В офисе «Шигуан Цзаоу» У Совэй размашисто делал пометки маркером на распечатанном эскизе. Шорох наконечника по бумаге смешивался с ворчанием старика Чжана:
— Бюджет по заказу Чэн Юаня урезан до предела, а требований — куча. Они что, думают, деньги с неба падают?
— С крупными клиентами всегда так, — У Совэй даже головы не поднял, поставив жирный крест на краю облачного узора. — Здесь надо подтянуть, слишком рыхло.
Едва он договорил, телефон на углу стола завибрировал. У Совэй взял его и увидел сообщение от Чи Чэна, словно кусок льда, брошенный прямо в глаза: Приезжай в офис, нужно уточнить детали.
— Черт, — тихо выругался У Совэй и с грохотом бросил телефон на стол. — Разве не по почте обещали прислать?
Старик Чжан заглянул в экран:
— Что случилось? В «Чэнъюань Групп» новые требования?
— Кто бы сомневался, они же заказчики, — У Совэй поднялся, сжимая в руках телефон, и набросил на плечо холщовую сумку. Ремень больно впился в ключицу. — Клиент всегда прав. Сгоняю туда и вернусь, пока поправь чертеж по моим меткам.
Его мопед быстро петлял в потоке машин. Ветер задувал за шиворот, холодя шею. У Совэй крутил ручку газа и бурчал себе под нос:
— Что там еще менять? На чертеже же все четко расписано.
Но в зеркале заднего вида отражалось его собственное лицо: кончики ушей покраснели, будто обожженные солнцем, а в голове помимо воли всплывал образ Чи Чэна — расстегнутый воротник, глубокий темный взгляд и то самое липкое, тягучее внимание, от которого становилось не по себе.
Администратор в холле небоскреба «Чэнъюань» уже узнала его, поэтому не стала звонить, а просто указала на лифт:
— Господин Чи младший ждет вас в кабинете.
У Совэй замер перед дверью из матового стекла, глубоко вдохнул и постучал. Изнутри донеслось Войдите — голос звучал еще ниже, чем в прошлый раз, и в нем улавливалась едва заметная усмешка.
Когда он толкнул дверь, Чи Чэн сидел, откинувшись на спинку кресла, и крутил в пальцах черную гелевую ручку. Его взгляд, не отрываясь, следил за вошедшим. Линия челюсти при свете солнца казалась твердой, как камень, верхние пуговицы черной рубашки были расстегнуты, открывая глубокую впадину ключиц.
Чи Чэн кивнул на диван:
— Садись.
У Совэй присел на край, крепко сжимая сумку на коленях. Костяшки его пальцев побелели:
— Господин Чи, что именно нужно подправить?
Чи Чэн слегка приподнял подбородок и постучал пальцами по столу:
— Хороший эскиз.
— Спасибо, — У Совэй достал блокнот. — Так что именно изменить? Я запишу.
Не успел он приготовиться к записи, как услышал:
— Металлическая рама слишком жесткая, облачный узор — чересчур мягкий.
— А? — У Совэй опешил. — Но вы же просили сочетание традиций и дерзости? Жесткость — это дерзость, мягкость — традиции...
— Я о том, — Чи Чэн внезапно подался вперед, упершись локтями в стол, и его взгляд, словно сеть, накрыл У Совэя, — что это слишком похоже на тебя.
Лицо У Совэя мгновенно вспыхнуло, ручка едва не выпала из рук:
— Что вы имеете в виду, господин Чи?
— Ничего особенного, — Чи Чэн тихо усмехнулся, и в его голосе проскользнула хрипотца. — Просто подумал: если включить лампу, холодный блеск металла на фоне теплого света облачного узора будет точь-в-точь как... твое покрасневшее лицо.
У Совэй чуть не подскочил на диване, а уши горели так, будто из них вот-вот брызнет кровь:
— Господин Чи, давайте к делу!
Чи Чэн наконец поднял глаза, медленно скользнув взглядом по нему — от растрепанных волос до потертых джинсов, — и остановился на руках, сжимающих ремень сумки:
— Изгиб металлической рамы слишком крутой, сломается.
— Нет, там высокопрочный сплав, — тут же выпалил У Совэй, тараторя, словно оправдываясь. — Я проверял параметры, нагрузка...
— Я про эстетику, — перебил его Чи Чэн, постукивая пальцами по столешнице. — Слишком жестко, как кусок железной плиты, не хватает жизни.
Он помолчал и перевел взгляд на расстегнутую джинсовку У Совэя:
— Как твоя одежда: выглядит мешковато, но на самом деле...
— Господин Чи! — У Совэй резко вскинул голову, уши горели огнем. — Давайте о дизайне!
Чи Чэн тихо рассмеялся, больше не дразня его, и открыл эскиз на экране:
— Края облачного узора, слишком расплывчато.
Он обвел курсором область на экране:
— Сузить на треть, как... как у тебя на рукавах.
У Совэй инстинктивно опустил взгляд. Его рукава были закатаны до локтей, обнажая светлую кожу, края действительно выглядели аккуратно. Он прикусил губу, оставив на ней едва заметный след:
— Понял.
— Узор на основании лампы, — курсор Чи Чэна переместился. — Слишком глубокий, выглядит тяжеловесно.
— Это...
— Я знаю, что это стилизованный шип-паз, — перебил его Чи Чэн, глядя с прищуром. — Но выглядит как след от пальцев. Неэстетично.
У Совэя бросило в жар. Он схватил свою сумку, готовый уйти. Это уже не обсуждение дизайна, он явно намекает на что-то непристойное!
— Куда спешишь? — Чи Чэн снова откинулся на спинку, вертя ручку. — Исправишь и принесешь, обсудим лично, чтобы снова ничего не перепутал.
— Можно по почте...
— Я сказал лично, — Чи Чэн поднял глаза, и в его взгляде застыл холод, от которого стало трудно дышать. — Не расслышал?
У Совэй, упрямо вздернув подбородок, посмотрел в ответ:
— Расслышал. Но если господин Чи намерен придираться...
— Похож я на такого человека? — Чи Чэн изогнул бровь, в уголках губ заиграла дерзкая усмешка. — Или, может, это ты нервничаешь?
— С чего бы мне нервничать! — У Совэй едва не подпрыгнул. — Исправлю!
Он развернулся и зашагал к выходу так быстро, будто под ногами горела земля. Проходя мимо рабочего стола, он чувствовал этот взгляд — словно гвоздь, вонзившийся в спину; он скользил от плеч к пояснице и, наконец, замер на...
У Совэй прибавил шагу. Ремень сумки терся о джинсы, вызывая неприятное раздражение. В душе кипели ярость и растерянность — чего именно добивается этот Чи Чэн?
Дверь с грохотом закрылась. Чи Чэн снова откинулся на спинку кресла, ручка замерла. Он пару секунд смотрел на дверь, затем тихо рассмеялся, взял телефон и быстро набрал сообщение: Исправь до конца дня, вечером буду ждать тебя внизу, поужинаем.
Отправив, он понял, что не смог скрыть нетерпения. Цыкнув, он бросил телефон на стол и снова посмотрел на эскиз: холодный свет, окутывающий тепло-желтые тона, был точь-в-точь как покрасневшие уши У Совэя.
В коридоре телефон У Совэя завибрировал. Он достал его, замер на месте, долго вглядываясь в строчки, а затем со всей силы пнул стену. Выругавшись «псих», он все же замедлил шаг.
Солнечный свет пробивался сквозь окна коридора, оставляя на его одежде дрожащие пятна — точно так же, как и его смятенное сердце.
Когда У Совэй ворвался в офис «Шигуан Цзаоу», ремень сумки врезался в плечо, а дверь с грохотом ударилась о косяк.
Старик Чжан, зевая перед монитором, чуть не проткнул бумагу маркером, увидев вздувшуюся на виске У Совэя вену:
— Что случилось? Тот «будда» из Чэнъюаня снова палки в колеса вставляет?
— Палки в колеса — это еще мягко сказано!
У Совэй швырнул сумку на стол, молния расстегнулась, эскиз выскользнул, края свернулись в волну:
— Говорит, металлическая рама твердая, как железная плита, облака расплылись, как нечесаные волосы, даже узор на основании ему глубокий! Почему он сразу не сказал, что эту лампу надо разбить, чтобы послушать звон?
Ругаясь, он схватился за стилус. Экран загорелся, У Совэй уставился на края облачного узора. Пальцы напряглись, стилус с шорохом заскользил по планшету, безжалостно сужая изгибы на треть, затем он приглушил яркость узора на основании, бормоча под нос:
— Сузить! Сделать четким, как мои рукава! Светлее! Чтобы в нем можно было отразиться!
Старик Чжан заглянул через плечо и, увидев, как у У Совэя покраснели уголки глаз, а в линиях появилась не просто дерзость, а какая-то острая, упрямая решимость, не сдержал улыбки:
— Ты не эскиз правишь, ты с Чи Чэном бодаешься.
У Совэй промолчал, его пальцы летали еще быстрее. Солнце пробивалось сквозь жалюзи, расчерчивая его руки на светлые и темные полосы, которые дрожали при каждом движении. Когда он наконец погасил экран, небо за окном уже окрасилось в чернильные тона. В офисе осталась гореть только лампа на его столе. Ровно шесть часов.
Телефон завибрировал. Сообщение от Чи Чэна, словно кусок льда: Исправил?
У Совэй закатил глаза и сухо ответил: Да.
Едва он заблокировал экран, телефон снова завибрировал: Спускайся, я внизу.
— Черт! — прошипел он, схватил сумку и бросился к выходу.
В зеркале лифта он увидел свои волосы, растрепанные, будто после урагана, и уши, красные до боли. Он дернул воротник рубашки, пытаясь скрыть смущение, и вгляделся в собственное отражение.
http://bllate.org/book/23812/2694383
Готово:
