Глава 8 — Пока Лицо Не Ощутило Холодное Прикосновение...
Когда Чжун Ичжу вернулся в дом, тётушки и дядюшки, которые до этого разговаривали во дворе, уже разошлись. Сунь Юньнян как раз разбирала принесённую им корзину.
Чжун Ичжу поспешно подошёл помочь:
— Давай я, мама.
— Уже почти закончила, не лезь. — Сунь Юньнян отвела его руку, высыпала из бамбуковой корзины несколько оставшихся там грибов и, подняв на него глаза, улыбнулась.
— Я ведь раньше видела, как корзина была доверху набита. Ещё подумала: надо же, какой у нас гер Чжу способный, столько грибов набрал! А оказалось, всё это ты просто для виду насовал, чтобы людей провести.
Чжун Ичжу был очень стеснительным: тонкие щёки мгновенно залились румянцем. Он поспешно перевёл разговор на другое:
— Мам, а дикие плоды, которые я сверху положил, ты съела? Я специально тебе оставил.
Сунь Юньнян едва сдержала смех, но её сердце наполнилось тёплой нежностью, и она больше не стала его дразнить.
— Съела. Наш гер Чжу становится всё способнее. Если бы твоя мама сама пошла в горы, боюсь, не набрала бы даже половинки гриба. Этого как раз хватит на одну трапезу. Чуть позже сварю тебе грибной суп.
Чжун Ичжу принёс маленькую табуретку, сел рядом и, наблюдая, как мать перебирает грибы, заодно рассказал ей, что гер Тао позвал его послезавтра на ярмарку.
Сунь Юньнян кивнула:
— Давно пора сходить на рынок и кое-что купить. Ты ведь собирался сшить ароматические мешочки для гера Тао? Завтра заодно купим ткань, иголки с нитками. И ещё возьмём зерно, масло да свинину. Мама приготовит тебе что-нибудь вкусное. У тебя даже подбородок заострился, надо как следует тебя подкормить.
Неужели заострился?
Чжун Ичжу потрогал подбородок, но ничего особенного не почувствовал. Медного зеркала в доме теперь не было, так что он и не знал, не похудел ли ещё больше. Зато точно видел, что мать из-за этой болезни заметно осунулась.
Когда они окончательно решили, что послезавтра пойдут на ярмарку, Чжун Ичжу посмотрел на чашки, которые забрали с очага, но ещё не успели вымыть, и невольно приуныл:
— Мам, я же говорил, что не хочу замуж. Зачем ты так стараешься с ними ладить?
Сунь Юньнян сложила перебранные грибы в большую миску, налила воды и принялась тщательно их промывать, мягко отвечая:
— Разве бывает, чтобы девушка или гер не вышли замуж? Я тоже хочу, чтобы ты всю жизнь оставался рядом со мной. Но в нашем нынешнем положении… Если взять в дом зятя, а он окажется негодяем, мама всё равно ничего не сможет с ним поделать. Лучше хорошенько подобрать тебе человека, с которым ты сможешь прожить жизнь. Маме ничего не нужно — лишь бы он хорошо к тебе относился.
С этими словами Сунь Юньнян вновь почувствовала тяжесть на душе. Когда-то её гер Чжу вовсе не должен был терпеть такие лишения. Она уже успела на собственной шкуре понять, насколько тяжела деревенская жизнь. Она не могла смириться с мыслью, что Чжун Ичжу придётся пахать землю, вести хозяйство и при этом не иметь возможности даже мяса поесть досыта. Пусть теперь их семья и пришла в упадок, она всё равно хотела изо всех сил подобрать Чжун Ичжу приличную семью мужа.
Но они слишком долго держали гера Чжу рядом с собой. После Нового года ему исполнится восемнадцать, а там уже пойдёт и девятнадцатый год. Гер такого возраста, всё ещё не вступивший в брак, был уже редкостью. Каким бы хорошим ни был его характер и как бы он ни выглядел, времени на выбор у неё оставалось совсем немного.
Сунь Юньнян подробно объяснила Чжун Ичжу, что она думает:
— Сейчас многие, увидев, что у нас двадцать му хорошей земли, спешат прибиться к нам. Такие семьи, конечно, нам не подходят. Мы здесь недавно, ничего толком не знаем, а в деревне всего-то несколько десятков семей — все друг друга знают и знают, кто чего стоит. Если я побольше с ними поговорю, смогу разузнать больше.
— Вообще лучше всего было бы найти человека из посёлка или уездного города. Тогда тебе хотя бы не пришлось после замужества работать в поле. Да, сейчас по тому, что есть у нас на виду, наше состояние выглядит не слишком внушительно. Но когда найдём подходящего человека, мы постепенно здесь обоснуемся. Потом мама съездит в уездный город, подыщет подходящую лавку и купит её. Тогда и условия у нас будут совсем другие.
Слушая, как мать тихо и терпеливо объясняет ему свои мысли, Чжун Ичжу постепенно успокоился. Каждое её слово было сказано ради его будущего. Он даже не знал, сколько времени она об этом думала и сколько раз втайне тревожилась, перебирая в голове все возможные варианты.
— Мам… — глаза Чжун Ичжу покраснели. Он протянул руку и потянул мать за край одежды, совсем как в детстве.
Если бы только можно было вернуться в детство…
Сунь Юньнян ласково погладила его по макушке.
— Пока мама рядом, всё хорошо. Мама должна увидеть, что ты живёшь хорошо. Только тогда я смогу спокойно закрыть глаза в этой жизни.
***
В день ярмарки Чжун Ичжу поднялся очень рано. Деревня Люшань находилась недалеко от посёлка: на воловьей повозке туда можно было добраться меньше чем за полчаса. Но рынок начинал работу с самого утра, и жители деревни привыкли отправляться туда пораньше.
У старосты деревни была собственная воловья повозка, однако сегодня другим членам его семьи она тоже понадобилась, поэтому все четверо отправились к деревенскому въезду и стали ждать общую повозку.
Повозка вмещала шестерых. Двумя другими пассажирами были Чжан Гуйхуа и Лю Фэн. Стоило им забраться внутрь, как оба отвернулись в разные стороны, даже не взглянув друг на друга. И места выбрали подальше друг от друга.
Вообще-то раньше они хорошо ладили: часто работали вместе, собирались где-нибудь и болтали. Но с тех пор, как Чжан Гуйхуа стала недвусмысленно намекать, что хочет взять Чжун Ичжу в фуланы своему сыну, отношение Лю Фэна к ней постепенно стало меняться.
Ещё в первые дни после приезда Чжун Ичжу в деревню Лю Фэн намеревался с ним породниться. Однако позже узнал, что семья Чжун оставила его в деревне, и вся надежда на богатство исчезла. Тогда он оставил эту мысль.
Лю Фэн был человеком своеобразным и никому о своих намерениях не рассказывал, поэтому Чжан Гуйхуа, разумеется, ничего не знала. Но потом все в деревне узнали, что Чжун Ичжу достались двадцать му прекрасных заливных полей. Люди за спиной только и говорили, что даже одна его одежда стоит один-два ляна серебра, а если собрать весь его гардероб, он, пожалуй, окажется богаче, чем всё состояние некоторых семей. Наслушавшись этого, Лю Фэн снова не смог удержаться от соблазна.
Узнав о намерениях Чжан Гуйхуа, он всячески уговаривал её отказаться. Рассказывал, какой гер семьи Чжун никудышный, а сам тем временем потихоньку отправился к семье Чжун.
Мало того что после этого они рассорились, так ещё и начали соперничать.
Увидев, что жена старосты приехала вместе с гером и матерью семьи Чжун, они вмиг переменились в лице и наперебой принялись приглашать их сесть рядом с собой.
Староста Лю Юцзун был человеком справедливым и рассудительным, умел держать меру во всём, поэтому пользовался большим уважением односельчан. Его жена Чжоу Шаофэнь, естественно, тоже занимала в деревне немалое положение. А Лю Фэн, пользуясь тем, что состоял с Лю Юцзуном в каком-то дальнем родстве, всегда пытался раструбить об этом на всю деревню.
Он первым делом приветливо потянул Чжоу Шаофэнь и Сунь Юньнян к себе, усадил рядом и принялся непринуждённо болтать с ними о всякой домашней мелочи, не забывая при этом самодовольно бросать взгляды в сторону Чжан Гуйхуа.
Чжан Гуйхуа от злости чуть не задохнулась. Она отвернулась, собираясь заговорить с двумя сидевшими рядом герами, но обнаружила, что и слова вставить не может.
Сегодня гер Тао заплёл волосы в маленькие косички и украсил их шёлковыми цветами. Нарядный и живой, он возбуждённо потянул Чжун Ичжу за собой, уселся рядом и тут же принялся без умолку рассказывать, что хочет купить на ярмарке. Он говорил, какие красивые шёлковые цветы видел в прошлый раз, как забавно играть с деревянными птичками, а потом стал расспрашивать Чжун Ичжу, насколько оживлённо было в городе .
Возница, старый Чжан, взмахнул кнутом:
— Поехали-и-и!
Посёлок, куда они направлялись, назывался Чуйлю. Название было поэтичным и живописным, однако на деле ив там почти не осталось. Возможно, когда-то они здесь и росли, но теперь от них остались лишь голые берега да пересохшее русло реки.
Чуйлю был небольшим, зато большая ярмарка, которая устраивалась раз в полмесяца, всегда кипела жизнью. В этот день жители окрестных деревень съезжались сюда за покупками или привозили на продажу урожай со своих хозяйств, а разносчики и торговцы заранее запасались всевозможными товарами и раскладывали их на прилавках.
Покупать Чжоу Шаофэнь собиралась немного — она приехала сюда главным образом потому, что гер Тао уговорил её взять его с собой погулять. Поэтому она не стала отделяться от Сунь Юньнян с сыном — заодно могла показать им дорогу и помочь выбрать нужные товары.
Сначала они отправились в лавку тканей. Чжун Ичжу считал, что в одежде из шёлка неудобно работать, поэтому он хотел купить два комплекта хлопковой одежды. Он сам выбрал отрез синей ткани — ровно столько, чтобы сшить две смены одежды.
Но Сунь Юньнян остановила приказчика и попросила отрезать только половину синей ткани. Вторую половину она выбрала яркого светло-зелёного оттенка. Стоила она немного дороже, но даже вся эта сумма была лишь немногим больше того, что раньше Чжун Ичжу мог запросто потратить на сладости или какую-нибудь выпечку.
Сунь Юньнян также отрезала себе хлопковой ткани на одежду. Вместе с лоскутами, которые выбрал Чжун Ичжу, вся покупка обошлась им в шестьсот десять монет.
Выйдя из лавки, Лю Минтао заметил на обочине небольшой лоток с разными мелочами. Глаза его тут же загорелись, и он потянул Чжун Ичжу за собой.
На прилавке было разложено множество шёлковых цветов, шпилек, лент для волос, деревянных расчёсок — всевозможных украшений, от которых у Лю Минтао разбегались глаза.
Чжун Ичжу стоял рядом с ним. Яркие украшения его не особенно интересовали, зато он взял несколько баночек с благовонной мазью, стоявших чуть поодаль, понюхал их одну за другой и поставил обратно.
— Ой, а это что?
Лю Минтао заметил в открытой деревянной коробочке несколько шариков размером с большой палец. Он уже хотел спросить торговца, но тот в это время увлечённо торговался с другим покупателем.
— Ароматические шарики. Их можно положить в ароматический мешочек или в шкаф, и они будут долго источать запах.
Ответил ему Чжун Ичжу. Он взял один шарик и понюхал. Запах был резким, смешанным и неприятно насыщенным, а если поднести поближе, так и вовсе бил в нос. Лю Минтао, однако, нашёл такую вещь весьма любопытной и даже с серьёзным видом поднёс шарик Чжоу Шаофэнь, чтобы и она понюхала.
Чжун Ичжу озадаченно посмотрел на него:
— В Чуйлю такие ароматические шарики не носят?
Лю Минтао удивился ещё сильнее:
— А разве в ароматические мешочки не кладут душистую древесину? Я, во всяком случае, раньше такого не видел.
Чжун Ичжу моргнул. Ароматические шарики вошли в моду в уездном городе ещё год назад. Он и подумать не мог, что в здешних посёлках их начали продавать только сейчас, да и делают их всё ещё по столь грубой технологии, используя простейшие ароматические составы.
В конце концов Лю Минтао купил одну ленту для волос. Заплатив, он радостно развернулся, держа покупку в руке, и тут же столкнулся с проходившим позади человеком.
Чжун Ичжу мгновенно подхватил Лю Минтао за спину, не дав ему упасть. Не успел он поднять голову, как уже почувствовал резкий запах алкоголя, а следом раздалась ругань:
— Какой слепой идиот посмел толкнуть меня?!
Лю Минтао нахмурился и уже собирался потребовать объяснений, но, увидев перед собой бандитского вида мужчину, струсил. Он был ещё слишком молод: лицо покраснело от злости и смущения, а выдавить он смог лишь:
— Это ты в меня врезался!
К счастью, Сунь Юньнян и Чжоу Шаофэнь, шедшие позади, вовремя подошли. Чжоу Шаофэнь заслонила Лю Минтао собой и громко спросила:
— Что тебе нужно?
Но мужчина даже не посмотрел на неё. Вместо этого он повернул голову и уставился на Чжун Ичжу.
Чжун Ичжу почувствовал себя так, словно его пронзил липкий, ядовитый взгляд змеи. Однако прежде чем он успел нахмуриться, мужчина уже отвёл взгляд, пьяно рассмеялся пару раз, раздвинул толпу и пошёл дальше.
Чжоу Шаофэнь обернулась и тихо успокоила гера Тао. Задерживаться они не стали и направились в противоположную от ушедшего хулигана сторону.
Чжун Ичжу ощущал смутную тревогу, но, похоже, это и впрямь было всего лишь небольшим происшествием. Мужчина ушёл, не став продолжать ссору, поэтому Чжун Ичжу не стал ничего говорить, чтобы не заставлять мать лишний раз волноваться.
После этого они все вместе отправились в лавку с зерном и маслом, затем в мясную лавку и магазин всякой мелочи. Они купили продукты, зерно и всё необходимое для повседневной жизни. По настоянию Чжун Ичжу они даже заглянули в аптеку, где лекарь ещё раз осмотрел Сунь Юньнян и подтвердил, что она полностью выздоровела. Только после этого Чжун Ичжу успокоился.
Хотя одет Чжун Ичжу был просто и неброско, его лицо всё равно слишком выделялось среди людей на улицах. Прохожие то и дело задерживали на нём взгляд. Поэтому, закончив с покупками, Чжун Ичжу и Сунь Юньнян не стали больше гулять по рынку, а первыми вернулись к месту, где стояла воловья повозка, и стали ждать, пока Чжоу Шаофэнь с сыном закончат свои дела.
Покупок у них набралось немало, поэтому они договорились со стариком Чжаном, что доплатят ещё за два места, чтобы сложить туда вещи. Таким образом, обратную дорогу на воловьей повозке они фактически выкупили целиком.
Приехали они рано, так что, закончив все покупки, уже вскоре после полудня отправились домой.
Вернувшись, Чжун Ичжу вместе с матерью разложил по местам всё купленное, а затем взял иголки с нитками и новые лоскуты и ушёл в комнату.
В лавке продавались самые разные лоскуты тканей. Их складывали в отдельные кучки и продавали на вес или кучками. Из вороха Чжун Ичжу отыскал кусок шёлка персиково-розового цвета и отрез атласа оттенка красного сандала.
Ароматические шарики уже были готовы. Чжун Ичжу заранее выбрал подходящий аромат, так что теперь оставалось только сшить ароматические мешочки.
Вышивать Чжун Ичжу учила сама Сунь Юньнян, но особого таланта к этому ремеслу он не унаследовал. Впрочем, когда даришь кому-то подарок, важнее всего искренность. Поэтому он старательно, стежок за стежком, работал над вышивкой.
Когда Сунь Юньнян позвала его ужинать, половина узора всё ещё оставалась не вышитой.
Этот ужин стал самым плотным с тех пор, как Чжун Ичжу и Сунь Юньнян поселились в деревне. Они ели и заодно обсуждали, чем будут заниматься дальше, а потом заговорили и о полях, которые вскоре должны были вернуть им: стоит ли и дальше нанимать людей, чтобы те их обрабатывали.
Пусть они почти лишились всего, среди этих руин они всё же, цепляясь из последних сил, понемногу распрямлялись и врастали корнями в эту незнакомую землю.
Жизнь всё равно должна была продолжаться.
После ужина Чжун Ичжу и Сунь Юньнян убирали на кухне, как вдруг снаружи раздался оглушительный раскат грома. Сунь Юньнян выглянула наружу: дождь уже хлынул как из ведра.
Летом погода была именно такой: не оставляла человеку ни мгновения на то, чтобы опомниться. Сунь Юньнян поспешила в комнату закрыть окна. Оставшийся на улице свет дня уже скрыли грозовые тучи. Чжун Ичжу поторопился закончить с посудой, а потом заодно умылся и лёг спать.
Когда он вернулся в спальню с масляной лампой в руках, снаружи уже сплошной стеной лил дождь. Тяжёлые капли с грохотом барабанили по черепице, словно отрезая дом от всего внешнего мира. Тусклый свет лампы перед глазами лишь сильнее подчёркивал царившее вокруг одиночество.
Чжун Ичжу решил отложить вышивку ароматического мешочка и задул лампу, забравшись в постель.
Летний ночной ливень затянулся, и Чжун Ичжу спал беспокойно.
В полусне ему всё время казалось, будто он слышит какие-то странные звуки. Он не мог понять, не были ли они лишь иллюзией, вызванной шумом дождя. Казалось, этот ливень проник даже в его сон, стирая границу между явью и грёзами. Он пытался открыть глаза, но никак не мог.
И только когда на лице Чжун Ичжу ощутил чьё-то холодное, зловещее прикосновение, он резко проснулся.
Снаружи сверкали молнии и гремел гром. Вспышка молнии озарила комнату, и в этот миг он ясно увидел стоявшую у его постели фигуру.
http://bllate.org/book/23961/3099203
