Когда Хо Син оказался прижат Гу Фэном к постели, он ещё не до конца понимал, что происходит.
Дыхание мужчины стало тяжёлым и прерывистым, он то и дело целовал Хо Сина в ухо, а понизив голос, от сильного волнения даже забыл про уважительное обращение: — Старший молодой господин, я... могу тебя поцеловать?
От этих действий по всему телу Хо Сина побежали мурашки, уши тоже запылали, и он бессознательно упёрся руками в грудь партнера, растерянно произнеся: — Поцеловать... что? Подожди... нет...
Хо Син нёс какую-то бессвязную чушь, не зная, как ему следует вести себя в подобной обстановке. Гу Фэн приподнял голову и заглянул ему в глаза. Встретившись взглядами, Хо Син увидел в карих глазах Гу Фэна собственное отражение: слегка раскрасневшееся лицо и несколько странное, не поддающееся описанию выражение.
Гу Фэн произнёс с глубоким чувством: — Я очень по тебе скучал, я... пожалел, как только сел в самолёт. Мне следовало послушаться тебя и оставаться рядом с тобой каждую секунду. Ты и представить не можешь, как тяжело мне приходилось эти дни.
Гу Фэн достал телефон, зажгрэкран и показал его Хо Сину. Обоями на экране блокировки неожиданно оказался сам Хо Син — оставалось только гадать, когда же он успел сделать это исподтишка: в объективе Хо Син был запечатлен в светлой пижаме, поверх которой небрежно накинут просторный пушистый свитер; поджав ноги, он сидел на диване и ел фрукты, слегка прищурив глаза, а на макушке торчала небольшая прядка волос, из-за чего он выглядел невероятно мило.
Гу Фэн сказал: — Я... безумно по тебе скучал, но не смел тебе звонить, поэтому только и делал, что смотрел на это. Ты ведь не сердишься, что я тебя сфотографировал без спроса?
Хо Син взглянул на него, взял телефон и внимательно рассмотрел снимок. Он вдруг вспомнил, что раньше у Гу Фэна на заставке блокировки тоже стоял он сам — правда, большая черно-белая кошка породы да хуа.
Он невольно усмехнулся, с легким горделивым чувством подумав: что в прошлом, что сейчас, единственным, кто по-настоящему волнует этого человека, был он сам!
Настроение Хо Сина заметно улучшилось, и его тело сразу же расслабилось. Гу Фэн внезапно перехватил его запястье, взметнул руку вверх над головой и прижал к постели; телефон упал на подушку, но Хо Сину уже было не до того, чтобы его подбирать.
Гу Фэн наклонился и поцеловал его.
Это был поцелуй взрослого мужчины — властный, но в то же время не лишённый нежности. Он не был напористым и даже оставлял Хо Сину немало возможностей отстраниться. Однако Хо Син был жутко любопытен и совершенно не ждал подвоха от Гу Фэна; ощутив, как кончик языка робко проник ему в рот, он невольно подался навстречу.
В горле у Гу Фэна издал звук хриплый рокот, и его язык тут же обвился вокруг чужого, словно имитируя чувственный танец — то вступая, то отступая, одновременно соблазнительно и достаточно дразняще, чтобы разыграть аппетит.
У Хо Сина мгновенно сбилось дыхание, и он попытался отстраниться, но на этот раз Гу Фэн не предоставил ему такой возможности. Рука, прижимавшая запястье Хо Сина, неизвестно когда скользнула на его гладкую талию и слегка погладила, а другая рука крепко зажала подбородок Хо Сина, лишая его всякой возможности спрятаться.
Пока из-за двери не раздался стук, и голос управляющего Чжана не произнёс: — Молодой господин, у нас гости.
Только тогда Гу Фэн отстранился, снова лизнул Хо Сина в губы, чмокнул в аккуратный кончик носа и сел.
Гу Фэн помог Хо Сину подняться, поправил на нем мятую одежду. Лицо Хо Сина слегка покраснело, но он счёл случившееся довольно приятным и, блестя глазами, уставился на Гу Фэна: — В следующий раз повторим.
Гу Фэн: — ...
Уголки губ Гу Фэна дрогнули в улыбке: — Слушаюсь и повинуюсь.
Хо Син встал перед гардеробным зеркалом, чтобы привести в порядок растрёпанные волосы. Он заметил, что его губы стали слегка припухшими и покраснели, но не придал этому особого значения. Собравшись было направиться прямо на первый этаж, он был остановлен Гу Фэном, который догнал его и накинул на плечи верхнюю одежду.
Спустившись вниз плечом к плечу, они увидели, что Кунь Янь уже принял гостей и сидел на диване. Люди в гостиной бросили взгляд на лестницу, в их глазах мелькнуло удивление, но оно тут же исчезло.
Хо Син обладал острым зрением и давным-давно уловил все нюансы выражениях их лиц. Кунь Янь пару мгновений упорно смотрел на губы Хо Сина, после чего с явным недовольством зыркнул на Гу Фэна.
Кунь Янь поднялся на ноги и произнёс: — Я всего лишь вышел к дяде Чжану за яйцами и молоком, да так и не заметил, как вернулся парень Гу.
Один из присутствующих отпустил шутку: — Ты даже не в курсе, когда вернулся младший братец Гу? Как же это Хэ Вэй не прислал за ним человека? Или он всё ещё парится в кутузке? Ха-ха-ха...
Кунь Янь бросил на этого человека взгляд и тоже рассмеялся, правда, смех его вышел несколько зловещим: — Братец Цзян шутит. Какая ещё кутузка? Откуда вы только черпаете эти слухи? У Хэ Вэя и без того дел по горло, так что хватит к нему приставать. Смотри, как бы снова не пришлось ходить с разукрашенной мордой, как в прошлый раз — потом перед невесткой замучаешься оправдываться.
Досказав, Кунь Янь первым громко рассмеялся, и Гу Фэн тоже поддержал его смех. Кунь Янь хлопнул мужчину по плечу — силы ему было не занимать, так что он буквально вдавил того обратно в диван.
Мужчина вытащил сигарету, закурил, прищурившись, окинул взглядом Кунь Яня, а затем перевёл глаза на Хо Сина и Гу Фэна. Пожав плечами, он произнёс: — Ладно, проехали. Старший молодой господин Хо, на сей раз я пожаловал к вам исключительно для того, чтобы выразить своё почтение.
Хо Син порылся в памяти, но не нашёл у себя никаких воспоминаний об этом человеке, а потому принял фирменное непроницаемое выражение лица самого Хо Сина и холодно, сдержанно устроился неподалёку.
Гу Фэн поспешно накинул ему на колени небольшое плед, а затем взял у дяди Чжана поднос с фруктами и йогуртом, поставив всё рядом и обслуживая его с предельной заботой и усердием.
Мужчина снова покосился на Гу Фэна и со странной ухмылкой произнёс: — Старший молодой господин Хо, я ведь редко бываю в Сяочэне, и приехал в этот раз целенаправленно, чтобы обсудить с вами одно дело. Ну как, считаете мою искренность достаточной?
Едва он договорил, как стоявший поодаль от дивана телохранитель в черном поднял руку, занёс черный чемодан, открыл его и толкнул в сторону Хо Сина: пачки ярко-красных стоюаневых купюр так и запестрели в глазах у всех присутствующих.
Хо Син бросил на них взгляд. К деньгам он был абсолютно равнодушен — вот если бы в чемодан положили коробку консервированного лосося, другое дело.
Поэтому он холодно произнёс: — К чему это?
Мужчина тут же зачастил: — Ой, старший молодой господин Хо, между нами такие отношения, к чему эти церемонии? Вам ни к чему что-то скрывать или утаивать, в наших кругах уже всё облетело: говорят, вы нацелились на рынок товаров для домашних животных...
Не успел он закончить фразу, как сидевший рядом Кунь Янь вытаращил свои тигриные глаза: — Цзян Чжэн, откуда ты на этот раз выудил такие сплетни? Ты же недавно утверждал, что очкарик Хэ загремел в полицию. А ну-ка, расскажи мне: тебе что, делать нечего, кроме как целыми днями запускать бизнес да ублажать жену? Откуда ты только собираешь все эти сплетни? По-моему, тебе лучше бросить всё и переквалифицироваться в главного редактора какого-нибудь желтого таблоида!
Цзян Чжэн рассмеялся, пару раз хлопнул Кунь Яня по бедру и, затягиваясь сигаретой, промолчал.Хо Син приподнял бровь: неужели это и есть Цзян Чжэн?
Настоящий Хо Син редко появлялся на публике, а Цзян Чжэн набрал силу в Цзиньчэне лишь за последние два года, поэтому Хо Син был с ним не слишком знаком. Цзян Чжэн отличался жестоким нравом и крайне заносчивым, властным характером. Каждый раз, когда возникали деловые контакты с Семьей Хо, от его имени выступали доверенные лица. Это была их первая личная встреча лицом к лицу, причем гость с порога направился именно к нему, а не к Хо Юю. Это заставило Хо Сина смутно почувствовать, что что-то здесь не так, хотя он никак не мог понять в чем дело.
Цзян Чжэн намеревался проглотить активы Семьи Хо и мечтал на равных с ней разделить этот мир, а потому до сих пор не признавал над собой власть Семьи Хо. Впрочем, у самого Цзян Чжэна действительно были определенные рычаги и влияние. Хо Юй прежде был полностью поглощен борьбой со скверным мальчишкой У Чжи и еще не успел заняться Цзян Чжэном, так что в данный момент обе стороны сохраняли взаимовыгодный нейтралитет, и необходимости вступать в открытое противостояние у них не было.
Цзян Чжэн надеялся выиграть побольше времени для накопления сил, поэтому, естественно, не собирался первым затевать вражду с Семьей Хо. Тем более, когда внутри Семьи Хо недавно произошла смута и началась расправа над предателем У Чжи, Цзян Чжэн даже оказал услугу, помог Семье Хо выкорчевать всю шайку У Чжи разом. Разумеется, за это он потребовал немалую плату: присвоил себе дела У Чжи поблизости и влез в дела Культа Лотоса.
То, что бизнес У Чжи достался Цзян Чжэну, не могло не задеть Хо Юя, но до столицы было далеко, а Цзян Чжэн действовал решительно и забрал всё напрямую, так что Хо Юю уже поздно было пытаться отнять это обратно. К тому же Семья Хо всё еще держала марку старшего брата, и раз уж Цзян Чжэн помог, как можно было совсем не дать ему никакой выгоды? Если бы Семья Хо стала спорить из-за этого, это показало бы ее мелочность. Хо Юю оставалось лишь скрипеть зубами и глотать эту обиду, да еще и заявлять всем вокруг, что это было подарено Цзян Чжэну. Легко было представить, сколько гнева накопилось у него в сердце.
Именно поэтому как-то раз Хэ Вэй не постеховался показать Цзян Чжэну свое презрение, да вдобавок тайком хорошенько проучил его, выпустив пар за Хо Юя.
Хо Син в общих чертах знал обо всех этих событиях. Вспомнив, что этот человек — будущий козел отпущения, он на мгновение проникся к нему долей сочувствия и посмотрел на него с отеческой добротой.
На вид Цзян Чжэну было чуть за сорок, но держался он бодро, выглядел отлично и обладал ярко выраженной мужественной внешностью.
Он носил короткую стрижку под машинку, был одет в кожаную куртку, подбородок и щеки покрывала синеватая щетина, а взгляд глубоких глаз хищно цеплялся за людей, точно волк, выслеживающий добычу. Улыбаясь же, он и вовсе внушал суеверный ужас.
Зажав в зубах сигарету, он посмотрел на Хо Сина и произнес:
— Старший молодой господин Хо, вам вовсе необязательно знать, откуда у меня эти сведения. Все мы здесь просто зарабатываем на кусок хлеба, так что мы друг друга стоим. Я пришел сегодня лишь с одним вопросом: достаточно ли велика моя искренность? Если нет, можете смело называть свои условия.
Кунь Янь нахмурился и посмотрел на Хо Сина. Троица сидела в гостиной: Хо Син взял тарелку с фруктами и принялся неторопливо жевать и глотать угощение, и лишь после этого промолвил:
— Я в этом не разбираюсь, тебе нужно спросить у Хо Юя.
Хо Син говорил чистую правду, но для Цзян Чжэна это прозвучало как вежливый отказ, и его лицо помрачнело. Кунь Янь с усмешкой откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и стал покачивать стопой:
— Я же говорил, брат Цзян, что ты ошибся адресом. Подобные дела не входят в ведение нашего старшего молодого господина Хо.
Цзян Чжэн пропустил слова Кунь Яня мимо ушей и со скрытым подтекстом произнес:
— О? Я действительно ошибся адресом? С чего бы это мне доводилось слышать, будто все заслуги Хо Юя в завоевании этих земель на самом деле принадлежат одному человеку, стоящему за его спиной…
Не успел он договорить, как Кунь Янь вскочил на ноги и, тыча пальцем ему в нос, взревел:
— Что ты имеешь в виду? Ты что, пришел сюда устроить погром?
Стоило ему подскочить, как тут же пришли в движение телохранители у дивана, а Гу Фэн немедленно заступил перед Хо Сином.
Хо Син продолжал с аппетитом уплетать фрукты из тарелки, широко распахнув глаза и наблюдая за накалившейся в гостиной атмосферой — ему всё это казалось чрезвычайно занятным.
Цзян Чжэн поднялся, затушил сигарету в пепельнице и, сунув руки в карманы, протянул:
— Господину Куню не стоит так волноваться. Вы ведь сами только что сказали, что это всего лишь пустячные сплетни. Раз тут возникают вопросы, я могу просто замолчать. Посмотрите лучше на этот огромный чемодан с искренностью, который я притащил с собой — называть это погромом было бы чересчур, вам не кажется?
— К тому же, — Цзян Чжэн усмехнулся, скользнув взглядом по Хо Сину, а затем по Гу Фэну, — все они люди Семьи Хо. Чья идея имеет значение, если дело делается? На мой взгляд, то, что у Хо Юя есть столько умелых помощников, вызывает лишь лютую зависть.
Кунь Янь с ледяным выражением лица бросил:
— Дядя Чжан, проводите гостя.
Управляющий Чжан поспешно вытер руки, подошел и с вежливой улыбкой произнес:
— Господин Цзян, прошу.
Цзян Чжэн цокнул языком, глядя на Хо Сина:
— Это еще я такой терпеливый. На моем месте кто-нибудь другой уже давно ломал бы голову над тем, кто же здесь на самом деле хозяин. Послушайте, разве это не вилла старшего молодого господина Хо?
Кунь Янь с непроницаемой улыбкой ответил:
— Счастливого пути.
Цзян Чжэн пожал плечами и перед уходом сунул в руку Хо Сину визитку, после чего управляющий Чжан выпроводил его за дверь.
Кунь Янь стоял у окна, провожая взглядом отъезжающую машину Цзян Чжэна, и лишь тогда сердито фыркнул.
Кунь Янь отличался прямолинейным нравом, не умел ничего таить в себе и не любил строить сложные козни.
Он резко обернулся и уставился на Гу Фэна:
— Когда вернулся? Почему даже не позвонил? С Хэ Вэем связался?
— Связался, — поспешно ответил Гу Фэн. — Простите, я слишком спешил вернуться, завтра с раннего утра пойду докладывать брату Вэю…
— Какое завтра, немедленно ступай! — прогнал его Кунь Янь. — Сейчас же, живо, бегом!
Хо Син недовольно протянул:
— Он еще не ужинал.
— Поест где-нибудь на улице, — отрезал Кунь Янь. — Из-за такого важного дела — надо же, заявился сюда первым делом и ни слова не сказал! Когда глава и Очкарик Хэ спохватятся, ему не сносить головы!
Кунь Янь продолжал ворчать под нос:
— Совсем разучился отличать карьеру от личных дел, поди думал только о том, как бы услужить начальству.
Хо Син опустил тарелку с фруктами, а Гу Фэн уже в панике схватил пальто и бросился к прихожей.
Когда дверь закрылась и через мгновение за окном мелькнул свет фар, Хо Син прохладным тоном заметил:
— Надо же, а этот дом, оказывается, и впрямь не мне принадлежит?
Кунь Янь сбегал к двери, долго всматривался во тьму, после чего вернулся и рухнул перед Хо Сином на колени прямо на ковер. Его гладко выбритая голова отражала свет лампы, едва не ослепив Хо Сина.
С выражением лица человека, готового заплакать, Кунь Янь взмолился:
— Глава! Нам ни в коем случае нельзя выдавать себя!
Хо Син: «……»
http://bllate.org/book/24113/2778158
Готово:
