Цяо Сюань пролежал на животе три дня, и Тан Янь все эти три дня тоже провел дома, не отходя от него. Он знал, что переродился и вернулся на семь лет назад: тогда ему было всего двадцать один год, а Тан Яню — двадцать шесть, и он уже два года как управлял кланом Тан.
Хотя Цяо Сюань не знал, неужели все остальные боссы могут не ходить на работу, но раз Тан Янь молчал, то и он не лез — в конце концов, ему самому хотелось, чтобы Тан Янь был рядом.
— Не туда! Крыло, на крыле же! — Цяо Сюань выставил наголо голый зад, лежа на кровати, и в досаде забил ладонью по матрасу. Стоило только вспомнить, что вещи стоимостью в несколько миллионов были разбиты Тан Янем, как у него начинало щемить сердце. И хотя после того, как Тан Янь взял его под свою опеку, у него полностью стерлось понятие о деньгах, он все равно яростно бранился: — Тупица, дурак, безмозглый! Транжира, агрессор чертов!
Тан Янь ничуть не сердился на ругань, лишь с умиротворенной улыбкой легонько поцеловал Цяо Сюаня в губы. Кто бы мог подумать, что этот мужчина, который сидел на полу, подогнув ноги, и возился с модельками, — глава клана Тан!
— Малыш такой умный. Может, малыш поможет мне? — Тан Янь искривил губы в усмешке, а его взгляд скользнул по покачивающимся стройным ногам Цяо Сюаня, упругим круглым ягодицам и гладкой хрупкой спине, отчего глаза на миг потемнели.
Цяо Сюань был бесконечно рад, что переродился достаточно рано: в этот период они еще не успели истязать друг друга, и Тан Янь еще умел улыбаться. Стоило ему лишь заверить, что он никуда не уйдет, как Тан Янь больше никогда не смотрел на него с холодным выражением лица.
Цяо Сюань сердито фыркнул и сполз с кровати на живот. Тан Янь протянул руки и притянул его в объятия. Цяо Сюань, не церемонясь, устроился, прижавшись к его груди, скрестил ноги и забормотал: — Ублюдок, разбил мои вещи и даже склеить нормально не можешь!
Тан Янь вплотную прижался к нему, положил подбородок ему на плечо, обвил руками тонкую талию Цяо Сюаня и улыбнулся, нисколько не возражая против того, что Цяо Сюань забыл, чьи это якобы «его» вещи, хотя купил-то их он сам.
— Вот это крыло, а это с носовой части, они должны быть вместе. Где клей?
Тан Янь протянул тюбик.
Цяо Сюань взял его и принялся аккуратно соединять осколки, мысленно напоминая себе, что всё это — деньги.
Глядя на его сосредоточенное выражение лица, Тан Янь почувствовал легкое недовольство: он ненавидел всё, кроме него самого, на чем Цяо Сюань мог бы сосредоточиться. Однако виду он не подавал — Цяо Сюань только что согласился быть с ним, и всё вокруг было настолько прекрасным, что Тан Яню не хотелось портить Цяо Сюаню настроение из-за такой мелочи. По крайней мере, прямо сейчас Цяо Сюань находился в его объятиях. Думая об этом, Тан Янь зарылся лицом в шею Цяо Сюаня и глубоко вдохнул.
— Смотри, я собрал одну детальку, круто же! — Цяо Сюань самодовольно повернул голову к Тан Яню, выглядя при этом точь-в-точь как ребенок, который ждет похвалы.
Больше всего на свете Тан Янь любил в Цяо Сюане это крошечное упрямство, детскую гордость и огромные сияющие глаза, которые хлопали ресницами с той же первозданной чистотой, что и при их первой встрече.
— Угу, малыш просто молодец, я бы ни за что не нашел! — Тан Янь щедро осыпал его похвалами и вдобавок чмокнул в губы, словно за победу в конкурсе.
Цяо Сюань задрал подбородок с победоносным видом бойцового петуха, ни капли не смущаясь того, как глупо для человека под тридцать выглядело подобное ребячество. Всё потому, что от природы он обладал мягким детским личиком, а за то десятилетие, что пролетело с восемнадцати до двадцати восьми лет, Тан Янь практически растил его как ребенка, оберегая с такой безупречной заботой, что его характер так и застрял на уровне избалованного восемнадцатилетнего юнца. Теперь же, прожив жизнь заново и вернувшись к Тан Яню, он, казалось, стал еще младше! Нет, просто он еще сильнее упивался заботой Тан Яня.
Ощутив шаловливые руки, блуждающие по его телу, Цяо Сюань сначала не обратил внимания, но в следующий момент те бесцеремонно скользнули вниз, к его возбужденной плоти. Из-за травмы сзади Цяо Сюань вообще не носил одежды, да и чего они только не делали с Тан Янем, к тому же Тан Янь никому бы не позволить подняться наверх, поэтому он щеголял нагой без малейшего смущения, что сейчас лишь облегчало дело ласкавшим его руки.
— М-м-м…
Внизу под умелыми пальцами Тан Яня всё стремительно налилось силой. Другая рука принялась тереть сосок на груди, и Цяо Сюань не выдержал, выдохнул стон, а обломки модели выскользнули из ослабевших пальцев и упали на пол.
— Малыш… — низкий голос Тан Яня, полный затаенного желания, прозвучал прямо над ухом, а в ягодицы сзади уперлось твердое тело.
Цяо Сюаня развернули лицом к Тан Яню, и губы Тан Яня накрыли его рот.
— М-м… мне больно… — Цяо Сюань не был против близости с Тан Янем, но там внизу еще не до конца зажило. Если бы Тан Янь посмел взять его прямо сейчас, Цяо Сюань решил бы, что тот совсем его не бережет!
Затуманенные влагой глаза Цяо Сюаня мягко и укоризненно зыркнули на Тан Яня — да уж, он действительно был невыносимо капризным!
Тан Янь перехватил его руку, засунул под домашние брюки и прижал к уже пришедшему в полную готовность члену, прошептав хриплым голосом: — Хороший мой, до конца не дойдем. Малыш, помоги мне.
Тан Янь подхватил Цяо Сюаня на руки и прижал к кровати, их дыхания смешались.
Тан Янь находился в самом расцвете молодости, но все эти дни из-за травмы лишь прижимал его к себе по ночам, не смея и пальцем тронуть.
Глядя на красивое лицо Тан Яня, искаженное сдерживаемым желанием, и на его глубокий, полный хищного магнетизма взгляд, Цяо Сюань почувствовал, как зачастило сердце.
Да, если раньше он не верил в искренность любви Тан Яня, то отчасти и потому, что Тан Янь был настолько безупречен: красив, из богатой семьи — с какой стати ему влюбляться в нищего студента, у которого за душой ни гроша, ничегошеньки нет? Вот он и уверил себя, что для Тан Яня он всего лишь избалованная домашняя зверушка из богатой семьи.
— Малыш, быстрее!
В голосе Тан Яня слышалось предельное напряжение, но он изо всех сил сдерживался, опасаясь причинить Цяо Сюаню боль.
Цяо Сюаню вдруг стало совестно. Казалось, всё всегда обстояло именно так: если не считать моментов, когда он сам намеренно провоцировал Тан Яня, тот никогда и словом, ни делом не обижал его. Даже в те дни, когда он был заперт взаперти, Тан Янь уволил домашнюю прислугу, готовил сам, насильно впихивал в него каждую ложку еды во время каждого приема пищи, а порой на долгое время забрасывал офис, оставаясь с ним в той сумрачной комнате и терпеливо снося его оскорбления.
Хотя в мире было столько парней и девушек, намного лучше его, которые так любили Тан Яня, Тан Янь всё равно неотступно следовал за ним, и они взаимно мучили друг друга. Почему же столько лет он был слеп и считал, что это вовсе не любовь?
Цяо Сюань разжал пальцы на его члене, оттолкнул Тан Яня в грудь и, перехватив его хмурый взгляд, перевернулся, усаживаясь сверху.
— Малыш… — Не двигайся! — Цяо Сюань с алыми от смущения щеками шлепнул его по рельефным кубикам пресса, забегал глазами, сжав зубы принял окончательное решение и, склонившись, робко коснулся языком плоти Тан Яня.
— Цяо Сюань! — рявкнул Тан Янь, изо всех сил борясь с желанием сорваться от этого дразнящего стимула, и тяжело выдохнул: — Малыш, не нужно так!
Цяо Сюань не любил подобные вещи, и Тан Янь никогда не принуждал его.
Цяо Сюань недовольно засопел: он же жалеет его, с таким трудом набрался храбрости сделать это, а тот еще и нос воротит!
Цяо Сюань, неблагодарный ты чурбан, Тан Янь же о тебе беспокоится!
В качестве мести Цяо Сюань ущипнул волоски у основания члена Тан Яня, и под сдавленный выдох того глубоко взял плоть в рот.
— Малыш!
Цяо Сюань отшлепал тянувшиеся к нему руки Тан Яня и, вовсю орудуя языком, с нажимом втянул его внутрь для пущего наказания.
— Цяо Сюань! — Острые ощущения были настолько сильными, что Тан Янь едва не потерял рассудок, вцепившись пальцами в простыни, чтобы подавить жгучее желание подчинить себе и растоптать Цяо Сюаня.
Движения Цяо Сюаня были неуклюжими, он то и дело тыкался мимо, заставляя Тан Яня то и дело шумно втягивать воздух. Наконец Тан Янь глубоко вздохнул, приподнялся на локтях и опустил ладони на растрепанную макушку застрявшего между его ног Цяо Сюаня: — Малыш, ласкай его языком, только полегче.
Цяо Сюань фыркнул, решив на сей раз послушаться указаний Тан Яня, и высунул язык.
— Вот так, малыш умница. А теперь подвигай ртом вверх-вниз. — Рука Тан Яня ласково гладила волосы Цяо Сюаня, а взгляд, устремленный на старательно ухаживающего за ним любовника, сочился нежностью. Если бы не покрасневшие уголки глаз, выдававшие его нынешнее колоссальное напряжение, по лицу ни за что нельзя было бы догадаться, как трудно ему приходится.
Плотность Тан Яня впечатляла, и Цяо Сюань, даже надув щеки, никак не мог взять его целиком. Рот изрядно онемел и распух от напряжения, но отступаться он не собирался. Вспомнив, как раньше Тан Янь постоянно баловал его подобным образом, Цяо Сюань подумал, что делает для Тан Яня непростительно мало.
Усердно двигаясь вверх и вниз, Цяо Сюань чувствовал, что его губы скоро просто лопнут.
И тут Цяо Сюань вдруг надулся: вспомнив, как лихо Тан Янь справлялся с этим раньше, и ни разу при этом не выразив неудовольствия, он заподозрил неладное — неужели его собственная мужская гордость на самом деле до смешного мала?!
Пускай с тех пор, как он сошелся с Тан Янем, это достоинство служило лишь украшением, но для любого мужчины намек на малый размер — удар по самолюбию! Тем более для такого гордого человека, как Цяо Сюань!
Хм-м-м-м! Он намерен взять реванш!
Цяо Сюань принял твердое решение: он непременно докажет Тан Яню, что у него тоже всё весьма внушительных размеров!
Погруженный в пучину блаженства Тан Янь от мощного всасывания Цяо Сюаня потерял контроль и излился.
Цяо Сюань не успел отпрянуть: половина семени угодила прямо в рот, а остальное забрызгало лицо, заставив его зайтись в надрывном кашле.
Тан Янь тут же поднял его и застучал по спине, ни капли не подозревая, что кто-то уже положил глаз на его задницу.
У Цяо Сюаня от кашля выступили слезы, и он с укоризной уставился на Тан Яня: этот гад мало того что насильно напоил его своими соками, так еще и всё лицо испачкал, определенно сделав это нарочно!
Тан Янь оторвал салфетку, вытер следы семени с его лица и с легким сожалением швырнул комок в мусорку — вообще-то ему хотелось, чтобы всё досталось его сокровищу внутрь, но действовать напролом пока было нельзя, иначе Цяо Сюань снова взъерошится, как испуганный котёнок.
— Малыш!
Тан Янь прижал его к груди, и впервые на памяти Цяо Сюаня в его глазах без утайки плескались глубокая нежность и чистейшая радость.
Обида Цяо Сюаня мгновенно испарилась, сменившись чувством глубокого удовлетворения. Он чувствовал, как счастлив Тан Янь, а раз счастлив Тан Янь, то счастлив и он сам. Под любящим взглядом сердце наполнялось до самых краев — неужели это и есть счастье? Счастье, оказывается, такое простое!
Прежние упреки сменились капризными просьбами о ласке. Обхватив Тан Яня за талию и надув щеки, Цяо Сюань жалобно заглянул ему в глаза: — Тан Янь, рот болит.
Этот жест, полный кошачьего кокетства в сочетании с детским личиком Цяо Сюаня, заставил сердце Тан Яня растаять в сладкую патоку. Он до безумия любил наивную горделивость Цяо Сюаня, а теперь еще и до смерти умилялся его привязанности и капризам, ведь это давало четкое понимание: Цяо Сюаню не плевать на него!
— Малыш так старался! Хороший мой, давай я помассирую. — Тан Янь наклонился и с трепетом запечатлел легкий поцелуй на его слегка надутых губах, нежно размирая пухлые щеки.
Цяо Сюань блаженно прижался к его груди, словно донельзя объевшийся кот.
Тан Янь тихо усмехнулся, вспоминая их знакомство.
Тогда Цяо Сюаню исполнилось всего восемнадцать, и он действительно выручил паренька по минутному капризу, просто сочтя этого младшего наивным и милым. Проведя пару лет за границей, он никогда не страдал от дефицита внимания — рядом всегда крутились и мужчины, и женщины, так что заигрывал он тогда без задней мысли.
Позже они еще несколько раз сталкивались в том же баре, и неизменно видели, как эта мелкота крутится без продыху весь вечер напролет: то прячется по углам, массируя ноющие от подносов плечи, то разминает сведенные от дежурных улыбок щеки, то украдкой строит рожицы и закатывает глаза в спину бригадиру. Каждое движение сочилось такой живой энергией и очарованием, что он невольно улыбался, а его взгляд всё чаще задерживался на пареньке.
В конце концов приятели, с которыми они пришли, заметили его интерес и начали подкалывать: мол, неужели сынок семьи Тан кого-то не смог заполучить!
Он тогда ничего не ответил, лишь усмехнулся и приподнял бокал. Как раз в тот период у него никого не было, так что он действительно заинтересовался малышом. Интуиция подсказывала, что паренек не по мальчикам, но какое это имело значение? Он не верил, что есть кто-то, кого он не сможет подчинить.
Поэтому, когда приятели шутки ради привели Цяо Сюаня в вип-кабинку прислуживать им, он не стал возражать.
Цяо Сюань узнал его сразу же: едва переступив порог, он вылупил свои огромные глазищи, уставился на него в крайнем изумлении и выдал потрясающую по степени наглости фразу: — Дядя!
Чем снова вызвал гогот у всей компании друзей.
Тогда он вовсе не разозлился, наоборот — испытал некое подобие скрытой радости от того, что Цяо Сюань запомнил его, и теперь был еще сильнее намерен затащить мальчишку в свои сети.
Впрочем, он сделал вид, что помрачнел, и строго посмотрел на Цяо Сюаня.
Цяо Сюань поджал губы и негромко пробормотал: — Жмот какой! — после чего попытался было поставить фруктовую тарелку и слинять.
Но его окликнули: — Стоять. Обидишь клиента — не боишься, что на тебя пожалуются?
Цяо Сюань резко обернулся и сердито зыркнул на него: — Вы что, с дуба рухнули? Когда это я вас обидел?!
Он изогнул губы в усмешке: — Ты назвал меня дядей. Насколько помнится, я предупреждал, что за такое полагается шлепок по заднице.
Цяо Сюань от возмущения надул щеки, словно никогда в жизни не встречал настолько бессовестных людей, тяжело фыркнул и снова попытался уйти.
— Сервис у этого официанта просто отвратительный. Позовите менеджера, я буду жаловаться! Мать вашу, я тут бабла немерено оставил, чтобы расслабиться, а не это вот всё!
Цяо Сюань, естественно, замер на месте, круто развернулся и сверкнул глазами на него и его дружков: — Вы специально пришли сюда баламутить воду! Чего вам надо-то?!
Бросив приятелям одобряющий взгляд, он кашлянул и произнес: — Хочешь, чтобы я не жаловался? Ладно, условие прежнее: позволяешь себя отшлепать.
— Да вы… психопат!
Он приподнял бровь и обратился к другу: — Сотрудник оскорбляет клиента, позовите их управляющего.
Приятель подыграл ему и поднялся с дивана.
— Ладно! — Цяо Сюань испепелил его яростным взглядом. — Так и быть, шлепайте!
Усмехнувшись, он знаком велел другу выйти. Тот отвесил ему на прощание ехидную ухмылку, на что он лишь легонько повел уголком рта.
В кабинке они остались вдвоем.
Он сделал глоток из бокала, кивнул на диван и велел улечься сверху.
Щеки Цяо Сюаня тут же залились краской: — И вправду шлепать будешь?
— А то как же? Я всегда держу слово. — Сделав еще глоток, он с нескрываемым удовольствием наблюдал за его растерянностью.
— Ублюдок, меня даже родная мать по жопе не била! Бей в другое место, хоть по лицу врежь! — взвился Цяо Сюань.
Лукаво усмехнувшись, он покачал головой: — Нет, сегодня будет именно шлепок. Живее, не то я позову вашего управляющего.
Цяо Сюань шумно фыркнул, с грацией деревянного буратино плюхнулся животом на диван, уткнулся лицом в скрещенные руки и буркнул себе под нос: — Давай быстрее!
Тогда он едва сдерживал смех, шагая к нему шаг за шагом, и думал про себя: ну надо же быть настолько бестолковым и наивным созданиям на свете.
Цяо Сюань лежал на диване весь окоченевший и торопил его в стиле покончим с этим побыстрее: — Ты шевелишься или нет? Мужчина ты вообще или кто!
Взгляд Тан Яня потемнел: уж он-то сейчас покажет ему, мужчина он или нет.
Усевшись на край дивана и заметив, как парень мгновенно напрягся всем телом, он усмехнулся, положил руку на чужую задницу и слегка помял. Цяо Сюань подорвался с дивана, как ошпаренный кот, и уставился на него круглыми глазами: — Ты чего делаешь?!
Он невозмутимо повел плечом: — Я о тебе забочусь. Если сразу огреть, будет больно, вот я по доброте душевной и разминаю.
— Какая в пень доброта! — пробормотал Цяо Сюань, а затем воинственно задрал нос: — Не надо мне тут ничего разминать, собрался бить — бей сразу!
— Значит, всё-таки бить?
— Ха! Бей давай! Ты чего творишь?! — Цяо Сюань засучил ногами и руками, когда его внезапно прижали к чужим бедрам, но Тан Янь надежно зафиксировал его.
— Не дергайся! Разве не ты просил побыстрее? Я просто боюсь, что от первого же удара ты дашь драпу, вот и придерживаю.
— Никуда бы я не сбежал! — Подобная поза казалась дикой даже в детстве, отчего Цяо Сюань вспыхнул до корней волос от стыда и злости.
— А я не доверяю! Лежи смирно, если работа дорогá, — пригрозил он.
Цяо Сюань был готов на всё, лишь бы это закончилось, и сквозь зубы процедил: — Давай уже!
— Хорошо. — Усмехнувшись, он опустил ладонь на округлую, подавшуюся назад мягкую часть.
— Да не надо меня мять! — сгорадая от стыда взвыл уткнувшийся лбом в чужие колени Цяо Сюань.
— Тебя послушать или сделать по-своему?
Цяо Сюань скрипнул зубами — ладно, он стерпит!
Губы тронула улыбка: под ладонью ягодицы оказались на редкость мягкими и упругими, с приятной пухлостью, совершенно не вяжущейся с тощей фигурой паренька, и рука так и норовила задержаться подольше. При этом он намеренно чуть покачивал бедрами снизу, легонько теребя чужое мужское достоинство.
— Ты собираешься бить или нет?! У меня уже живот отлеживает!
Тан Янь тяжело вздохнул: паренек даже не подозревал, как стремительно разгоралось его собственное пламя. Ладно, пожалуй, на первый раз можно и простить.
Он протянул руку и стянул с Цяо Сюаня штаны.
— Ты чего! — Цяо Сюань попытался вывернуться и чуть не взлетел с дивана, но опытный Тан Янь вовремя прижал его обратно.
— Я же предупреждал, что буду шлепать по голому, а не по штанам, так что логично их снять!
— Ни за что! Не позволю! Ах ты сволочь, иди жалуйся менеджеру, увольняюсь к чертовой бабушке! — Цяо Сюань забился в истерике: это было слишком унизительно, за кого его вообще держат!
Хлёсткий шлепок заставил Цяо Сюаня на секунду замереть, а в следующую секунду из него потоком полилась ругань: — Скотина, извращенец помешанный, пусти меня, какого хрена ты дерешься!
Тан Янь намертво зажал его между своими коленями, заблокировав брыкающиеся ноги, одной рукой придавил вырывающиеся руки, а второй опустился на белоснежную задницу Цяо Сюаня. Удары были совсем не сильными, но звонкими на редкость, и он со смехом произнес: — Ты сам попросил отшлепать по заднице, а теперь идешь на попятную — ты вообще мужчина или нет? А может, ты девчонка? — С этими словами он нарочно запустил пальцы вперед, слегка ущипнув мягкую плоть.
Цяо Сюань взвизгнул: — Извращенец, отпусти!
— Ого, и вправду парень! Раз так, изволь держать слово. Потерпишь пару шлепков. — Пак-пак-пак — последовало еще несколько легких ударов, а гладкая податливая текстура под рукой вызывала непреодолимое желание лапать ее бесконечно.
— Сволочь, маньяк… — Цяо Сюань отроду не попадал в подобные переделки и, продолжая ругаться, в конце концов от обиды разревелся.
Тан Янь нахмурился, помог ему сесть и, увидев усыпанное слезами личико, почувствовал укол жалости — изначально он вовсе не планировал доводить паренька до слез.
— Чего ревешь-то? Я же не сильно бил, правда? — с этими словами он принялся бережно растирать покрасневшую задницу.
Внезапно потеряв бдительность, Тан Янь получил мощный толчок и завалился на спину прямо на диван.
Цяо Сюань на ходу подтянул штаны и дал деру к выходу.
Тан Янь уже собирался великодушно отпустить его на сегодня — вид заплаканного парня отзывался в груди непривычным, смутным саднять чувством.
Кто бы мог подумать, что, добежав до двери, Цяо Сюань развернется, вернется обратно и, пока тот не успел опомниться, отвесит ему звонкую пощечину. Сверкнув глазами, он бросил злое Ублюдок! — и снова умчался прочь.
Сидя на диване с горящей от первой в жизни пощечиной щекой, Тан Янь добрых полминуты хлопал глазами, приходя в себя, а затем откинулся на спинку и залился громким смехом, до смерти перепугав ввалившегося без стука приятеля, который тут же осведомился, что стряслось.
Указав на собственную щеку, он пожал плечами: — Кажется, меня поимели.
Приятель уставился на него как на умалишенного и выдал: — Получил по физиономии и еще ржешь? Да тебя, братец, похоже, околдовали!
Он лишь улыбнулся в ответ: возможно, именно в тот самый момент он и вправду пал жертвой чар по имени Цяо Сюань.
http://bllate.org/book/23968/2746582
Готово:
