Луна сияла ярко, звёзды померкли — средневековая ночь была по-своему прекрасна, но Киане, запертой в темнице, было не до любования красотами. Она лежала на грубой белой ткани, а её руки и ноги были скованы верёвками.
— М-м… как же больно… и есть хочется…
— А ты ведь и правда безрассудная, — раздался тихий голос сбоку. Кален сидела неподалёку, её руки были прикованы к стене железными цепями. — Дедушка Артур — мой учитель боевых искусств, с ним тебе не тягаться.
Увидев, что Киана пришла в себя, она чуть заметно выдохнула с облегчением:
— Не бойся, я уже объяснила дедушке Артуру, что ты просто случайная прохожая. Завтра утром тебя отпустят.
— Да я просто тогда расслабилась, вот и промахнулась! — Киана села, прислонившись к стене, и обиженно начала оправдываться. — А если я уйду, что будет с тобой, сестрёнка?
— Ну, мне придётся остаться здесь. Кстати, я до сих пор не знаю, как тебя зовут. — Кален не стала отвечать прямо, лишь улыбнулась и перевела тему.
— Меня зовут Киана.
— Какое прекрасное имя, мисс Киана. А я — Кален.
— Сестрёнка Кален, а за что тебя здесь заперли? — Необъяснимое чувство близости, словно резонанс самой крови, пробудило в девушке жгучее любопытство и беспокойство за Кален.
Кален не отвела взгляд от прямого и чистого взора Кианы и спокойно ответила:
— Потому что я кое-что украла.
— Как такое возможно? — Киана не могла в это поверить. — Сестрёнка Кален такая добрая и красивая… Я поняла! Ты, как Робин Гуд, грабишь богатых и отдаёшь всё бедным, верно?
Услышав столь наивное предположение, Кален не стала смеяться. Она лишь мягко посмотрела на неё и пояснила:
— Нет. Если быть точной, я сделала это, потому что та вещь в руках людей с дурными помыслами принесла бы катастрофу…
На этих словах лицо Кален помрачнело, но она быстро взяла себя в руки. Она посмотрела в окно, и лунный свет, упав на её бледное лицо, придал её профилю особую, святую чистоту. Голос её звучал тихо, но в нём слышалась непоколебимая решимость.
Киана не до конца поняла смысл слов, но почувствовала их тяжесть. Кален тихо закрыла глаза, прислонилась головой к ледяной каменной стене и прошептала:
— Уже поздно, Киана. Отдохни. Завтра… завтра всё будет хорошо.
Киана хотела расспросить её о чём-то ещё, но усталость нахлынула, словно морская волна. Глядя на безмятежное и в чём-то хрупкое лицо Кален в лунном свете, она проглотила готовые сорваться с губ слова. Перед тем как сознание погрузилось во тьму, в голове промелькнула смутная мысль: эта сестрёнка Кален кажется такой родной, словно они были знакомы давным-давно.
Лунный свет пробивался сквозь решётку темницы, освещая двух девушек с белыми волосами, и эта встреча, преодолевшая само время, наполнилась таинственностью и грустью. В стенах средневековой темницы кровь рода Каслана, разделённая эпохами, сплелась в единое целое самым неожиданным образом.
***
На следующее утро.
— М-м… Мэй, я ещё хочу… — Солнечные лучи пробивались сквозь решётку, падая на лицо Кианы. Она хотела поспать ещё немного, но снаружи раздался голос тюремщика: — Киана! Твой брат и мать пришли, чтобы забрать тебя!
— Мы с сестрёнкой Кален ведь не преступницы… — Киана открыла глаза и пробормотала с недовольством: — Э? Мать и брат?
Осознав сказанное, она повернула голову к Кален. С явной неохотой Киана спросила:
— Сестрёнка Кален, а ты…
— Всё хорошо, со мной ничего не случится. Иди же скорее к своим родным, — Кален лишь улыбнулась, давая понять, что ей не стоит беспокоиться.
Когда Киана вышла из камеры, нетерпеливый тюремщик грубо поторопил её:
— Эй, не толкайся! Сволочь… — Тюремщик бесцеремонно пихал девушку, даже не слушая её протестов. Он толкнул её так сильно, что она едва не упала.
— Послушай, пожалуйста, не стоит обращаться с ней так грубо. — Чья-то рука внезапно легла на плечо тюремщика. Тот уже было собрался выругаться, но, обернувшись, застыл: на него смотрели пугающие серебряные глаза. Было ясно: ещё один шаг — и последствия станут для него фатальными.
Тюремщик сглотнул, пробормотал что-то невнятное и поспешил удалиться. Лишь увидев, что наглец исчез, Чжэньсы смягчил выражение лица.
— Глупый Чжэньсы! — радостно воскликнула Киана, увидев, кто пришёл. — Э? Почему ты так выглядишь?
— Какая же ты непослушная и непутёвая девчонка, просто нет слов, — раздался вдалеке знакомый голос. Киана увидела Броню: она была одета в платье дворянки той эпохи, которое было ей немного мало, а в руках держала солнцезащитный зонтик.
Сейчас Броня выглядела точь-в-точь как мать, сокрушающаяся о непутёвой дочке, и даже картинно вытерла глаза.
— Киана, как же хорошо, что ты цела… — Чжэньсы, одетый в костюм дворянина той эпохи, с беспокойством осматривал её на предмет травм. — Больше не смей так убегать.
На самом деле Чжэньсы умолчал о том, что сам чуть не заблудился, если бы Броня не следовала за ним по пятам.
***
Солнце разогнало утренний туман, даря средневековому городку капельку тепла.
Идя по улице, Киана растирала ноющие запястья и жаловалась Чжэньсы и Броне:
— Броня, глупый Чжэньсы! Где вы пропадали? Я вчера чуть не погибла! И вообще, почему проекция этой эпохи может со мной взаимодействовать?
Броня сложила зонтик и спокойно пояснила:
— Благодаря подсказке Чжэньсы мы обнаружили скрытую область, доступную только для членов семьи Каслана. Потратили время на взлом, а потом прикинулись местными, чтобы обмануть стражу.
Узнав, что друзья проделали такой путь ради неё, Киана почувствовала тепло в груди, но тут же вспомнила о более важном. Убедившись, что с Кианой всё в порядке, Чжэньсы слегка улыбнулся и сказал:
— Хорошо, раз уж так, давайте уходить. Повторение материала ещё не закончено.
Но Киана перебила его, голос её звучал необычайно серьёзно:
— Погоди! Эта сестрёнка Кален… я хочу узнать о ней больше. Мы не можем просто так уйти.
— Ты про Кален Каслана? — повернулась Броня.
Услышав эту фамилию, Киана удивилась:
— Каслана? Она из рода Каслана?
— Да. Исторические записи гласят, что она была важным членом семьи Каслана в XV веке. Этот скрытый модуль, скорее всего, создан специально для неё, — ответила Броня. Она провела пальцем в воздухе, вызывая полупрозрачный экран, на котором быстро сменялись строки текста и изображения. — Вот её личное дело.
Кален Каслана, родилась в 1453 году, старшая дочь Франциска, двадцать девятого главы семьи Каслана. Самый выдающийся боец своего рода. В шестнадцать лет Кален прошла испытание и стала капитаном отряда Валькирий — сил Шэньчжоу по борьбе с Хонкаем.
В 1477 году Кален выкрала изучаемый Шэньчжоу кристалл Энергии Хонкая. Она сбежала на Дальний Восток и влюбилась в Яэ Сакуру — квази-Владыку, заражённую этим кристаллом.
В том же году по неизвестным причинам квази-Владыка и кристалл исчезли, что нанесло огромный ущерб исследованиям Шэньчжоу. Тяжело раненую Кален захватили разведчики Шэньчжоу и доставили в штаб-квартиру в Европе. На совете…
— …в итоге она заявила, что девушка-Владыка ни в чём не виновата, и что сама полюбила её. Все на совете решили, что она сошла с ума. В итоге её приговорили к смертной казни, которая состоится завтра, — закончила Броня пересказ исторической судьбы Кален.
— За что? Полюбить Владыку… но ведь Владыка — тоже человек, просто её разум искажён Хонкаем… Разве любить — это ошибка? — Киана сжала кулаки, тело её мелко дрожало.
История Кален, особенно её любовь, не принятая обществом, больно отозвалась в сердце Кианы. Она вспомнила Мэй, охваченную молниями среди руин города Чанкун, чьё сознание было вытеснено личностью Владыки. Вспомнила своё собственное решение — любой ценой спасти и защитить её.
Чжэньсы пока не знал, что Мэй — Владыка, но заметил перемену в настроении Кианы. Он осторожно спросил:
— Киана, я хочу убедиться: ты хочешь спасти госпожу Кален?
— Именно! — Киана резко подняла голову. В её глазах горел огонь, она ни секунды не сомневалась. — Я не могу смотреть, как она… просто так погибнет! Ведь она не совершила ничего плохого!
— Но всё это — лишь неизменная проекция прошлого. Как можно изменить будущее, если всё уже предрешено?
— К тому же Броня не может призвать сюда оружие. Ты ведь сама видела, как опасно было в прошлый раз, — Чжэньсы не стал сразу отвергать идею, лишь трезво изложил доводы.
Броня согласилась с ним:
— Чжэньсы прав. Это виртуальный мир, созданный данными. Настоящая Кален погибла сотни лет назад. Даже если у нас получится её спасти, это ничего не изменит.
Киана смотрела на друзей. Она знала, что они правы и желают ей добра. Но импульс, идущий из самой глубины крови, и чувство несправедливости не давали ей просто развернуться и уйти.
— Я знаю… знаю, что это глупо, бессмысленно и опасно. Но ведь право выбора сейчас у нас? — Киана не хотела сдаваться. — Даже зная финал, если мы не попробуем только из-за страха или чувства бесполезности, я буду жалеть всю жизнь! Я буду постоянно думать: а что, если бы мы попытались?
— Если не попытаться, ничего не изменится! Пусть… пусть даже в этих данных останется хоть крошечный след того, что мы старались! — Сказав это, Киана серьёзно посмотрела на Броню и Чжэньсы, надеясь на их понимание.
Глядя на неё, Чжэньсы вспомнил себя. Тот крошечный огонёк надежды, за который он ухватился в отчаянии среди руин города Чанкун. Да, важно не только то, какой будет результат, а то, следуешь ли ты зову своего сердца. Страх сожаления — это и есть самая сильная причина действовать.
— Эх, Киана… твои мысли иногда напоминают мышление одноклеточного, — Чжэньсы пнул попавшийся под ногу камень и со вздохом произнёс это.
— А? — Киана, пребывавшая в состоянии эмоционального подъёма, опешила от такого неожиданного оскорбления и тут же надула щёки. — Глупый Чжэньсы! Ты чего обзываешься?! — Однако на лице Чжэньсы появилась понимающая улыбка, в которой за суровостью скрывалась мягкость.
— Но ты права, — тихо сказал он, и взгляд его стал твёрдым. — Важно то, делаем мы что-то или нет. Если не действовать из страха, что результата не будет, потом точно будешь жалеть…
Сказав это, Чжэньсы посмотрел на Броню и попросил:
— Броня, раз уж это скрытая зона, реальный опыт здесь может быть очень полезен для обучения, поэтому… Конечно, безопасность превыше всего.
— Броня поняла. — Поняв замысел Чжэньсы, Броня не изменилась в лице, лишь спокойно ответила: — Раз Чжэньсы согласен, Броня подыграет Киане в этом безумии.
— Ура! Спасибо вам! Чжэньсы! Броня! — Киана вмиг оживилась, на лице её засияла улыбка, от которой, казалось, даже солнце стало ярче.
Глядя на неё, Чжэньсы невольно улыбнулся — в его глазах промелькнула нежность, которую он сам не осознавал.
— Тогда давайте готовиться. Я не мастер строить такие масштабные планы, — добавил Чжэньсы.
— Тогда Броня займётся планированием, начнём с времени и места казни Кален завтра… — Так началась подготовка к их операции.
А в это время глубоко в тёмном бункере, где мерцали свечи, освещая холодные каменные стены, молодой мужчина с золотыми волосами и в роскошных одеждах стоял спиной к выходу, тихо спрашивая стоящего на коленях человека в чёрном:
— Всё готово?
Голос его звучал спокойно, но в нём сквозило непоколебимое величие и затаённая тревога.
Человек в чёрном почтительно склонил голову и с уверенностью ответил:
— Можете не беспокоиться, мастер Отто. Всё готово: люди, снаряжение, пути отхода — ни единой ошибки.
Молодой мужчина медленно обернулся. Свет свечей выхватил его красивое лицо с оттенком фанатичной одержимости и изумрудные глаза, в которых читались бесконечные амбиции и боль.
Он прошептал, словно признаваясь кому-то невидимому:
— Кален, моя единственная любовь, я не позволю тебе умереть. Ни за что.
В глубине бункера лишь тихо потрескивали свечи, словно предвещая грядущий шторм.
http://bllate.org/book/24094/2773901
Готово:
