Когда старший брат сам пригласил его, Цзи Тинсе был так счастлив, что об отказе и речи не шло. Улыбаясь во весь рот, он сказал:
— Я так и знал: старший брат всё-таки держит меня в сердце!
Чу Ай беспомощно вздохнул. Он давно привык и к несерьёзным словам Цзи Тинсе, и к его любви к шуткам.
— Тогда пойдём. Не стоит терять время.
Вдвоём они пришли на тренировочную площадку. Там уже понемногу собирались ученики. Несколько человек отрабатывали построение формаций, другие о чём-то перешёптывались.
Увидев Чу Ая, один из учеников Секты Меча сразу подбежал поприветствовать его. Чу Ай был первым учеником старейшины Юньдяня и старшим учеником всей Секты Меча, естественно считался одним из лучших. В обычные дни он часто помогал остальным разбираться с вопросами по культивации, поэтому ученики втайне называли Чу Ая «тем, у кого среди нынешнего поколения Секты Меча больше всего шансов вознестись». Встретив его, они неизбежно проявляли уважение.
— Младший ученик Чжу Ань приветствует старшего брата. Старший брат тоже пришёл упражняться с мечом?
Чу Ай слегка кивнул в ответ.
Чжу Ань выглянул за его плечо и, конечно, увидел стоявшего позади Цзи Тинсе. Он поспешил поклониться.
— Приветствую старшего брата Цзи.
Цзи Тинсе при любой возможности прибегал в Секту Меча и был готов целыми днями приклеиваться к Чу Аю. Поначалу его даже принимали за новичка, но со временем все ученики Секты Меча успели с ним познакомиться.
Цзи Тинсе небрежно махнул рукой.
— Всё у меня хорошо. До чего же ваша Секта Меча хлопотная: зачем столько пустых церемоний?
Чу Ай беспомощно покачал головой и напомнил:
— Правила приличия нельзя отменять.
Увидев, что двое снова начали разговаривать, Чжу Ань благоразумно отошёл в сторону, сложил руки в приветствии и сказал:
— Двое старших братьев, продолжайте беседу, а я пойду упражняться.
Сказав это, он быстро удалился.
Цзи Тинсе тоже решил больше не отвлекать Чу Ая. К тому же он давно не видел старшего брата во время тренировок и потому поторопил:
— Старший брат, скорее иди упражняйся. Я подожду здесь.
Чу Ай кивнул, взял меч Души и, найдя свободное место, серьёзно начал отрабатывать движения.
Клинок был тонким и почти прозрачным. Солнечный свет падал на него, дробясь на холодные искры, будто по лезвию струился лунный свет. Рука Чу Ая крепко держала рукоять, пальцы с отчётливыми суставами оставались совершенно неподвижными. При подъёме руки рукав скользнул вниз и открыл небольшой участок крепкого предплечья.
Сначала он несколько мгновений просто стоял, слегка опустив веки, а затем его аура резко изменилась: только что в нём ощущалась мягкая отстранённость, а теперь он стал тих и глубок, словно бездонный омут. Даже ветер вокруг будто замедлился на полтакта.
Никакого вычурного начального движения. Кончик меча чуть опустился, а затем вычертил резкую дугу. Поначалу движения были небыстрыми. Каждый приём выполнялся устойчиво и безупречно, ветер от клинка проходил над землёй, поднимая мелкую пыль, но не производя ни единого лишнего звука.
Шагал Чу Ай легко, ступая по каменным плитам почти бесшумно. При поворотах полы одежды взлетали резкими дугами, и он напоминал белого журавля, расправившего крылья перед взлётом.
Постепенно меч двигался всё быстрее. Чёткие прежде приёмы размылись, оставляя лишь перекрещивающиеся полосы света, которые ткали в воздухе невидимую сеть.
Там, где пролетал клинок, потоки воздуха с воем разрезали пространство. Несколько учеников, которые только что перешёптывались в стороне, давно замолчали и теперь неотрывно смотрели на площадку.
Кто-то не удержался и воскликнул:
— Приём старшего брата «Облака сворачивают закат» стал ещё сильнее, чем в прошлый раз!
Чу Ай не ответил. Вместо этого он посмотрел на Цзи Тинсе, который молча следил за ним. Этот глупый младший соученик, похоже, настолько засмотрелся, что не заметил даже, как Чу Ай уже убрал меч и подошёл к нему.
Цзи Тинсе прислонился к софоре. Спиной он упирался в грубую кору, но совсем не замечал неудобства. Он смотрел на фигуру посреди площадки, и обычное шутливое выражение давно исчезло с его лица. Даже взгляд стал глубже — словно сахар, растворяющийся в тёплой воде, медленно разливая липкую сладость.
Слыша, как ученики хвалят изящные приёмы Чу Ая, Цзи Тинсе радовался больше всех, но всё равно мысленно фыркнул: ещё бы, вы же посмотрите, чей это старший брат.
Однако когда Чу Ай действительно убрал меч и направился к нему, Цзи Тинсе тут же запаниковал, поспешно опустил голову, потянул воротник и пальцами задел горящее ухо. Сердцебиение, разогнанное движением меча, никак не хотело успокаиваться.
На этот раз Чу Ай, что было редкостью, первым нарушил молчание:
— Ну как?
Внутри Цзи Тинсе ужасно нервничал, боясь ляпнуть что-нибудь не то, но рот уже выдал несерьёзный ответ:
— Старший брат мечом владеет, конечно, лучше всех. И сам старший брат, конечно, тоже самый лучший.
А потом он будто в шутку добавил:
— Нравишься мне до невозможности. Всё сердце целиком старший брат уже выманил себе.
Сказав это, Цзи Тинсе первым же рассмеялся. В глазах пряталась радость, которую невозможно было скрыть.
Рука Чу Ая на рукояти меча Души замерла. Серебряная кисточка у ножен ещё слегка покачивалась. Он поднял взгляд на Цзи Тинсе, и в глазах едва заметно прошла рябь. Вся резкая энергия, которая только что окружала его во время тренировки, исчезла, уступив место мягкости, которой сам Чу Ай не заметил.
— Несерьёзный, — тихо сказал он. По голосу нельзя было понять, ругает он или говорит о чём-то другом.
Он поднял руку и легко стукнул Цзи Тинсе по лбу.
— Ещё будешь нести такую чепуху — в следующий раз не позову смотреть.
Цзи Тинсе прикрыл ладонью лоб и захихикал.
— Старший брат не сможет.
Он придвинулся на полшага.
— И вообще, я говорю правду. Приёмы старшего брата плавные, как текущая вода и облака, красивее облаков в самом небе.
Цзи Тинсе совершенно не хотел отводить глаз. Он готов был смотреть всю жизнь и, наверное, даже за всю жизнь не устал бы.
В этой жизни у него почти не было желаний. Небеса словно особенно его баловали. Он родился в роду заклинателей, родители любили друг друга, семья жила дружно. Даже после вступления в Секту Хэхуань его наставница, старейшина Циндье, говорила, что его талант чрезвычайно высок. Хотя он целыми днями «занимался чем угодно, только не делом», если становился серьёзен, то считался одним из лучших учеников пика Цихэ. Можно сказать, вся жизнь складывалась гладко.
Если уж просить о чём-то одном, ему нужен был лишь Чу Ай. Одного Чу Ая вполне достаточно.
Чу Ай слегка отвернулся, избегая его близости, и вложил меч Души в ножны. Раздался тихий щелчок. Пользуясь случаем, Чу Ай сменил тему:
— Только что я видел, как они упражнялись в формациях. Похоже, столкнулись с трудностью.
Он перевёл взгляд на нескольких учеников неподалёку, которые всё ещё хмуро размышляли.
Но Цзи Тинсе не собирался отпускать тему и схватил его за рукав.
— Не меняй тему, старший брат.
Пальцы коснулись тёплой руки под тканью, и он тут же быстро отдёрнул их, сделав вид, что ничего не произошло.
— Может... старший брат и меня поучит? Обещаю стараться.
— Старший брат всё время помогает другим ученикам решать их вопросы, а про меня, беднягу, которого никто не любит, даже не вспоминает.
Глядя на его откровенно бесстыдное поведение, Чу Ай почувствовал, как прежняя беспомощность в сердце давно стала мягкостью.
Он посмотрел на ивы по краю площадки, покачивающиеся на ветру, и спокойно сказал:
— Твоё основное искусство не связано с мечом, ты редко им пользуешься.
Он помолчал и добавил:
— Но... если хочешь научиться, я покажу тебе несколько простых приёмов для самозащиты.
Глаза Цзи Тинсе мгновенно загорелись.
— Правда?
— Конечно. Зачем мне тебя обманывать? — Чу Ай кивнул и направился к каменной скамье у края площадки. — Сначала посиди и отдохни. Когда они закончат с этой формацией, я тебя научу.
Цзи Тинсе торопливо последовал за ним и сел рядом, но не удержался и продолжил украдкой коситься. Чу Ай тщательно протирал клинок. Солнечный свет ложился на опущенные ресницы, оставляя лёгкую тень, а чистые линии профиля были такими красивыми, словно человек сошёл с картины.
Если бы можно было вот так прожить всю жизнь... было бы хорошо.
http://bllate.org/book/23985/2784658
Готово:
