Сяо Циань переменился в лице, схватил Линь Жун за волосы, занес скальпель и попытался повторить то же самое, но в его плечо вонзилась пулевая ампула с наркотиком, прилетевшая откуда-то издалека.
Врачи и медсестры дружно подняли руки и отступили подальше. Телохранители семьи Вэнь быстро приблизились и освободили Сяо Жунхуаня от мягких пут.
Повеяло знакомым ароматом виски, и в тумане помутившегося сознания Сяо Жунхуань снова увидел знакомый силуэт.
Он тихо позвал:
— Седьмой господин…
Малыш 067, поехали домой.
Сяо Жунхуань не знал, сколько пробыл без сознания.
Когда он очнулся, то лежал в палате, пропахшей дезинфицирующим средством, одежда на нем была уже сменена, а ссадины на руках обработаны мазью.
— Очнулся? — теплая рука коснулась его лба, а от рукавов веяло слабым ароматом виски.
— …Седьмой господин.
— Мм, — отозвался Вэнь Шици, откинул одеяло и, коснувшись пальцами края одежды, потянул вверх. — Живот не болит?
— …Нет, — ответил Сяо Жунхуань, после чего развел руки в стороны, позволяя мужчине действовать дальше.
Одежду приподняли, обнажив мягкий белый живот юноши.
Ниже пупка Сяо Жунхуаня виднелась тонкая багровая царапина — судя по всему, оставленная тем самым скальпелем, — которая уже успела затянуться корочкой.
— Все в порядке, — Вэнь Шици опустил одежду и снова укрыл его.
Сяо Жунхуань посмотрел на свой живот и нерешительно спросил:
— С ним… все в порядке?
Под словом «он», разумеется, подразумевался ребенок в животе.
— Все хорошо, — ответил Вэнь Шици. — Врач сказал, что это был лишь сильный испуг, но признаков выкидыша нет. В последнее время нужно будет попить отвар для сохранения плода и избегать дальнейших потрясений.
— …Хорошо, — Сяо Жунхуань с облегчением выдохнул.
— Тетушка Линь в соседней палате, кроме пощечины по лицу и легкого нервного потрясения, с ней все в порядке, — поинтересовался Вэнь Шици. — Я приставил людей охранять её, хочешь навестить?
— … — Сяо Жунхуань замер.
Он вспомнил, как в той комнате Линь Жун смирилась с мыслью о его возможном выкидыше.
Честно говоря, в глубине души он испытывал некоторое разочарование.
Но он также мог понять Линь Жун: выбирая между еще не родившимся ребенком и их общими жизнями, она, разумеется, предпочла бы второе.
— …Давай сначала навестим маму, — произнес Сяо Жунхуань.
— Хорошо.
Вэнь Шици помог ему встать с постели.
У Сяо Жунхуаня были в основном поверхностные ушибы, и, не считая слабости, он чувствовал себя нормально.
Они быстро дошли до палаты, и дежуривший у дверей телохранитель открыл перед Сяо Жунхуанем дверь.
— Иди, — Вэнь Шици разжал поддерживавшую его руку. — Я подожду тебя снаружи.
То, что Вэнь Шици добровольно предоставил ему личное пространство, порядком удивило Сяо Жунхуаня.
Он кивнул:
— Хорошо.
Толкнув дверь и войдя внутрь, Сяо Жунхуань увидел Линь Жун с покрасневшими глазами и встревоженным лицом.
— Жунхуань! — увидев его, Линь Жун в несколько шагов подбежала к нему, обхватила руками его лицо: — Ты в порядке?.. Ты в порядке?..
— Всё хорошо, — Сяо Жунхуань с болью в сердце провел рукой по распухшей щеке матери, и внутри него вновь всколыхнулась жгучая ненависть к Сяо Цианю.
— Если бы ты тогда не ударил его, ничего бы этого не было, — посмотрела на него заплаканная Линь Жун. — Иначе он бы не затаил на тебя обиду… не поступил бы так с тобой…
— … — Сяо Жунхуань внезапно почувствовал всю абсурдность этих слов.
В первый раз Сяо Циань опоил его ради денег, во второй — уложил на операционный стол тоже ради денег.
Это было абсолютно не связано с тем, ударил ли Сяо Жунхуань Сяо Цианя или нет.
Сяо Жунхуань внезапно вспомнил то, что произошло ранее.
Тогда Сяо Циань уже заявил, что после проведения операции по прерыванию беременности его «чистеньким» передадут какому-то клиенту, которому он понадобился.
Если бы он действительно согласился на аборт, Сяо Циань, скорее всего, притащил бы его прямо к этому покупателю, пока он был еще не в силах сопротивляться.
Линь Жун не могла не понимать этого, и тем не менее она все равно требовала от него уступок.
— Как только ты поправишься, мы найдем какое-нибудь место и спрячемся… — заговорила Линь Жун. — Больше не зли его…
Сяо Жунхуань чувствовал, что мать сильно изменилась.
Она словно стала невероятно трусливой, и её реакция даже не походила на реакцию нормального человека.
…
Пробыв в палате совсем недолго, Сяо Жунхуань вышел наружу.
Он был подавлен, а в голове царил полный кавардак.
Однако Вэнь Шици, казалось, прекрасно понимал, чем тот удручен:
— Перед тем как все это произошло, тетушка Линь побывала с Сяо Цианем в отелях не меньше десяти раз, и, судя по всему, каждый раз её принуждали к этому.
— … — Сяо Жунхуань опешил.
Принуждали… это означало, что Сяо Циань снова изнасиловал Линь Жун.
Но он об этом совершенно ничего не знал…
— Тетушка Линь кажется лишь трехлетней пленницей в особняке Сяо Цианя, но на самом деле он надругался над ней уже два десятилетия назад. Сяо Циань успел сломить её волю, поэтому в его присутствии она теряет способность мыслить здраво.
Именно поэтому она и проявляла такие странные признаки покорности.
— … — Сяо Жунхуань не находил слов.
— Стоит ей столкнуться с Сяо Цианем, как она становится совершенно беспомощной, не говоря уже о том, чтобы защитить тебя, — Вэнь Шици легонько сжал кончики его пальцев. — Но оставим это пока. Сяо Циань сейчас в подвале, хочешь с ним увидеться?
— … — Увидеться с Сяо Цианем?
— Я еще ничего с ним не делал и даже не начинал допрос о деталях, потому что пострадавший в этом деле — ты, поэтому тебе и решать, о чем спрашивать и как с ним поступить.
— … — Честно говоря, о тех проблемах, о которых говорил Вэнь Шици, Сяо Жунхуань даже не задумывался.
Вэнь Шици, казалось, изначально предвидел, что ответа не последует:
— …Конечно, если потребуется, я могу разобраться со всем сам, как делал это раньше.
Сяо Жунхуань поднял глаза и некоторое время молча смотрел на мужчину.
И правда, если бы это произошло в прежние времена, ему бы даже не пришлось забивать себе голову подобными мелочами — ему нужно было бы лишь спокойно залечивать раны, а после выздоровления узнать, что обидчика постигла ужасная участь.
Помолчав, Сяо Жунхуань произнес:
— Я хочу сначала задать ему пару вопросов… а потом уже принять решение.
— Мм, — согласился Вэнь Шици и повел его вниз.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, во всем больничном здании находились только телохранители семьи Вэнь да несколько врачей с медсестрами. Сел в лифт, они быстро спустились на первый подземный этаж.
Еще издалека Сяо Жунхуань услышал голос отца:
— Вы вообще кто такие? Зачем меня сюда притащили? Советую не совать нос не в свои дела…
Сяо Жунхуань предполагал, что Вэнь Шици еще не появлялся перед отцом, иначе тот не стал бы так нагло и безрассудно орать.
Телохранитель открыл перед ними дверь, и Вэнь Шици с Сяо Жунхуанем вошли внутрь.
Стоило Сяо Цианю увидеть обоих, как на его лице застыло выражение крайнего изумления, после чего он разразился площадной бранью в адрес Сяо Жунхуаня:
— Сяо Жунхуань! Ты, бессовестная шлюха, продающая свою задницу! Ты меня обманул! Ты ведь давным-давно спутался с Вэнь Шици…
— Я не… — машинально попытался опровергнуть обвинения Сяо Жунхуань.
Сяо Циань, разумеется, даже не слушал его и тут же перевел взгляд на Вэнь Шици:
— Я говорю тебе: Сяо Жунхуань — мой сын, он инвалид, и я его законный опекун! Сколько бы ему ни было лет, я имею полное право распоряжаться им и тем более ребенком в его животе! Все, что я делаю, абсолютно законно! И не думай применить здесь те методы, которыми вы разрушили семью Шэнь…
— Дядя Сяо, — невозмутимо произнес Вэнь Шици. — Вы действительно считаете, что в семье Сяо осталось хоть что-то, ради чего мне стоило бы тратить силы на её уничтожение?
— … — Лицо Сяо Цианя мгновенно переменилось, грудь тяжело задымалась, но вымолвить он ничего не смог.
Вэнь Шици усадил Сяо Жунхуаня на стул напротив Сяо Цианя.
— Жунхуань говорит, что у него есть несколько вопросов к тебе.
— Щенок посмел задавать вопросы отцу! — истерически завопил Сяо Циань. — Совсем от рук отбился этот ублюдок!
Сердце Сяо Жунхуаня наполовину окаменело.
— Отвечаешь — и можешь быть свободен, — холодно бросил Вэнь Шици.
Мужчина прекрасно владел искусством переговоров и отлично знал, на какие рычаги нужно надавить, чтобы заставить человека говорить.
— … — Предсказуемо, что выражение лица сидевшего напротив Сяо Цианя слегка смягчилось.
С нетерпением бросив взгляд на сына, Сяо Циань прорычал:
— Быстрее спрашивай!
— Ты… — Сяо Жунхуань смотрел на знакомое и в то же время чужое лицо; он больше не хотел называть этого человека отцом. — …Чем раньше ты шантажировал мою маму?
— Разумеется, тобой! — Сяо Циань посмотрел на него как на идиота. — Я угрожал ей, что если она не будет послушно подчиняться, то я прикажу тебя похитить. В конце концов, ты всё равно каждый день либо в школе, либо дома, похитить тебя — плевое дело…
— Ты врал ей! Независимо от того, слушалась она тебя или нет, ты все равно собирался меня похитить!
— Верно! Я собирался тебя похитить! Ты стоишь миллионы, почему бы мне не похитить тебя?! — усмехнулся Сяо Циань. — Но перед тем как похитить тебя, я хотел как следует поизмываться над Линь Жун! Ведь она моя вещь! Почему бы мне не сорвать на ней злость? Ишь чего удумала — еще смела выдвигать мне условия!
— … — Сяо Жунхуаня от этих слов едва не затрясло от ярости.
Сяо Циань ухмыльнулся:
— Жунхуань, да ты же настоящее золотое сокровище! Если Вэнь Шици от тебя откажется, найдется уйма желающих. Ты ударил меня, а я не мог причинить тебе вреда, так что, разумеется, мне оставалось только поиздеваться над Линь Жун…
Слушать это дальше Сяо Жунхуань был не в силах. Крепко сжав кулаки, он прервал Сяо Цианя:
— Кто хотел меня купить?
— … — На этот раз Сяо Циань ответил не сразу, лишь оскалился, обнажив ряд белых зубов: — А вот не скажу…
— … — Задав все вопросы, Сяо Жунхуань поднялся с места со словами, что уходит.
— Не думайте, что я не знаю! Вы и не собирались меня отпускать! — злобно усмехнулся Сяо Циань. — Ну и пусть я умру, но Жунхуань, тебе с мамочкой лучше впредь ходить оглядываясь… Иначе в один прекрасный день вас кто-нибудь похитит прямо на улице и запросто утащит в притон, устроив премиальный пакетик мать-и-сын на одной кровати…
Сяо Жунхуаня едва не вывернуло от тошноты. Он очень хотел врезать Сяо Цианю, но накатившая волна дурноты оказалась сильнее. Сорвавшись с места, он выбежал из комнаты и склонился над урной для мусора, начиная истошно давиться.
Его долго тошнило, пока желудок не опустел окончательно.
Вэнь Шици, молча стоявший рядом, вовремя протянул ему стакан с лимонной водой.
— Прополощи рот.
— …Спасибо, Седьмой господин.
Взяв стакан, он прополоскал рот и, наконец полностью подавив подступающую тошноту, произнес:
— Седьмой господин… Сделайте что-нибудь с моим отц… с делом Сяо Цианя.
— Хорошо, — Вэнь Шици ни капли не удивился этой просьбе.
Сяо Жунхуань, разумеется, не смог бы собственными руками расправиться с собственным отцом.
Сидевший в комнате Сяо Циань вдруг снова подал голос:
— Сяо Жунхуань! Ты говоришь, что вы не в сговоре и что раньше не обманывали меня, тогда ответь мне! Почему стоило тебе только позвонить, как люди семьи Вэнь… мпф-мпф-мпф!!!
Рот Сяо Цианя в комнате чем-то заткнули, и мгновенно все стихло.
— … — Сяо Жунхуань стоял на месте, пальцы его крепче сжали стакан с лимонной водой.
— Мертвая утка, а всё норовит поспорить, — невозмутимо произнес Вэнь Шици, после чего перевел взгляд на Сяо Жунхуаня.
В глазах мужчины светилась нежность, словно он вовсе не заметил побелевших от слишком сильного напряжения пальцев Сяо Жунхуаня.
Вэнь Шици погладил его по макушке, затем склонился и поцеловал в лоб, тихо шепнув прямо на ухо:
— Малыш, поехали домой.
Какая участь в конце концов постигла Сяо Цианя, Сяо Жунхуань не знал.
Проспав всю ночь в больнице в одиночестве, на следующий день он вернулся домой вместе с Вэнь Шици.
Линь Жун со слезами на глазах наблюдала, как он оформляет выписку, как мужчина любовно приобнимает его за плечи, и, несмотря на написанное на лице полное несогласие, так и не произнесла ни слова.
Лишь когда он уже собрался садиться в машину, Линь Жун не выдержала, подбежала и попыталась оттащить его от мужчины:
— Вэнь Ши… Он угрожает тебе?
Сяо Жунхуань без малейших колебаний ответил:
— Нет.
— Жунхуань, пусть он и спас нас, но… — заговорила Линь Жун. — Ты не должен поддаваться его уговорам, его истинные намерения… Жунхуань… он…
— Это неважно, — прервал мать Сяо Жунхуань. — Седьмой господин спас нас, и этого достаточно.
— … — Линь Жун помолчала какое-то время, глядя на него, и в конце концов лишь сжала его ладонь: — Звони маме почаще.
— Хорошо.
— Раз в неделю… запомни… обязательно, — у Линь Жун снова покраснели глаза. — Если я не дождусь твоего звонка, я пойду в полицию…
— Хорошо, я буду помнить, — Сяо Жунхуань погладил мать по руке. — Не переживайте.
Он подумал: если действительно настанет день, когда он не сможет позвонить, все будет уже далеко не так просто.
— Ладно… — Линь Жун с тяжелым сердцем разжала руку.
Попрощавшись с матерью, Сяо Жунхуань сел в машину и поехал домой.
— Седьмой господин, — пейзаж за окном мелькал с бешеной скоростью, и Сяо Жунхуань как бы между прочим начал разговор: — Вы ведь знали о возвращении моего отца на родину заранее?
— … — Вэнь Шици на секунду замолчал, а затем ответил:
— Да.
— И когда же он вернулся?
— За пару дней до того, как я позволил тебе уйти, — мужчина отвечал с абсолютной невозмутимостью, словно они вели самую обыкновенную беседу. — Я знал, что его компании нужны деньги, я знал, что он шантажирует твою мать, и я же знал, что позже он отправился искать врача из психиатрической больницы.
— Вот как… — Сяо Жунхуань больше ничего не сказал.
За окном быстро проносился монотонный пейзаж, и вскоре его веки тяжело опустились, а длинные ресницы мелко задрожали в такт покачиваниям автомобиля, словно он смертельно устал.
Спустя неизвестное время скорость машины уменьшилась.
Белые кованые ворота распахнулись в обе стороны, стоявшая по бокам охрана почтительно склонила головы, и машина въехала на тенистую аллею, открывая взору знакомое поместье семьи Вэнь.
Сяо Жунхуань полусонно приоткрыл глаза, и теплое прикосновение поцелуя легло на его ухо.
— С возвращением домой, Жунхуань.
…
Вскоре те немногие личные вещи Сяо Жунхуаня, что оставались в доме у Линь Жун, вместе с художественными принадлежностями были перевезены обратно в особняк Вэнь.
Вэнь Шици специально оборудовал для него новую студию.
Передняя стена студии представляла собой панорамное окно, выходящее на сад семьи Вэнь; в комнате было прекрасное освещение, просторное пространство и всё необходимое.
Сейчас стояло лето, и, бросив взгляд вниз, можно было любоваться самыми разнообразными сезонными цветами, цветущими в саду.
— Я слышал, темой вашего нынешнего конкурса стали цветы, поэтому я специально выбрал это место, — Вэнь Шици стоял вместе с ним у панорамного окна, глядя на буйство красок внизу. — Если понадобятся какие-то другие цветы, можешь сказать дядюшке У, я велю их принести.
— Хорошо… — Сяо Жунхуань прекрасно понимал все старания мужчины.
На самом деле у него уже была отдельная студия в особняке Вэнь — там тоже было отлично светло и имелось всё нужное, однако та комната располагалась в более уединенном месте, откуда сад не просматривался.
Это же помещение мужчина, очевидно, обустроил совсем недавно и специально для него.
Оторвав взгляд от сада, он повернулся к мужчине:
— …Спасибо, Седьмой господин.
На Сяо Жунхуане сегодня была белая футболка с принтом в виде маленького бурого медвежонка, из-за чего он выглядел еще моложе. Его светлая кожа излучала здоровый румянец под лучами солнца, сейчас он слегка приподнял подбородок, и в его ясных, контрастных глазах отражался силуэт мужчины, делая его похожим на кого-то мягкого и лучезарного.
Вэнь Шици дрогнул сердцем и, не в силах сдержаться, наклонился и впился в его губы поцелуем.
Сяо Жунхуань машинально отступил на полшага назад, но его тут же крепко обхватила за талию сильная рука, не оставляя выбора, кроме как запрокинуть голову и принимать этот несколько властный поцелуй.
Когда всё закончилось, Сяо Жунхуань тяжело дышал, а его шея и мочки ушей покраснели.
Вэнь Шици не выпускал его из объятий, глядя на его припухшие губы, и с беззаботным видом ответил на недавнюю благодарность:
— Не нужно со мной церемониться.
— …Угу, — сбитым дыханием отозвался Сяо Жунхуань, стараясь унять бешеный пульс.
— Краски, которые ты купил, пока жил у тетушки Линь, больше не используй. Неизвестно, какие химикаты туда добавили, это вредно для ребенка.
— …Хорошо, — Сяо Жунхуань заметил тот новенький набор красок еще когда только вошел в комнату, и даже по одной лишь упаковке было понятно, что они стоят целое состояние.
— Братец! — раздался за дверью голос Вэнь Жана. — Вы чего так долго целуетесь, даже после того как закончили? Что, собрались здесь любовью заняться? У меня уже ноги отваливаются стоять! Пока вы закончите трахаться, я превращусь в инвалида!
Дверь в студию была распахнута настежь, и Вэнь Жан, судя по всему, прекрасно всё видел с самого начала.
— … — Сяо Жунхуаня мгновенно бросило в жар с головы до ног, и он поспешно заерзал, пытаясь высвободиться из объятий Вэнь Шици.
Вэнь Шици с явным неудовольствием отпустил его и раздраженно бросил:
— Ладно, заходи.
Вэнь Жан пропустил помрачневшее лицо брата мимо ушей, задрал нос и, насвистывая себе под нос веселый мотивчик, шагнул внутрь.
Сяо Жунхуань поднял глаза и к своему удивлению помимо Вэнь Жана увидел еще одного знакомого человека.
— Гу Инь?
Гу Инь шел следом за Вэнь Жаном в неброской белой рубашке и черных брюках, подчеркивавших его отличную фигуру.
Только… по какой-то причине уголок глаза и угол рта Гу Иня были покрыты большими синяками.
— Привет, Жунхуань, — непринужденно поприветствовал его Гу Инь, но во время разговора неловко задел ранку на губе и тут же с шипением втянул воздух.
Сяо Жунхуалю даже смотреть на это было больно:
— …Что у тебя с лицом?
— Подрался с кое-кем.
Гу Инь по привычке попытался улыбнуться, но вновь задел разбитый угол рта и скривился от боли.
Вэнь Жан с явным злорадством наблюдал за этим со стороны, а потом снова задрал подбородок.
— Ой, Гу Инь, ну и страшный же ты у меня сейчас! Просто позорище, глаза режет!
— … — Гу Инь мысленно выругался, гадая, кто же его так разукрасил, но вслух послушно поклонился своему господину-спонсору и льстиво произнес: — Юный господин Вэнь во всем прав! Завтра же пойду делать пластическую операцию за восемьдесят восемь миллионов восемьсот восемьдесят восемь тысяч, гарантирую, что за день превращусь в Дэниела Ву, только вот насчет денег на операцию…
Гу Инь скорчил жалобную мордашку:
— Подайте, юный господин Вэнь, сколько не жалко?
— Тьфу! — Вэнь Жан без тени смущения закатил глаза. — Дам тебе восемь юаней! Купи себе красок закрасить синяки!
— … — Гу Инь тихо заныл и молча встал обратно за спиной своего благодетеля.
Растерянный взгляд Сяо Жунхуаня метался между ними двумя, совершенно не понимая, что здесь происходит.
— Вэнь Жан, — не выдержал Вэнь Шици. — Ты заявился сюда исключительно ради того, чтобы пофлиртовать?
— Тьфу-тьфу-тьфу, вовсе нет. — С этими словами Вэнь Жан нахмурился, демонстрируя крайнее раздражение. — Всё из-за тебя! С чего это ты вдруг предложил мэру узаконить однополые браки? Теперь на улице настоящий взрыв! Старик звонил мне уже раз десять, пытаясь узнать, правда ли это!
Сяо Жунхуань опешил.
Хотя гомосексуализм в нынешнюю эпоху уже не был чем-то шокирующим, на что все глазели бы с удивлением, в государстве А, где он жил, однополые браки до сих пор не были закреплены в законодательстве.
Вэнь Шици отнесся к этому без особого трепета:
— Я не первый, кто это предложил.
— Но ты же Вэнь Шици! Если предложение исходит от тебя, остальные будут голосовать оглядываясь на твое мнение! Легализация однополых браков — дело решенное на девяносто девять процентов, — завопил Вэнь Жан. — Старик теперь допытывается у меня, не собираешься ли ты притащить домой мужика в качестве законной жены!
Произнося это, Вэнь Жан бросил косой взгляд на Сяо Жунхуаня.
— … — Сяо Жунхуань крепко сжал пальцы в кулаки.
В его голове царил полный хаос.
Почему Вэнь Шици вдруг заговорил о легализации однополых браков?
http://bllate.org/book/23824/2697379
Готово: