян Юхуэй, Старший молодой господин Лян, который всегда готов был прийти на помощь, вероятно, только закончил поздний ужин и, вернувшись, толкнул дверь:
— Сяодао, закончил партию?
Увидев помощника, Янь Сяодао тут же скомандовал:
— Юхуэй, помоги мне его вынести!
Затем он повернулся к владельцу казино:
— Господин Ватанабэ, благодарю за содействие. Наша договорённость остаётся в силе, выплачу всё до последнего цента. Как будет время, обсудим сделку по портовым судам.
Лян Юхуэй впервые видел господина Лина и даже не успел разглядеть его лица, как опешил от распоряжения:
— Я… я должен его нести?
Янь Сяодао считал это само собой разумеющимся:
— Он ходить не может, конечно, ты.
Лян Юхуэй:
— Я… а? Почему именно я?!
Старший молодой господин Лян считал это требование полным абсурдом. Не то чтобы он не был отзывчивым или не хотел помогать, но… швырнуть пачку денег — это да, выписать чек — пожалуйста, но нести на себе живого человека? Нет, невозможно! Как человек, выросший в роскоши и избалованный с детства, он никогда никого не носил.
К тому же, Лян Юхуэй был невысоким, около 177 сантиметров. Лин Хэ, судя по всему, был не ниже 183. Лян Юхуэй думал, что, как бы красив тот ни был, он всё равно что огромный мешок картошки — тяжёлый и неуклюжий.
Почему Янь Сяодао выбрал Ляна?
Чтобы выбраться из этой комнаты, нужно было пройти через несколько дверей и длинный извилистый коридор. Вокруг стояли люди — подозрительные типы в чёрном, чьи лица и личности было трудно разгадать.
Ватанабэ Яньсянь хотел удержать Лин Хэ.
Юй Хаодун хотел удержать Лин Хэ.
Да и Второй господин Цзянь был не прочь его оставить.
Все вокруг были себе на уме. Если бы Янь Сяодао был один, он бы вышел отсюда не спеша, и никто бы не рискнул встать у него на пути. Но с Лин Хэ, который был абсолютно зависим от него, нужно было действовать иначе.
Янь Сяодао посмотрел на Ватанабэ Яньсяня. Он хотел вышвырнуть старика из инвалидной коляски прямо на диван — она ему была нужна.
В этот момент Лин Хэ, опираясь на локти, схватился за брюки Янь Сяодао и пристально посмотрел на него. Казалось, он прочитал его мысли:
— Я не сяду в коляску этого старого трупа. Никого не подпущу к себе, все они неуклюжие и противные, никому не доверяю. Господин Янь, неси меня ты.
Глава 14: Каждый строит свои планы
Янь Сяодао не слишком удивился такой просьбе. Сейчас он уже не удивился бы ничему, что слетело бы с уст господина Лина.
Лян Юхуэй инстинктивно отступил на пару шагов — он почувствовал от Лин Хэ неприятный запах. Даже дорогой парфюм Ляна не мог его заглушить — от того пахло чем-то сырым и затхлым, словно от морских водорослей, поднятых с глубочайшего дна Марианской впадины.
Лин Хэ не удостоил вниманием господина Ляна. Одной рукой он крепко вцепился в ногу Янь Сяодао. Это был верный ход — вцепиться в самую надёжную опору в комнате.
Янь Сяодао бросил на них обоих взгляд, но медлить не стал — он не был человеком, который привык долго сомневаться.
Он кивнул Ляну, мол, иди впереди, прокладывай дорогу, а сам, наклонившись, обхватил Лин Хэ за плечи и под мышки, рывком поднимая его. Когда Лин Хэ оказался совсем близко, Сяодао прошептал ему на ухо:
— Следи за тем, что происходит сзади.
Сказав это, он подбросил его и закинул на правое плечо. Лин Хэ был высоким, и теперь оказался перегнутым пополам: его ноги свисали спереди, а верхняя часть тела болталась за спиной.
Янь Сяодао в своём пиджаке, с массивным мужчиной на плече, широким шагом двинулся к выходу, бросая по сторонам властные взгляды. Тот был довольно тяжёлым, но Янь Сяодао старался идти быстро, чтобы это не было так заметно. Правой рукой он крепко прижимал бедро Лин Хэ, а левую, то ли нарочно, то ли случайно, засунул под пиджак, и его пальцы замерли где-то у него на поясе…
Толпа, преграждавшая путь, словно расступилась под напором его ауры, подобно отступающему приливу, открыв широкий коридор. Люди переглядывались, в их глазах читалась паника, никто не решался сделать шаг навстречу.
Лин Хэ, вися на плече, видел лишь прямую спину Янь Сяодао. Не зная, куда деть руки, он сунул их под полы пиджака и ухватился за ремень брюк Сяодао.
Юй Хаодун, оставшись далеко позади, достал телефон, чтобы связаться со своими людьми. Но никто не отвечал.
У Янь Сяодао определённо была поддержка снаружи, либо это был план Ци Баошаня. Держать столько бесполезных идиотов было бессмысленно — пятеро таких не стоили одного Янь Сяодао. Юй Хаодун от злости швырнул телефон в стену, разбив его вдребезги.
…
В холле Янь Сяодао похлопал Лян Юхуэя по плечу, выражая благодарность за поддержку, и они разошлись. Сяодао направился в свой номер, неся Лин Хэ на плече.
Второй господин Цзянь проводил его до самой двери, как голодный кот, идущий на запах рыбы. Под светом коридорных ламп он протянул Сяодао сигарету и, потирая пальцы, прошептал:
— Директор Янь, не наслаждайся в одиночку. Когда наиграешься, я подхвачу… в каком бы виде он ни был, я приму, хе-хе.
Янь Сяодао сложил руки в приветственном жесте:
— Господин Цзянь, прошу прощения за сегодняшний день. То, что произошло, останется между нами, не беспокойся. Как-нибудь зайду к тебе, чтобы загладить вину, угощу ужином.
— Да ладно, ничего особенного. — Второй господин Цзянь улыбнулся так, что стало ясно — приличных мыслей у него нет. Вспомнив, как Чжао Цифэн мечтала уложить Янь Сяодао в постель, он не удержался и прошептал ему на ухо:
— Зачем заглаживать вину? Приходи как-нибудь, погуляем вместе.
Янь Сяодао закрыл дверь прямо перед его носом и только тогда понял, что тот имел в виду под «погуляем вместе».
Обернувшись, он увидел Лин Хэ, сидевшего на банкетке для обуви, который тут же скомандовал:
— Потуши сигарету, у меня аллергия.
Было около двух часов ночи. За окном сияла луна, веял лёгкий ветер. После дня, полного напряжения, усталость наконец навалилась на плечи, а смесь кофе, табака и алкоголя заставляла нервы дрожать, а голову — идти кругом.
Янь Сяодао убрал сигарету:
— Весь вечер в этом прокуренном казино… как ты вообще выжил?
http://bllate.org/book/24119/2779761
Готово:
