— Гусу Лань? Это тот монах, который нарушил обет безбрачия? — с любопытством спросил Вэй Усянь.
Заметив, что возглавляющий ту сторону юноша смотрит в их смутную сторону, Цзян Чэн тут же запихнул Вэй Усяню в рот пампушку:
— Ешь молча, спи молча, ешь как положено.
Получив нагоняй, Вэй Усянь обиженным видом взял пампушку и стал откусывать по маленькому кусочку, бросая на Цзян Чэна жалобные взгляды своими узкими персиковыми глазами.
Цзян Чэн сделал вид, что ничего не замечает, и вскоре Вэй Усянь утих.
— Цзян-цзунчжу.
— Лань-цзунчжу.
Неизвестно когда предводитель Гусу Лань уже подошел ближе и приветствовал Цзян Фэнмяня.
Когда встали старшие, разве могли младшие осмелиться сидеть?
Четыре малыша, словно суслики, один за другим высунули головы и поприветствовали гостя.
— Лань-цзунчжу.
— Лань-цзунчжу.
— Лань-цзунчжу.
— Лань-цзунчжу.
Увидев это, те двое — взрослый и ребенок — позади людей из Гусу Лань тоже поклонились Цзян Фэнмяню:
— Цзян-цзунчжу.
— Цзян-цзунчжу.
— С тех пор как мы расстались много лет назад, Цзян-цзунчжу преуспевает! — поприветствовав друг друга, гости сели и завели беседу с Цзян Фэнмянем о старых временах.
Мелкоте волей-неволей пришлось пересесть за другой стол.
— Цинхэн-цзюнь, преуспеваете. По поводу случившегося с вашей супругой, прошу Цинхэн-цзюня умерить скорбь.
Цинхэн-цзюнь?
Цзян Чэн встрепенулся!
Он внимательно оглядел человека неподалеку: оказывается, это и есть легендарный Цинхэн-цзюнь.
Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Цинхэн-цзюнь не появлялся ни в сериале, ни в аниме, и Цзян Чэн уже давно был им жутко любопытен.
Одеяния адепта широкого кроя с белыми узорами счастливых облаков, налобная лента в волосах, безмятежное сидение прямо на земле — от него так и веяло отрешенностью от мирской суеты. Поистине, чистейший благородный муж, а черты лица — словно с картины…
Он снова посмотрел на тех двоих рядом с Цинхэн-цзюнем, взрослого и ребенка: надо полагать, это были юный Лань Сичэнь, считывающий мысли брата, и маленький упрямец Лань Ванцзи.
— Это мой старший сын Сичэнь, а этот младший — мой второй сын, Ванцзи.
И впрямь не ошибся.
Настоящие Двое Из Гусу, только, так сказать, уменьшенная версия.
Цзян Чэн смотрел, как старший и младший кланяются его отцу, и послушно сидел на месте, не шевелясь.
В конце концов, сейчас он пятилетний ребенок, которому ничего не нужно делать.
— Это моя старшая дочь по имени Яньли, а этот младший — второй сын в моем доме по имени Ваньинь. Что же до тех двоих рядом с Ваньинем, то один из них — мой ученик Вэй Усянь, а другой — закрытый ученик моей жены Мэн Яо.
Все четверо младших встали и по очереди поклонились Цинхэн-цзюню.
— Цинхэн-цзюнь.
Хотя все они были примерно одного возраста, характер у каждого ребенка оказался со своими особенностями.
Цинхэн-цзюнь и Цзян Фэнмянь обсуждали цели нынешнего Совещания Бесед, то и дело поглядывая на детей.
Вэй Усянь держался неплохо: он находил общий язык со всеми, и даже кроткого и молчаливого маленького Ванцзи мог довести до того, что у того алели уши.
Цзян Яньли была единственной девочкой в их компании, поэтому она просто тихо сидела в уголке, с улыбкой наблюдая за проделками младших.
Мэн Яо тоже отличался застенчивостью и, кроме Цзян Чэна, ни с кем не общался.
Что до Цзян Чэна, то он тоже не любил болтать, а молча тянул руки к сладостям на тарелке и ел их. Его щеки то и дело надувались, точь-в-точь как у трапезничающей белки.
Его рука целенаправленно потянулась вперед, но, к неожиданности, схватила пустоту.
Цзян Чэн скосил глаза: тарелка была абсолютно пуста, а горку сладостей высотой с холм он умял в одиночку.
Немного неловко.
Он уже хотел было отдернуть руку, как вдруг перед ним очутилась новая тарелка со сладостями.
Цзян Чэн посмотрел на угощение, перевел взгляд на хозяина руки, что только что убрал её, и вежливо произнес:
— Большое спасибо.
Лань Сичэнь слегка улыбнулся, и в его юном возрасте уже угадывалось будущее изящество:
— Я старше А-Чэна на семь лет. Если А-Чэн не побрезгует, можешь звать меня братом Сичэнем.
http://bllate.org/book/23583/2576926
Готово:
