Цзян Цяо дочитала статью и посмотрела на Хань Биня:
— Этот Хан Илан — он…
— Хан Илан — заместитель главного редактора журнала Современная поэзия, и его известность в поэтических кругах ничуть не меньше, чем у Ду Жукана, — горько улыбнувшись, пояснил Хань Бинь. — Честно говоря, если бы твое стихотворение кто-нибудь другой порекомендовал опубликовать в Китайской поэзии, еще не факт, что это привлекло бы внимание Хана Илана…
— О? — с любопытством переспросила Цзян Цяо. — Хан Илан целенаправленно выступает против Ду Жукана?
— Безусловно, тут есть и этот фактор.
Хань Бинь кивнул:
— Вражда между Ханом Иланом и Ду Жуканом длится уже почти десять лет. Когда они оба учились в аспирантуре Яньцзинского университета, они были студентами у одного научного руководителя, а потом оба одновременно влюбились в дочь профессора…
На лбу Цзян Цяо проступили черные полосы:
— Ого, классический любовный треугольник. Судя по степени его злопамятности, дочь профессора в итоге осталась с Ду Жуканом.
— Верно. А позже, когда они оба окончили аспирантуру и одновременно подали заявки на преподавательские должности в Яньцзинском университете, заявку Ду Жукана одобрили, а вот Хану Илану отказали…
Хань Бинь легко вздохнул:
— С тех пор Хан Илан при любой удобной возможности нападает на Ду Жукана — будь то в академической среде или в сфере общественной деятельности… А в поэтических кругах Китайская поэзия и Современная поэзия изначально находятся в конкурентных отношениях, и теперь они оба занимают посты заместителей главреда в этих двух журналах…
— Получается, я пострадала совершенно случайно? — Цзян Цяо помрачнела. — Твою ж мать, вы со своим любовником делите старые счёты, а до меня-то докапываться зачем?
— Нельзя всё сваливать только на это.
Хань Бинь покачал головой:
— Насколько мне известно, Хан Илан по своей природе заносчив и не выносит, когда кто-то превосходит его. Пару лет назад в поэтическом сообществе появился одаренный юноша, чьи произведения снискали широкое признание, так Хан Илан жутко позавидовал и принялся травить парня до тех пор, пока тот не объявил об уходе из кругов. Боюсь, на сей раз у него точно такие же мотивы.
Помолчав, он продолжил:
— Я позвал тебя, потому что ты рано или поздно узнала бы об этом, так что лучше рассказать всё заранее. Хан Илан — просто презренный ничтожный человек, тебе не стоит принимать это близко к сердцу. Учись спокойно и усердно, твои будущие достижения он точно не сможет превзойти.
Я вообще никогда не читаю эти журналы, и если бы вы мне не сказали, наверное, вечно бы пребывала в неведении… — подумала Цзян Цяо.
Тем не менее она понимала, что Хань Бинь руководствуется самыми лучшими побуждениями, и с улыбкой ответила:
— Спасибо, учитель, я всё поняла.
— Раз поняла, хорошо.
Увидев, что выражение лица Цзян Цяо осталось прежним, Хань Бинь вздохнул с облегчением и тоже улыбнулся:
— Возвращайся и продолжай в том же духе, постарайся показать блестящие результаты на финальных экзаменах. К слову, должен сказать: выпускные экзамены будут совместными для трех городов, и сможет ли наша школа завоевать почетное первое место среди почти сотни старших школ, зависит только от тебя.
Он махнул рукой, давая понять, что Цзян Цяо может возвращаться в класс.
Однако Цзян Цяо осталась сидеть на месте и с лукавой улыбкой произнесла:
— Учитель, но раз уж Хан Илан вылез и попытался ударить меня по лицу, если я не отвечу ему тем же, разве не выйдет, что у меня совсем нет лица?
Хань Бинь опешил:
— Ты хочешь сказать…
Цзян Цяо поднялась на ноги:
— Учитель, одолжите компьютер.
— А? — Хань Бинь ничего не понял, но послушно уступил ей место и с любопытством уставился на нее.
Цзян Цяо села за стол, создала текстовый документ и принялась с треском стучать по клавиатуре.
Спустя мгновение она встала:
— Учитель, будьте добры, отправьте эту статью Ду Жукану и попросите опубликовать её в следующем номере Китайской поэзии.
На её светлом лице играла уверенная и многозначительная улыбка.
— Когда дело касается стихов и песен, я перед авторитетами не преклоняюсь. Кто вообще такой этот Хан Илан!
С этими словами Цзян Цяо удалилась.
Ошеломленный её колоссальной уверенностью в себе, Хань Бинь долго стоял неподвижно и лишь затем медленно опустился в кресло.
С недоумением он перевел взгляд на экран компьютера.
В тот же миг его глаза широко распахнулись.
Затем рот стал открываться всё шире и шире.
Не прошло и минуты, как по кабинету раскатился целый каскад странных воплей:
— Какого чёрта!
— Охренеть!
— Да вы издеваетесь!
— Монстр!
— Она просто монстр!
…
— Главный редактор Хан, давайте я налью вам!
— Что вы, что вы, не стоит, президент Ван, прошу!
— Главный редактор Хан, скажите, вы читали то стихотворение, что я отправил вам на днях?
— Разумеется! Шедевр президента Лю я, разумеется, изучил в первую же минуту. И знаете, оно всё так же близко к жизни, пропитано духом народа, от него так и веет родными просторами! Подобное великолепное произведение под силу написать лишь тому, кто действительно понимает толк в жизни, я восхищен, главный редактор Хан!
— Ха-ха, главный редактор Хан — мой истинный соратник! Я тоже выпью с вами!
В отдельной кабинке фешенебельного ресторана Яньцзин Хан Илан, держа в руке бокал, вовсю пил за здоровье двух влиятельных господ и вел с ними оживленную беседу.
Лицо его сияло улыбкой, в то время как душа полнилась глубочайшим презрением.
Два деревенщины, разбогатели и теперь мнят себя ценителями прекрасного! Даже не глядят, что за чушь пишут — меня от одного вида воротит!
Пустозвоны без капли мозгов, да любая уборщица в редакции сочиняет частушки куда лучше вас!
Если бы не эти конверты с деньгами и банкет, я бы и смотреть на вас не стал!
— Статья, которую главный редактор Хан опубликовал в прошлый раз, просто великолепна, я тоже её читал, — заговорил пузатый президент Ван. — Истинная правда: только те, кто, подобно нам, познал жизненные невзгоды и прошел через все круги ада, способны создавать по-настоящему хорошие стихи…
— Несомненно!
Президент Лю потрепал остатки волос на макушке и поддакнул:
— И то верно, разве может какая-то девчонка-старшеклассница сочинить подобные стихи? Сто процентов украла! Я уверен, многие это понимают, но в нынешнем обществе людей, которые, подобно главному редактору Хану, не боятся открыто обличать фальшивку, становится всё меньше. Эх, нравы нынче уже не те…
Лесть двух директоров заставила Хана Илана слегка возгордиться. Слегка захмелев, он причмокнул губами:
— Жалкие охотники за славой и не заслуживают иной участи. И эта Цзян Цяо такая же, и Ду Жукан тоже. Я, Хан Илан, намерен сорвать с них маски и показать всем их истинное лицо!
— Какая мощная энергетика у главного редактора Хана!
Президент Лю поднял большой палец и тут же добавил:
— Как думаете, станет ли Ду Жукан публиковать статью в Китайской поэзии в ответ на критику?
— Ни за что, — с пренебрежением бросил президент Ван. — Доводы главного редактора Хана железобетонны, чем им возразить? К тому же, подумаешь, какая-то школьница! Критика главного редактора Хана — это урок для неё, ей остается только покорно внимать!
— Ха, сегодня же как раз день выхода нового номера Китайской поэзии, верно? Хватит ли у них духу ответить — стоит только купить свежий номер и посмотреть… — самодовольно заявил Хан Илан, искренне полагая, что Цзян Цяо и Ду Жукан не посмеют пискнуть ему в ответ.
Строго говоря, он сам толком не знал, действительно ли Сяоке Син написала Цзян Цяо.
Но это не имело никакого значения. Раз он сказал, что не она — значит, не она!
В конце концов, чем ты докажешь, что это твоё творение?
Даже если тебя вдруг озарило, и ты действительно выдала Сяоке Син, это никак не отменяет того факта, что ты — круглая двоечница!
Без истинных знаний и таланта всё в тебе фальшиво, всё подделка!
А авторитет в поэтических кругах — это он, Хан Илан!
Секретарь президента Вана живо сбегал и купил свежий выпуск Китайской поэзии.
— Ну-ка, дайте взглянуть…
Президент Ван раскрыл журнал.
И прямо на первой странице его взору предстала статья под названием Ответ Хану Илану.
Автор: Цзян Цяо.
http://bllate.org/book/23973/2748693
Готово:
