Каждый раз, когда она заводила об этом речь, он уклонялся от ответа — точь-в-точь как тот самый негодяй, что держит девушек «на всякий случай»!
Она возмущённо фыркнула:
— Какую обувь я ношу, тебя не касается!
Хэ Минь на миг замолчал, затем одной рукой обхватил её за подколенник, перекинул через плечо и тут же стянул с неё туфли, швырнув их на пол.
Среди её испуганного вскрика он медленно и низко произнёс:
— А если я скажу, что это касается меня?
...
Да ну его к чёрту!
Как бы ни менялся его образ, по сути он оставался всё тем же мерзавцем, который без зазрения совести болтает подобные вещи девушкам!
Жуань Цзыцинь просидела в классе ещё некоторое время, пока постепенно не уняла злость.
Но, вспоминая сейчас, она вдруг осознала, что раньше упустила важную деталь.
В тот день, после мероприятия, когда Хэ Минь выбросил её туфли, он носил её на плечах целых два часа.
Но ведь он приехал на внедорожном мотоцикле! Почему бы просто не посадить её на него и не уехать? Зачем мучиться, таская на себе?
Да и сцена эта вовсе не входила в оригинальный сюжет книги. Нет никакой необходимости следовать канону. Откуда тогда такая нелогичная поступь?
Неужели в сюжете «исполнителя задания» она и Хэ Минь тоже главные герои, у которых есть собственные фиксированные сцены?
После того мероприятия все девушки, принимавшие в нём участие, одна за другой загадочным образом заболели.
Одна сломала ногу, споткнувшись на ровном месте. Другая попала в аварию и осталась парализованной…
В общем, ни одна из них так и не вернулась в школу.
Теперь, вспоминая об этом, Жуань Цзыцинь по-прежнему ощущала странность и загадочность случившегося.
Впрочем, эти второстепенные персонажи появлялись лишь раз и больше не возвращались. Искать их следы было практически невозможно.
.
С приближением промежуточных экзаменов почти на каждом уроке проводили пробные тесты.
Сначала весь класс возмущался, но постепенно привык и даже начал шутить, какая контрольная была «слишком доброй».
— Ты знаешь третью задачу? Я… я её решил!
— Да ладно тебе хвастаться! Её даже Цзыцинь решила, а ты радуешься?
— А? Но ведь Цзыцинь на том уроке вообще не была! Как она могла решить?
Жуань Цзыцинь не собиралась отвечать, пока кто-то особенно бесцеремонный не спросил:
— Может, Гу Хань объяснил тебе, или Хэ Минь подсказал вопросы?
Не успела она ответить, как Шэнь Цинлин уже решительно вступилась:
— Не говорите так! Цзыцинь всё сделала сама. Гу Хань не давал ей занятий, а Хэ Минь не мог раскрыть задания, верно?
Шэнь Цинлин выглядела очень невинно — типичное лицо школьной первой любви.
На таком лице, с такими глазами, моргающими в ожидании ответа, любой бы растаял и выложил всю правду.
Но у Жуань Цзыцинь сердца не было.
Она слишком хорошо знала этот мир и сразу уловила истинный замысел Шэнь Цинлин.
Раз Шэнь Цинлин хотела воспользоваться моментом и получить ответ, Жуань Цзыцинь решила ей угодить.
— Задания? Конечно, я решила сама. Хотя отец Гу Ханя действительно предлагал ему помочь мне с учёбой. Но…
Жуань Цзыцинь томительно затянула паузу, наблюдая за напряжением в глазах Шэнь Цинлин, и лишь потом улыбнулась:
— Он не отказался. Значит, согласился. Кто знает, может, завтра уже начнёт со мной заниматься. А Хэ Минь… вы же удивлялись, почему я так долго носила экзаменационные листы? Он действительно пытался подсказать мне ключевые темы, но не раскрыл сами задания, конечно.
Второй номер с передней парты резко обернулся, держа в руках контрольную:
— Хэ Минь подсказал тебе темы? Да никогда в жизни! Ты же не Шэнь Цинлин!
Жуань Цзыцинь безразлично пожала плечами:
— Возможно, он просто перепутал меня с кем-то. Бывает, когда человек болен.
Сплетни в классе буквально слились в единый гул.
Кого же на самом деле любит Хэ Минь?
Нет, подождите… Хэ Минь — фигня! Главное — Гу Хань! Ведь он терпеть не может глупых и ленивых. Как он вообще может давать занятия Жуань Цзыцинь?
Очевидно, недавние успехи Жуань Цзыцинь на уроках ещё не изменили мнение большинства о ней.
И неудивительно: эти ярлыки были даны ей самим оригинальным сюжетом. Как легко сбросить их этим второстепенным персонажам?
В глазах Шэнь Цинлин мелькнул испуг:
— Правда?
Жуань Цзыцинь почувствовала укол жалости, но менять решение не собиралась:
— Ну конечно. Разве одноклассники не должны помогать друг другу?
Она натянула фальшивую улыбку и прошептала про себя: «Самая милая в мире Жуань Цзыцинь испортилась. Её надо отшлёпать».
Любопытные одноклассники не так-то просто отстали.
Кто-то захотел докопаться до истины и как раз в этот момент увидел, как Гу Хань вошёл в класс:
— Эй, Хань! Правда ли, что ты будешь заниматься с Цзыцинь?
Гу Хань остановился:
— Кто это сказал?
Толпа тут же указала пальцем:
— Сама Цзыцинь!
Гу Хань перевёл взгляд на неё, в глазах читался явный вопрос:
— …Правда?
Жуань Цзыцинь натянуто улыбнулась и начала собирать учебники.
— Товарищи! У меня тут сенсация! Не знаю, стоит ли рассказывать…
Голос ворвался в класс раньше самого человека:
— Только что Цзыцинь дала Хэ Миню пощёчину! Прямо сейчас, в медпункте! Восьмиклассница Сяомань сказала, что ученица третьего класса слышала от Сяоцзин из первого, как…
Человек вбежал в класс с воодушевлённым лицом, но, увидев обстановку и выражение лица самой Жуань Цзыцинь, мгновенно сник. Последние три слова он почти прохрипел.
Что происходит?
Разве речь не шла об учёбе? С каких пор это превратилось в драку?
Все взгляды повернулись к Жуань Цзыцинь.
Посол дружбы и взаимопомощи в классе старалась сохранять спокойствие:
— А, это… Хэ Минь просто объяснял мне ключевые темы. Я подумала, он раскрыл задания… Всё недоразумение.
Этот эпизод должен был остаться просто курьёзом.
Но, к несчастью, слух долетел до ушей учителя математики.
И тот, не раздумывая, взял контрольные работы Жуань Цзыцинь и Хэ Миня — с почти одинаковыми баллами — и начал «проповедовать» другим педагогам.
Учителя были поражены: оказывается, Хэ Минь так здорово помогает одноклассникам, а Жуань Цзыцинь — такой способный ученик!
Один педагог даже обрадовался:
— Если Цзыцинь подтянулась, значит, и остальные смогут! Видимо, экзамены и дополнительные занятия действительно работают!
В результате в течение следующих двух дней количество тестов резко возросло, а на каждом уроке появился специальный блок «Разбор заданий отличниками».
Эти «отличники» чаще всего были Хэ Минь, реже — Гу Хань.
А во время самих экзаменов учителя стали передавать стопки контрольных именно Жуань Цзыцинь, чтобы она раздавала их классу.
Как простая ученица, она несла на себе непосильную ношу и получала недобрые взгляды от всех предметных старост.
Жуань Цзыцинь возлагала всю вину на Хэ Миня.
Раздавая работы, она нарочно отбирала самые мятые или плохо напечатанные листы и вручала их ему.
Это была откровенная месть.
Она осуждала себя за это, но в то же время испытывала детскую, простую радость.
Промежуточные экзамены назначены на следующую среду.
Это один из двух самых важных экзаменов в семестре, поэтому все погрузились в напряжённую подготовку.
Несколько дней подряд уроки физкультуры отменяли — их занимали преподаватели физики, математики и английского.
И только спустя несколько дней кто-то вдруг осознал, что староста по физкультуре уже несколько дней не появлялся в школе.
Сегодня как раз был урок самостоятельной работы.
Жуань Цзыцинь решала задачу по математике.
Она думала, что, имея за плечами несколько экзаменов в университете, легко справится с программой одиннадцатого класса.
Но предыдущая пробная работа выявила несколько слабых мест, которые требовалось подтянуть.
На юге в это время года всё ещё стояла знойная погода.
Кондиционер в классе усердно гнал прохладу.
Температура идеально подходила для учёбы, для сна отстающих и, конечно, для сплетен.
Кто-то тайком проскользнул с задней двери и сунул что-то в руки одному из парней на последней парте.
Через минуту оттуда раздался оглушительный возглас:
— Чёрт возьми!!!
Все бездельники с задних парт тут же собрались вокруг, явно обсуждая что-то сенсационное.
Жуань Цзыцинь на секунду замерла, но тут же продолжила решать задачу.
Шум сзади нарастал, но никто не пытался его остановить.
В отличие от других классов, в седьмом не было старосты.
Говорили, что Жуань Тяньмин, их классный руководитель, хотел назначить старостой Хэ Миня за его успехи в учёбе, но администрация настаивала на Гу Хане из-за его семьи.
Но ни Хэ Минь, ни Гу Хань не выразили интереса к должности.
Жуань Тяньмин и администрация оказались в тупике и в итоге оставили пост вакантным.
Жуань Цзыцинь знала: так задумал автор оригинальной книги.
Образ Хэ Миня — замкнутый, слабый, подверженный издевательствам — не подходил для старосты. А характер Гу Ханя — холодный, свободолюбивый — тем более.
Смех за её спиной вдруг стал насмешливым.
Кто-то крикнул Гу Ханю из четвёртой группы:
— Эй, Хань! Послушай-ка кое-что забавное!
Гу Хань, опираясь на ладонь, лениво взглянул и промолчал.
Шуайшуй перехватил миниатюрный диктофон и бросил его Гу Ханю:
— Зачем ты его берёшь?
Гу Хань раздражённо поймал его, но случайно нажал кнопку — из динамика раздался резкий, искажённый звук.
Он уже собирался швырнуть диктофон обратно, как вдруг услышал знакомый голос:
— Я Чжан Кай…
Староста по физкультуре, уроженец севера, произнёс эти три слова чётко и ясно, будто представлялся.
Но через две секунды шума его громогласный голос вдруг стал писклявым, надтреснутым, и он заплакал:
— Я девчонка, няяя… Я девчонка, няяя… Я девчонка, няяя… Я девчонка, няяя…
Эти пять слов повторялись снова и снова.
Интонация и тембр каждый раз менялись, особенно это «няяя» звучало то томно, то отчаянно…
Это доказывало, что двухминутное «признание» не было склеено из повторяющихся фрагментов.
В классе воцарилась тишина, а затем все громко расхохотались.
Ведь Чжан Кай — парень огромного роста, настоящий «крутой парень», который терпеть не мог «маменькиных сынков».
— Ахахаха! Я смеюсь так громко, что гуси в радиусе пятисот метров дерутся!
— Что с Чжан Каем? С чего он вдруг стал таким девчачьим?
Большинство восприняло это как анекдот.
Во всём классе только Жуань Цзыцинь, Шэнь Цинлин и Хэ Минь продолжали заниматься своими делами.
Воспоминания о плаче Чжан Кая заставили Жуань Цзыцинь посчитать смех одноклассников резким и неприятным.
Она обернулась и нахмурилась:
— Чжан Кай уже три дня не выходит на связь, учителя не могут до него дозвониться. Вы слышите эту запись и думаете только о том, как это смешно?
Прошлое «буйное» поведение Жуань Цзыцинь давало ей определённый авторитет в классе.
Многие, услышав её слова, задумались и замолчали.
— Точно… Может, его похитили?
— Чёрт… Пропал на несколько дней, и вдруг такая запись… Неужели это… последнее сообщение? Он уже… мёртв?
Фоновые персонажи легко поддаются внушению.
С такими предположениями фантазия разыгралась не на шутку.
Шэнь Цинлин, похоже, тоже испугалась:
— Гу Хань, эта запись очень важна! Что теперь делать?!
— Да, я понимаю.
Гу Хань несколько раз повертел диктофон в руках, задумчиво помолчал, а потом сказал:
— Раз с ним что-то случилось, но семья не сообщила в полицию… Куда передать эту запись — учителю или в участок?
Он словно размышлял вслух, но последние два вопроса были адресованы именно Жуань Цзыцинь.
Она не смутилась и прямо ответила:
— На мой взгляд, лучше сначала отдать учителю.
Гу Хань без колебаний кивнул:
— Хорошо. Тогда поступим так, как ты сказала.
Шэнь Цинлин приоткрыла рот:
— Но…
Её голос был слишком тихим. Несмотря на обиженное выражение лица, Гу Хань, сидевший далеко, её не заметил.
Жуань Цзыцинь:
— …
Она просто так сказала, а он всерьёз поддержал её решение перед всем классом.
— Что вы там собираетесь передавать мне?
http://bllate.org/book/2374/260786
Готово:
