Лу Мянь ни на секунду не сводил глаз с недосягаемого для него главы семьи Цзян. Точно так же, как и в прошлой жизни, мужчина сегодня был одет в безупречный дымчато-серый костюм; его фигура, хоть и стройная, казалась совершенно особенной — такой, что заставит замерть в толпе с одного мимолетного взгляда.
Яркое солнце пробивалось сквозь просветы в облаках, падая на него, и весь мужчина казался удивительно светлым, словно излучающим сияние. Глядя на нежное, с естественным румянцем и сияющее лицо мужчины, Лу Мянь невольно предавался несбыточным мечтам: его господин Цзян выглядел так, будто его так и тянет поцеловать...
Заметив, о чем он думает, Лу Мянь густо покраснел. Чтобы Цзян Юньли не заметил его странного поведения, ему оставалось лишь глубоко опустить голову.
Сердце Лу Мяня билось в груди, как барабанная дробь, и каждый удар словно напоминал о том, насколько неуместны были его только что промелькнувшие фантазии.
Он мысленно корил себя: как он мог средь бела дня под ясным небом предаваться столь легкомысленным мыслям о своем господине Цзян? И всё же необъяснимый трепет в глубине души цвел, как нечаянно распустившийся весенний цветок, который невозможно ни унять, ни стеречь.
Впрочем, Цзян Юньли, казалось, не замечал странностей Лу Мяня. Его глубокие глаза по-прежнему оставались спокойными и безмятежными, сочетая проницательность и в то же время сохраняя подобающую дистанцию.
Пожалуй, это было врожденным качеством тех, кто находится наверху: перед всеми Цзян Юньли держался мягко и дружелюбно, но, проявляя сердечность к людям, он всегда выдерживал идеальные границы.
Видя, что приближается время обеда, Цзян Юньли просто-напросто увел Лу Мяня со стройки. Руководство стройки, заметив, как близок этот парень с Цзян Юньли, конечно же, обладало достаточной сообразительностью, чтобы не чинить препятствий.
— Сяо Мянь, ты голоден? Точнее, если ты сейчас не слишком голоден, я могу отвезти тебя в уездный город поесть чего-нибудь вкусного.
— Я в порядке, утром ел плотно. Господин Цзян, решайте сами, я согласен на всё.
Строительная площадка группы Цзян находилась на окраине: пусть и глушь, но не до такой степени, чтобы совсем нечего было поесть. Вот только в основном здесь ютились крошечные уличные ларьки. Сам Лу Мянь ел там уже много раз — вкусной эту еду не назовешь, самое большее, она помогала таким же рабочим с низов набить желудок.
Цзян Юньли родился в богатстве и, возможно, никогда подобного не пробовал, да и самому Лу Мяню, конечно же, не хотелось смотреть, как этот человек сидит на корточках у дороги и ест невкусную похлебку.
Лю Шо повез Цзян Юньли и Лу Мяня на машине в уездный город Вансянь, в неплохой по отзывам ресторанчик с горячим горшочком. Это был первый раз, когда Лу Мянь ел хого после перерождения.
Руководствуясь правилом гостеприимства, Цзян Юньли переложил всю ответственность за выбор блюд на плечи Лу Мяня.
— Господин Цзян, вы предпочитаете бульон на грибах или на тройном мясном бульоне?
Услышав этот вопрос, на лице мужчины отразилось легкое удивление.
— Сяо Мянь, почему ты не спрашиваешь, хочу ли я острый бульон? С чего ты решил, что я не ем острое?
Услышав это, Лу Мянь внезапно замер с меню в руке. Он поднял голову и ошеломленно посмотрел на сидящего напротив мужчину. И правда, с чего он это взял? Сидящий перед ним Цзян Юньли ведь еще не пострадал в аварии, а значит, сейчас он наверняка любит острую пищу.
На душе у Лу Мяня было очень горько: за десятилетия совместной жизни вкусовые привычки Цзян Юньли после травмы впечатались в его мышечную память. Хотя они расстались так надолго, в подобной ситуации он всё равно подсознательно сделал привычный выбор — точно так же, как в те времена, когда этот человек еще был рядом...
— Простите, господин Цзян, я почему-то подумал, что такие крупные боссы, как вы, предпочитают пресную еду.
Убедившись, что Цзян Юньли хочет острого, Лу Мянь отбросил идею заказать кастрюлю с разделительной перегородкой на два вкуса. Он взял лишь один острый бульон, а затем добавил несколько недорогих, но выгодных блюд и вернул меню Цзян Юньли.
Цзян Юньли пролистал выбранные Лу Мянем позиции, после чего легким движением руки добавил еще немало блюд — глядя на смущенный вид парня, на душе у него было неспокойно.
— Кстати, господин Цзян, почему вы вдруг приехали на стройку?
— В основном по делам. Скажи, Сяо Мянь, доводилось ли тебе слышать выражение «высоко горы и далеко император»?
— Вы имеете в виду, что не доверяете им?
Цзян Юньли на мгновение замолчал, словно подбирая слова, чтобы Лу Мяню были понятны все эти подковерные интриги в компании.
— Пожалуй, это нельзя назвать полным недоверием, ведь если доверяешь человеку, не сомневайся в нем. Но когда у тех, кто находится на местах, появляется слишком много свободы на долгое время, неизбежно начинаются всякие вещи вроде показухи и неподчинения.
Для огромной корпорации Цзян эти проекты — сущие пустяки, но стоит случиться проблеме, как она нанесет серьезный удар по репутации компании. Поэтому я обычно раз в месяц или два устраиваю внезапные инспекции на строительных площадках. Конечно, лучше всего, если всё в порядке, но если находятся нарушения — спуску не дам.
К тому же, я изначально планировал после осмотра стройки навестить тебя, но раз уж ты оказался прямо здесь, мне не придется делать лишний крюк.
Услышав это, Лу Мянь замер с палочками в руках: неужели момент с учебой за границей всё же наступил? Он немного нервничал, поскольку сам еще не решил, какой именно исход ему нужен.
Во-первых, прожив жизнь заново, его главной целью несомненно было завоевание Цзян Юньли. В двадцать девять лет Цзян Юньли попадет в автокатастрофу, и тогда ему обязательно нужно будет придумать, как того спасти. Но если он уедет за границу, то как же он его спасет?
Кроме того, здоровье его бабушки оставляло желать лучшего. В прошлой жизни именно из-за информационной пропасти между страной и зарубежьем он поверил наветам и причинил тому человеку боль, так что в этой жизни он ни за что не допустит повторения подобного.
Однако, если он останется в стране и не поедет учиться за рубеж, то как потом объяснить те передовые технологии, которыми он владеет? И самое главное — чтобы вести разработки литографического оборудования, требуются колоссальные денежные вливания, подобные бездонной бочке. Если остаться на родине, то как заработать столько денег за спиной у Цзян Юньли?
Поразмыслив над всем этим, Лу Мянь пришел к выводу, что на данный момент для него поездка на учебу за границу была единственным оптимальным решением.
— Вы искали меня по какому-то делу?
— Сяо Мянь, я знаю, что ты очень способный парень, и тем более знаю, что у тебя редчайший талант. Я могу профинансировать твое обучение в Пенсильванском университете. Что же касается твоей бабушки, я, разумеется, позабочусь о ней, об этом можешь не беспокоиться. Но у меня есть одна просьба: я надеюсь, что после окончания учебы ты вернешься на родину.
Услышав это, Лу Мянь погрузился в долгое молчание. У него было какое-то неописуемое чувство на душе: тот самый талант, которым он так гордился в этой жизни, в конечном счете во многом расцвел благодаря свету этого человека. И в прошлой жизни, и в нынешней этот мужчина словно всегда оберегал и страховал его.
Конечно, сейчас Цзян Юньли понятия не имел, через какие мыслительные дебри только что прошел молодой человек, — он лишь думал, что Лу Мянь обдумывает его предложение.
Спустя мгновение Лу Мянь медленно поднял голову и твердо посмотрел на мужчину. В его чистых глазах мелькнуло слишком много нечитаемых эмоций.
— Господин Цзян, я принимаю ваше предложение.
Услышав это, Цзян Юньли мягко улыбнулся, и в глубине его глаз промелькнуло одобрение.
— Отлично, я не ошибся в тебе. О финансировании не беспойся, я всё устрою.
Лу Мянь слегка кивнул в знак согласия. Он прекрасно понимал свое нынешнее положение: какими бы яркими ни были воспоминания его души, сейчас он действительно оставался всего лишь простым человеком. Информационная база и техническая платформа Пенсильванского университета были самыми передовыми ресурсами, до которых он мог дотянуться на данном этапе. К тому же, ему действительно требовался громкий академический бэкграунд, чтобы поддержать свои дальнейшие планы.
Цзян Юньли приехал в уезд Вансянь не только ради встречи с Лу Мянем, поэтому, пообедав в городе, он взял парня с собой обратно на стройку, и освободился от дел лишь к сумеркам.
— Сяо Мянь, уже поздно. Не мог бы ты свовести меня к бабушке?
Об отношениях Цзян Юньли и бабушки Лу Мянь примерно знал из прошлой жизни. Поначалу тот был невероятно занят на работе, да и бабушка еще крепко держалась на ногах; чтобы пожилая женщина лишний раз не тревожилась, они не навязывали ей чрезмерную заботу. Но когда Цзян Юньли тяжело пострадал в аварии, здоровье бабушки как раз в тот момент стало сдавать, и в больницу ей приходилось обращаться всё чаще.
Поэтому в большинстве случаев бабушка видела Цзян Юньли уже сидящим в инвалидном кресле. Вспомнив об этом, Лу Мянь ощутил в глубине души легкую горечь.
Хотя бабушка толком не понимала, какие именно отношения связывали его с этим господином Цзяном, Лу Мяню всё же хотелось, чтобы на сей раз она увидела Цзян Юньли полным сил, статным и величественным. Он думал о том, что если бы бабушка знала, что этот молодой и успешный предприниматель станет ее будущим внуком, она бы наверняка обрадовалась. Отчасти это исправило бы сожаления прошлой жизни.
Получив утвердительный ответ Лу Мяня, Цзян Юньли велел Лю Шо подготовить немного питательных добавок, а сам заглянул в супермаркет, купив множество свежих овощей, фруктов и мяса, после чего со спокойной душей отправился с Лу Мянем к нему домой.
Диковинный автомобиль впервые въехал в бедную горную деревушку, неизбежно привлекая внимание всей округи. Жители с любопытством заглядывали в окна машин, пытаясь разглядеть тех, кто внутри.
Уезд Вансянь был известным бедным уездом Юньчэна, а деревня, где жил Лу Мянь, — типичным нищим селением: почти вся молодежь, способная работать, уехала на заработки в другие места, и в деревне остались лишь старики да дети.
Дорога до их деревни была асфальтированной, но та тропинка, что вела прямо к дому Лу Мяня, оставалась проселком. К тому же последние несколько дней шли дожди, и даже такой опытный водитель, как Лю Шо, признал, что еще никогда не ездил по столь труднопроходимым дорогам.
Машина медленно продвигалась по раскисшей грязи, шины издавали характерный скрип, соприкасаясь с влажной землей, словно приветствуя незваных гостей.
Цзян Юньли сидел на заднем сиденье, его взгляд мягко скользил сквозь стекло по этой простой и суровой земле, а в груди бурлили невыразимые эмоции. Сама земля, такая обычная и непритязательная, смогла взрастить столь чистую душу, как у Лу Мянь — разве это не чудо жизни?
Пройдя через все испытания пути, дорогой автомобиль наконец остановился перед слегка обветшалой, но чистой и аккуратной глинобитной хижиной. Лу Мянь вышел первым, быстро подошел к машине и бережно помог Цзян Юньли выбраться наружу. Лучи заходящего солнца падали на них обоих, покрывая эту картину теплым золотистым ореолом.
— Бабушка, я вернулся!
В голосе Лу Мяня звучали радость и предвкушение. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась седовласая, с добрым лицом старушка. В ее глазах вспыхнул огонек удивления — она явно была очень рада возвращению внука. Но когда ее взгляд упал на Цзян Юньли, к этому удивлению примешалось любопытство и непонимание.
— Сяо Мянь, это кто?
Цзян Юньли шагнул вперед, почтительно склонил голову и произнес мягким, обходительным голосом:
— Здравствуйте, бабушка. Меня зовут Цзян Юньли. Я уже давно был наслышан о вас от Сяо Мяня и сегодня, наконец, рад познакомиться. Прошу прощения, что приехал без предупреждения и ничего не захватил толком.
Говоря это, он передал Лу Мяню пакеты с гостинцами и продуктами, а в его взгляде читалась искренность.
Бабушка Лу Мяня посмотрела на гору принесенных вещей и на мгновение растерялась — стоили они явно немало...
— Бабушка, берите, раз уж господин Цзян от чистого сердца...
— Хорошо, раз так, я приму. Проходите в дом, у нас тут бедно, надеюсь, вы не побрезгуете.
http://bllate.org/book/23739/2660807
Готово:
