Чанцзай Чжан, увидев, что происходит, уже поднялась, собираясь уходить, но, к её удивлению, Гуйжэнь Линь осталась сидеть на месте, не шелохнувшись.
— Ничего страшного. Сестрица, ты ведь с малых лет росла не в столице и, боюсь, не знаешь многих здешних забавных историй. Давай-ка я тебе расскажу, — Гуйжэнь Линь без умолку затараторила, начав свою долгую речь.
Цзян Юймин оставалось лишь сомневаться в реальности происходящего. Разве не принято подавать чай, чтобы вежливо выпроводить гостя?
Чанцзай Чжан потянула Гуйжэнь Линь за край одежды, но та осталась непреклонна. Чанцзай Чжан неловко улыбнулась и снова села на место. В конце концов, Гуйжэнь Линь умудрилась выпросить у Цзян Юймин обед, прежде чем уйти.
Небо уже начало темнеть. Идя по дворцовой дорожке, Гуйжэнь Линь с гордостью произнесла, обращаясь к идущей следом Чанцзай Чжан:
— Видела? Пока я говорила, она и пикнуть не смела!
Чанцзай Чжан вздохнула:
— Чжия, во дворце всё иначе, чем дома. Твоя шумливость лишь вызовет у людей неприязнь.
Гуйжэнь Линь, опираясь на руку служанки, фыркнула:
— Я, между прочим, из добрых побуждений хотела ей помочь. К тому же, главное, чтобы император меня любил, а до остальных мне какое дело?
Чанцзай Чжан промолчала. Гуйжэнь Линь решила, что переубедила подругу, и стала ещё более высокомерной.
Тем временем Сюаньши Бай, вернувшись в Беседку Опирания на Перила, отослала всех слуг. Оставив прежнюю робость и страх, она расслабленно, почти безвольно, откинулась на кушетку.
— Госпожа, ваш чай, — Сянкоу вошла в комнату и почтительно поставила чашку на низкий столик.
Сюаньши Бай перевернулась на бок и, глядя на белоснежную фарфоровую чашку, погрузилась в свои мысли. Семья у неё была незнатной, да и красотой она не блистала. То, что она попала во дворец — чистая милость императора, а может, он просто в тот момент был не в себе. Теперь ей оставалось лишь действовать по обстоятельствам.
Зелёные таблички новых наложниц будут готовы только завтра, поэтому Цзян Юймин, поужинав и немного почитав, легла спать.
На следующий день Шу-фэй Лю прислала человека с приглашением на утреннее приветствие. Цзян Юймин немного поколебалась, но всё же пошла. У Шу-фэй Лю собралось немало людей. Была там и Чан-пинь, которая тоже служила императору ещё в его бытность принцем. Она сопровождала его долгие годы, но редко пользовалась его расположением, поэтому решила примкнуть к Шу-фэй Лю.
Как только все расселись после приветствия, Даин Цянь подала голос:
— Слышала, сестрица Цзян вчера получила награду от императора — набор украшений из перьев зимородка. Почему же ты не надела их? Мы бы тоже полюбовались.
Цзян Юймин, сжимая в руках платок, слегка усмехнулась:
— Если сестрица сама желает их получить, можешь попросить об этом императора. К чему говорить об этом мне?
Цзян Юймин не собиралась давать ей ни малейшей поблажки. В месте, где людей едят живьём, стоит показать себя мягкотелой — и тебя тут же раздавят. Даин Цянь осеклась, покраснев от стыда и злости, и уставилась на Цзян Юймин.
— Сестрица, к чему такая строгость? Вот я, например, привезла из дома несколько баночек благовоний, думаю, сестрице они сегодня вечером пригодятся, — Юйнюй Сунь, казалось, очень дружелюбно протянула подарок.
Однако если бы она действительно хотела сделать подарок, то не стала бы говорить об этом при всех. Цель была лишь одна — напомнить остальным, что шансы на то, что её сегодня вызовут на ночлег, очень высоки.
Как и ожидалось, Шу-фэй Лю, наблюдавшая за этим представлением, перевела взгляд на Цзян Юймин.
— У императора воистину безупречный вкус. Глядя на эту нежную, как нефрит, кожу Чанцзай Цзян, я и сама невольно завидую, — Шу-фэй Лю поставила чашку на стол и с полуулыбкой посмотрела на Цзян Юймин.
— Благодарю за похвалу, госпожа Шу-фэй. По сравнению с вами я лишь тусклая жемчужина в лучах полной луны, — Цзян Юймин поднялась и отвесила поклон.
Шу-фэй Лю помолчала, снова взяла чашку и принялась рассматривать чай:
— А у Чанцзай Цзян, оказывается, острый язычок.
http://bllate.org/book/23718/2645027
Готово:
