Чжань Хуайчунь расхохотался ещё громче, и неловкость, терзавшая его с утра из-за вчерашнего сладострастного сна, наконец рассеялась. Однако, когда пришло время выходить, щёки его всё равно залились румянцем. Он отвернулся и бросил через плечо:
— Раз уж меняешь наволочку, заодно поменяй и постельное бельё. Я уже всё свернул — просто отнеси в прачечную и ничего там не трогай.
Айюй, разумеется, покорно кивнула.
Когда Чжань Хуайчунь ушёл, она вошла в спальню и, нагнувшись за свёрнутой стопкой — на вид совершенно чистой — вдруг уловила странный запах. Очень слабый, не то чтобы неприятный, но и не особенно приятный.
Айюй нахмурилась и принюхалась.
Вот оно что — неудивительно, что молодой господин велел всё сменить.
Автор примечает:
Второй господин: — Брат, я хочу, чтобы она осталась служанкой.
Старший господин: — Что она тебе вчера наговорила?
Второй господин: — Ничего не говорила!
Старший господин: — А что она тебе вчера натворила?
Второй господин: — Ничего не делала!
Старший господин: — Тогда почему ты краснеешь?
Второй господин: — Это не твоё дело!!
Старший господин: — Ты…
Чанъань и Чангуй в ужасе бросились врассыпную: «Всё пропало, господа снова дерутся!..»
* * *
Чжань Хуайчунь пришёл на тренировочную площадку даже раньше Чжань Чжиханя, так что тот, увидев его, удивлённо приподнял бровь.
«Когда всё идёт не так, как обычно, тут наверняка кроется причина», — подумал Чжань Чжихань и, уже догадавшись, в чём дело, сделал вид, будто ничего не понимает.
Братья занимались каждый своим делом. Чжань Хуайчунь, кипя от внутреннего раздражения, тренировался особенно усердно и вскоре снял верхнюю одежду, обнажив мускулистую грудь. Пот струился по его телу, совершенно не вязавшись с его изнеженной внешностью. Чжань Чжихань вспомнил, как маленькая монахиня упоминала, что у него на спине рана, и бросил взгляд туда — действительно, на спине Чжань Хуайчуня оставались шрамы, хотя уже почти незаметные.
— Как ты получил эту рану на спине? — спросил Чжань Чжихань после того, как они оба переоделись и освежились, спокойно попивая чай.
— В тот раз соврал ей, будто она убила живое существо, и она меня толкнула. Я неудачно ударился, — после небольшого раздумья ответил Чжань Хуайчунь и, бросив взгляд на брата, небрежно добавил: — Брат, я вчера всё обдумал. Я дал обещание наставнице Айюй заботиться о ней и не могу теперь бросить её на полпути. Она же такая глупенькая — боюсь, в поместье её обидят. Лучше пусть остаётся служанкой у меня.
Чжань Чжихань дунул на чай и спокойно возразил:
— Но она сама согласилась переехать в поместье. Зачем тебе тогда беспокоиться? Не волнуйся, я распоряжусь — никто не посмеет её обижать.
— Она согласилась только потому, что испугалась тебя! Разве ты не слышал, как сначала она отказывалась уезжать? — раздражённо парировал Чжань Хуайчунь.
— А откуда ты знаешь, что она не передумала из-за условий, которые я ей предложил? — Чжань Чжихань поставил чашку на стол и невозмутимо посмотрел на брата.
Он явно считал Айюй расчётливой особой и, соответственно, полагал, что брат просто попался на удочку. Чжань Хуайчунь вспыхнул от злости, вскочил на ноги и уставился на него:
— Брат, не думай, будто только ты один умён! Я прекрасно вижу, какая она на самом деле! Впрочем, думай что хочешь — мне всё равно. Но сейчас Айюй — моя служанка, и я оставлю её у себя, так что тебе нечего в это вмешиваться!
Чжань Чжихань поднял глаза:
— Значит, ты хочешь её содержать? Кормить, одевать, ухаживать? Но ведь она совсем не похожа на служанку в таком наряде.
— И что с того? Кто сказал, что служанка обязана ходить в лохмотьях? Моя служанка — и одевать её буду так, как мне нравится! — гордо заявил Чжань Хуайчунь.
Чжань Чжихань улыбнулся и посмотрел на младшего брата с таким теплом и одобрением, что тот почувствовал себя крайне неловко.
— Ты чего улыбаешься? — нахмурился Чжань Хуайчунь.
Чжань Чжихань встал, ласково положил руку ему на плечо и с ностальгией произнёс:
— Я ещё помню, как ты в детстве целыми днями бегал за мной, умоляя составить тебе компанию в твоих проделках. А теперь, гляди-ка, мой младший брат вырос — не только влюбился в женщину, но и научился её беречь и защищать. Не отрицай, подумай сам: разве ты так заботился о какой-нибудь другой женщине?
Чжань Хуайчунь фыркнул, увернулся от его руки и уставился в окно:
— Думай что хочешь. Всё равно я оставлю её служанкой.
Он ведь не может влюбиться в лысую! Просто жалеет её и считает забавной. Конечно, если брат перестанет возражать, Чжань Хуайчунь не станет спорить с таким заблуждением. А когда у Айюй отрастут волосы, он сам найдёт ей хорошего жениха — тогда брат и поймёт, какие у него на самом деле намерения.
— Молодые господа, завтрак готов, — доложил Чангуй за дверью.
— Принеси сюда, — ответил Чжань Чжихань и добавил, обращаясь к брату: — Сначала поешь, потом поговорим.
— Говорить не о чем. Не твоё это дело, — буркнул Чжань Хуайчунь и вышел, но не вернулся в двор Чанцинъюань, а, нахмурившись, сел за стол в гостиной, готовясь завтракать.
Чжань Чжихань не стал настаивать. Только после еды он спокойно произнёс:
— Брат, всё имущество рода Чжань нажито предками. Теперь на нас лежит ответственность за его сохранение и приумножение. Ты много страдал в детстве, поэтому все эти годы я старался не заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Но теперь у тебя появилась женщина — служанка или кто угодно ещё. Раз ты решил её баловать, значит, должен сам зарабатывать на неё. Я не собираюсь содержать твою женщину.
Чжань Хуайчунь, всё это время смотревший в окно, резко обернулся и уставился на брата холодным взглядом:
— Я и не просил тебя содержать мою женщину!
Чжань Чжихань во второй раз за сегодня улыбнулся — улыбка была мягкой, как весенний ветерок, но слова прозвучали беспощадно:
— Тогда чьи деньги ты сейчас тратишь?
— Я…
Чжань Хуайчунь хотел сказать, что тратит свои собственные сбережения, но, встретив пронзительный взгляд старшего брата, не смог продолжить. Даже если деньги были подарены родителями, разве это не то же самое, что жить за счёт брата?
Ведь он действительно ничего не зарабатывает сам.
Лицо Чжань Хуайчуня то вспыхивало от стыда, то бледнело. Под столом он сжал кулаки так, что костяшки побелели.
Все вокруг говорили, что он повеса, что живёт за счёт старшего брата. Чжань Хуайчунь знал об этом, но всегда пропускал мимо ушей. Он думал: «Мы же одна семья — зачем считать каждую монету? Брат справляется один, а если понадобится помощь — я и без напоминаний включусь». Но теперь его собственный брат прямо сказал ему: «Ты никчёмный…»
Раньше брат тоже называл его так, пытаясь заставить заняться делами, но тогда Чжань Хуайчунь легко отделывался шутками. Сейчас же брат упомянул женщину — и это было хуже любого оскорбления. Ответить было нечего.
Да, он может покупать ей вкусное и красивое, но даже деньги на собственные нужды — всё это дали ему родители или брат. Без них он бы ничего не имел. В детстве можно было не думать об этом и жить, как вздумается. Но теперь они оба взрослые. Старший брат женится, и он сам когда-нибудь женится. Неужели он будет всю жизнь жить за счёт брата? Что подумает его невестка? А его собственная жена?
Впервые Чжань Хуайчунь по-настоящему почувствовал, насколько он беспомощен.
— Я не хочу, чтобы ты содержал мою женщину, — твёрдо сказал он, подняв глаза. — И сам не хочу зависеть от тебя. Говори, что мне делать.
— Отлично. Раз ты готов трудиться, я не стану церемониться, — спокойно ответил Чжань Чжихань, будто между ними и не было никакого спора. — Весенний чай из Цзяннани уже прибыл. Завтра отправим партию в Цзинчэн. Собирайся — послезавтра отправляешься с обозом в Цзинчэн. Заодно проверишь наши лавки там. Я напишу Фэн Цзиню в Цзинъюань — он организует твоё проживание и будет сопровождать тебя по лавкам. Остальное — решай сам. Я верю в тебя. Если справишься хорошо, доход со всех столичных лавок за этот год пойдёт тебе. Можешь получать деньги напрямую из казначейства, без моего ведома.
— Ты давно всё это задумал, верно? — Чжань Хуайчунь почувствовал, что его подловили. — Ты же так чётко распределил задание!
Чжань Чжихань улыбнулся и налил ему чай:
— Просто совпадение. Я ведь не знал, что ты так увлечёшься той маленькой монахиней.
— Она уже вернулась в мир! И я вовсе не увлечён ею! — разозлился Чжань Хуайчунь, в последний раз объясняя, и встал, чтобы уйти.
— Ты возьмёшь её с собой в Цзинчэн? — спросил Чжань Чжихань, глядя ему вслед.
— Не твоё это дело! — бросил Чжань Хуайчунь, не оборачиваясь.
Автор примечает:
Почему же эта глава такая короткая? Потому что весь день автор думала только об ужине — о пельменях! От мыслей о них невозможно было сосредоточиться ни на чём другом. Такой повод вас устраивает? Хи-хи~
* * *
У рода Чжань в Цзинчэне было несколько заведений: гостиницы, рестораны, чайные, тканевые лавки и прочее. Помимо доставки товара, Чжань Хуайчуню предстояло многое проверить и решить в столице. «Далеко от императорского двора» — эта поговорка относилась не только к власти, но и к торговле. Владельцы могли назначать верных управляющих следить за делами вдали от дома, но полагаться на них безоговорочно было опасно: даже самый преданный человек со временем может замыслить что-то своё. Поэтому хозяева время от времени наведывались, чтобы лично оценить обстановку и сверить ожидаемую прибыль с реальной. Слишком большое расхождение — верный признак неладного.
Чжань Хуайчунь получил поручение утром и весь день провёл рядом с Чжань Чжиханем, наблюдая, как тот обходит лавки в уезде — своего рода экстренная подготовка. Приём гостей, проверка товаров, сверка книг — только на это ушло целый день. Обедали они на улице, а вернулись домой уже под вечер. Раньше Чжань Хуайчунь не хотел учиться, но раз уж принял решение — старался изо всех сил. Весь день он внимательно слушал, смотрел, запоминал, изрядно утомившись. От беззаботной жизни к напряжённой работе — тело выдержало, но голова уже не соображала. Вернувшись, он даже не стал разуваться, а сразу рухнул на ложе и уснул. Айюй переодела его.
Приглушённый свет лампы, он — в полусне, медленно закрывает глаза. Айюй тихо стоит у кровати и смотрит на него. Он ушёл с утра и вернулся только сейчас, так и не прислав ни единого послания. Она не знала, согласился ли старший господин оставить её. Хотелось спросить, но он так устал… Айюй промолчала. Если бы старший господин решил её увезти, уже прислали бы людей. Значит, всё в порядке?
На следующее утро, помогая Чжань Хуайчуню одеваться, Айюй наконец получила подтверждение: её действительно оставляют. Правда, сам Чжань Хуайчунь уезжает — в Цзинчэн по делам, и вернётся лишь через два месяца.
Айюй ничего не понимала в делах, поэтому просто слушала, что ей говорил Чжань Хуайчунь. И даже когда он ушёл, она всё ещё чувствовала себя растерянной.
Поскольку Чжань Хуайчунь сказал, что вернётся только вечером, Айюй, закончив уборку, пошла к Даньгуй и Данься и сообщила им новость.
— Молодой господин едет в Цзинчэн? — Даньгуй, разматывавшая нитки, остановилась и с любопытством спросила: — А тебя с собой возьмёт?
Айюй покачала головой:
— Не сказал. Зачем ему брать меня? Я ведь ничем не могу помочь.
— Как зачем? Ему же надо есть, одеваться, спать! Да и в дороге впервые — разве можно отправлять молодого господина без личной служанки? Чанъань может передавать поручения, но ухаживать за ним — это твоё дело! Уверена, он тебя возьмёт. Айюй, тебе так повезло! — Даньгуй обняла её за руку, завидуя и восхищаясь одновременно. — Представляешь, только приехала в дом, а уже в фаворе у молодого господина! И вот — поедешь с ним в столицу, в самое сердце Поднебесной! Там ведь гораздо богаче и оживлённее, чем в нашем уезде! Айюй, слушай, обязательно привези мне и Данься что-нибудь оттуда: шёлковые цветы, платочки, вкусные пирожные… У тебя ведь будут деньги! Если не привезёшь — посмотри, как я с тобой расправлюсь, когда вернёшься!
http://bllate.org/book/2389/262177
Готово:
