Как пришелец из другого мира, он не до конца понимал ход мыслей местных жителей, но интуиция подсказывала: Ли Юйчэнь затеял сложную игру, причем начал расставлять фигуры на доске еще очень давно.
Однако он был уверен: такой проницательный человек, как Хэ Синхуан, наверняка всё понимает.
Хэ Синхуан перевел взгляд с двух пар глаз, горящих жаждой знаний, на почти пустую чашку с лапшой перед собой. В душе внезапно шевельнулось странное, щемящее чувство.
Неприязни не было, скорее… даже некое тепло.
Помолчав мгновение, он медленно поднял голову и с улыбкой произнес:
— Приемный отец, я не хочу, чтобы Ли Юйчэнь в итоге взошел на вершину власти. Как насчет того, чтобы… преподнести вам с сыном этот мир в качестве свадебного дара?
Су Хун и Цюй Шан, которые до этого с нетерпением ждали откровений, замерли, приготовившись внимать мудрости. Но слова Хэ Синхуана оказались настолько ошеломляющими, что Цюй Шан лишился дара речи.
— Ч-что?! Что ты сказал?! — заикаясь, переспросил Цюй Шан, переводя взгляд с Су Хуна на Хэ Синхуана. — А-Хун, скажи, его безумие вообще лечится?
И его нельзя было винить: любой человек, услышав, как кто-то с легкой улыбкой предлагает подарить ему целый мир, невольно заподозрил бы неладное с головой говорящего.
Су Хун покраснел от неловкости, боясь, что Хэ Синхуан разозлится на слова приемного отца. Однако, взглянув на него, он увидел лишь легкую, ослепительную улыбку.
— Приемный отец, вы хоть знаете, что именно я вам только что подарил?
Цюй Шан растерялся. Даже Су Хун выглядел озадаченным:
— А что это? Разве не просто безделушки, которые ты выгреб из закромов Культа Поклонения Звездам?
Хэ Синхуан бросил на него мимолетный взгляд. Су Хун вызывающе уставился в ответ, но заметил в глазах собеседника нечто многозначительное.
Внезапно у него заныло в пояснице…
Хэ Синхуан поднялся и взял чайный сервиз, который Цюй Шан небрежно отставил в сторону. Это был один из его подарков.
— Это любимая эмалированная чаша покойного правителя Наньцзяна. Если пить из нее, можно почувствовать особый аромат успокаивающих благовоний, характерный для тех земель.
Затем он поднял изящный короткий меч.
— Личное оружие супруги правителя Наньцзяна. Великий мастер ковал его сорок девять дней. Клинок отравлен, рана от него смертельна.
Наконец, он указал на деревянный сундук и, улыбаясь, откинул крышку — внутри до самого верха были навалены драгоценности и нефрит!
— Это… это же! — Цюй Шан лишился дара речи.
Когда он переносил этот сундук из кареты, то почувствовал лишь тяжесть, но никак не ожидал увидеть такое богатство. Глядя на содержимое, он почувствовал, как тяжесть на душе стала еще ощутимее.
Хэ Синхуан вернулся за стол, поднял чашку и, отпив глоток, неторопливо продолжил:
— Все сокровища Наньцзяна хранятся в подземельях моего Культа. Ли Юйчэнь сначала пытался действовать лаской, а потом силой, пытаясь сблизиться со мной, а затем атакуя. Он хотел использовать богатства и военную мощь Культа Поклонения Звездам, чтобы подавить своих противников — как при дворе, так и в мире боевых искусств.
Су Хуна внезапно осенило, и он подхватил:
— Значит, он всеми правдами и неправдами пытался породниться со мной, чтобы прибрать к рукам влияние приемного отца в цзянху?
Взгляд Хэ Синхуана стал глубоким, он с полуулыбкой кивнул:
— Именно так. Ради достижения цели он готов пожертвовать даже собственной сестрой.
Су Хун почувствовал на себе обжигающий взгляд и, вздрогнув, выпрямился, стараясь смотреть прямо перед собой:
— Какой же он ужасный человек! Ради собственного эгоизма готов губить и себя, и других!
Черт, как же он его подставил! Хэ Синхуан, этот яндере, до сих пор злится из-за истории с браком, а Су Хун даже оправдаться не может. Кто бы знал, что из-за этого у него уже несколько ночей подряд болит спина!
Цюй Шан, поняв суть дела, помрачнел и серьезно посмотрел на Хэ Синхуана:
— Хорошо, перейдем к главному. Куда вы дели ту девчонку? Она еще жива?
Хэ Синхуан замер, не донеся чашку до губ.
Су Хун, боясь, что Цюй Шан поймет их превратно, поспешил объяснить:
— Цзюньчжу Юймин отравили… Ли Юйчэнь дал ей некое зелье. Мы не решились доверять кому-то лечение, поэтому использовали насекомое гу, чтобы временно заблокировать ее чувства. Она сейчас в Культе Поклонения Звездам.
Цюй Шан нахмурился:
— Это может навлечь на Культ большие неприятности. Ли Юйчэнь легко воспользуется этим как предлогом, чтобы объявить вам войну.
Сказав это, Цюй Шан едва не отвесил себе пощечину. Ради своего непутевого сына он уже закрывал глаза на то, что этот великий демон расхаживает по его резиденции, так зачем теперь беспокоиться о нем?
Хэ Синхуан, видя всё насквозь, усмехнулся:
— Это возвращает нас к началу. Раз уж я сказал, что не хочу отдавать мир в его руки, я и пришел посоветоваться с вами, не желаете ли вы взять бразды правления в свои руки.
Цюй Шан всем видом выражал протест, но, думая о двух оболтусах, ответил:
— Ноша слишком тяжела, ты меня раздавишь. У меня есть другой кандидат. Не знаю, насколько он надежен, но точно лучше, чем этот негодяй Ли Юйчэнь.
Су Хун обрадовался. То, что Цюй Шан вообще завел об этом речь, означало, что он принял Хэ Синхуана. Словно разрешился вечный конфликт между свекровью и невесткой.
— И кого же вы предлагаете? — прищурившись, спросил Хэ Синхуан.
Цюй Шан немного подумал:
— Князя Ань, Ли Чанъюаня. Он младший брат нынешнего императора. Я пил с ним несколько раз — хоть он и праздный князь, но человек не злой и рассудительный.
Хэ Синхуан невозмутимо улыбнулся:
— Неважно. Для меня не имеет значения, кто будет сидеть на троне, лишь бы не Ли Юйчэнь.
Су Хун покачал головой:
— Опасно растить тигра в доме.
Хэ Синхуан посмотрел на него с полуулыбкой:
— Тигра? Если он станет опасен, просто заменим его другим. Как ты думаешь, почему в подземельях моего культа столько сокровищ бывшего правителя Наньцзяна?
Су Хун и Цюй Шан вздрогнули, с недоверием глядя на Хэ Синхуана. Оказывается… в той давней внезапной смерти правителя Наньцзяна была замешана такая тайна!
Хэ Синхуан медленно встал. Его темные одежды казались бездонной ночью, а сам он выглядел как загадочное и пугающее звездное небо — непостижимый и опасный.
— Приемный отец, как будет время, дайте знать Ли Чанъюаню, пусть готовится к восшествию на престол.
Он говорил так легко, будто речь шла о простой картине, которую можно подарить любому. Оба собеседника молчали. Они понимали: он не шутит.
— Когда планируешь действовать? — Су Хун решил проявить заботу о делах своего суженого.
Хэ Синхуан приподнял бровь:
— Разве не говорят, что в первом месяце года каждый день — удачный?
Цюй Шан: «…»
Он подумал, что молодые люди явно используют эту фразу не по назначению.
Су Хун, привыкший к непредсказуемости этого человека, прямо спросил:
— Говори, что мне нужно сделать?
Хэ Синхуан игриво прищурился.
Су Хун широко открыл глаза: «Только попробуй сказать хоть слово о постельных делах!»
Хэ Синхуан приподнял бровь, словно прочитав мысли Су Хуна. Его раскосые глаза, казалось, обрели осязаемость — он медленно, словно пробуя на вкус, окинул Су Хуна взглядом с ног до головы, после чего с неохотой отвел глаза.
— Просто будь рядом со мной, любимый.
— Евнух Хуан! Я — глава шести дворцов, почему вы не пускаете меня во Дворец Янсинь?!
Тридцатилетняя императрица была в ярости. Маленький наследный принц, прячась за ее роскошными одеждами, испуганно выглядывал наружу.
Евнух Хуан сохранял невозмутимость:
— Прошу прощения, Ваше Величество. Император давно нездоров, он приказал мне никого не впускать.
Императрица вспыхнула:
— Ты смеешь называть меня «кем-то посторонним»?
Стража императрицы тут же обнажила мечи, но имперские гвардейцы, окружившие дворец, в ответ вскинули копья.
— Хорошо, хорошо… вы… вы, предатели…
Императрица рассмеялась от бессилия, оглядываясь вокруг. Она понимала: во всем дворце сейчас творится то же самое.
— Ваше Величество, на дворе зима, стужа. Лучше вернитесь во Дворец Цинсинь, берегите здоровье.
Евнух Хуан, чье лицо было покрыто глубокими морщинами, поклонился, сохраняя остатки приличия. Императрица холодно усмехнулась и развернулась.
— Матушка, матушка… — тихо позвал наследник. — Отец не хочет нас видеть?
Императрица молчала до самого Дворца Цинсинь. Мальчик, видя ее состояние, отослал слуг и подошел к матери, чтобы помассировать ей виски.
— Матушка, берегите себя, — серьезно сказал он.
Императрица приоткрыла глаза, и по ее щекам покатились слезы. Ее сын такой послушный, он станет мудрым правителем, но, увы, он не дождется дня, когда отец лично вручит ему указ…
— Ваше Величество, берегите себя.
Внезапно с балки раздался вздох. Императрица прижала к себе принца и гневно вскинула голову:
— Кто здесь?!
— Не вор, а лишь странник, желающий спасти государство и предложить помощь.
Голос молодого человека был чистым и честным. Императрица замерла, когда перед ней, плавно опустившись, предстал человек в белых одеждах. Юноша с лицом, подобным нефриту, в каждом движении проявлял глубокое почтение.
— Су Хун, простой странник, приветствует Ваше Величество.
Су Хун опустился на одно колено, скрыв свою боевую ауру. Императрица подозрительно посмотрела на него:
— Ты… тот самый молодой герой, что собирался жениться на Юймин?
Су Хун обрадовался:
— Благодарю, что помните, Ваше Величество. Но в этой истории куда больше скрытых деталей.
Императрица помрачнела. Она давно слышала о проделках Маркиза Юйчэня, но, не имея права вмешиваться в государственные дела, не могла ничего сказать императору. Появление этого юноши заставило ее почувствовать, что все нынешние события связаны с Ли Юйчэнем.
— Значит, ты пришел, чтобы рассказать мне эти детали?
Су Хун кивнул. Императрица немного подумала и приказала принцу выйти. Когда мальчик собрался уйти, Су Хун его остановил:
— Подождите, Ваше Высочество.
Императрица посмотрела на него с враждебностью:
— Что ты задумал?
Су Хун лишь слегка улыбнулся:
— Ваше Величество, вы все еще хотите спрятать принца от бури? Если птенец не укрепит крылья, он не выживет в самую темную ночь.
Императрица в ужасе воскликнула:
— Дерзкий! Как ты смеешь проклинать принца!
Су Хун холодно ответил:
— Я говорю правду. Жизнь принца в опасности. Я пришел, чтобы мы объединили усилия против нашего общего врага.
Его слова были прямыми. Изначально императрица была недовольна, но, услышав об угрозе сыну, она успокоилась. Женщина слаба, но мать сильна.
— Матушка… я… я хочу остаться.
Принц осторожно потянул мать за рукав, в его больших глазах читалась решимость. Императрица на мгновение задохнулась и посмотрела на Су Хуна с противоречивыми чувствами.
…
Этой ночью дворец содрогнулся. Пошли слухи, что во Дворец Цинсинь проникли злоумышленники, угрожавшие жизни наследника.
— Кто сейчас охраняет дворец?! — Князь Ань, Ли Чанъюань, в ярости кричал на собрании чиновников.
В зале воцарилась тишина. Никто не смел злить обычно добродушного князя. Евнух Хуан, стоявший у ступеней, дрожал, не смея поднять глаз. Он был в отчаянии: кто мог посягнуть на принца?! Он сам в такое время даже не помышлял о подобных глупостях!
Ли Чанъюань холодно рассмеялся:
— Хорошо, молчите. Думаете, раз мы, Ли, обычно спокойны, то с нами можно не считаться?
В тот день дворец был оцеплен. Всю старую гвардию сменили таинственные мастера с вышитыми звездами на рукавах.
Этот переворот был спланирован заранее: ночью раскрыт, утром отдан приказ, к полудню все было кончено. У врагов не было ни шанса — даже чтобы стянуть войска для подавления, потребовались бы дни пути.
Умные люди предпочли не вмешиваться, понимая: грядут перемены.
— Маленький маркиз, во дворце стало опасно, вам лучше поскорее уехать!
Ли Юйчэнь прочел записку от евнуха Хуана, и его лицо помрачнело.
— Хэ Синхуан!
Упоминание о мастерах со звездами сразу навело его на мысль о Культе Поклонения Звездам.
— Маркиз, давайте покинем столицу, пока нас не задело, — предложил появившийся из тени охранник.
Ли Юйчэнь долго молчал. Его светло-карие глаза в полумраке казались потускневшими драгоценными камнями. В этот момент он словно постарел на несколько лет, весь его былой лоск исчез.
— Сколько еще наших лазутчиков осталось во дворце? — охрипшим голосом спросил он.
Охранник помедлил:
— Никто не выжил.
— Кровавая чистка гвардии была не конечной целью… он хотел выкорчевать всех моих людей.
Он закрыл глаза, и записка в его руке превратилась в пыль.
— Собирайтесь, уходим из города как можно быстрее.
Охранник, получив приказ, уже собрался уходить, но обернулся:
— Маркиз, а как быть с господином Мо?
После их последней ссоры Ли Юйчэнь не заходил во Двор Сюэюнь уже полмесяца. Было ясно, что отношения зашли в тупик. Видя, что Ли Юйчэнь молчит, охранник осмелился добавить:
— Маркиз, на мой взгляд, чувства не так важны, как жизнь. Лучше забрать господина Мо с собой. Если встретим людей Су Хуна, его можно будет использовать как живой щит…
Не успел он договорить, как Ли Юйчэнь схватил его за горло и поднял в воздух.
— Маркиз… пощадите! — охранник вцепился в руку господина.
Ли Юйчэнь смотрел на него с безумием и одержимостью, каких прежде никогда не показывал:
— Я… не позволю никому причинить ему вред.
Ночь была хмельной, ветер — ледяным.
Отряд всадников с жетоном Маркиза вылетел из городских ворот, словно по срочному делу. Вслед за ними выдвинулся отряд гвардии.
— Предатели должны быть уничтожены.
Ли Чанъюань стоял на крепостной стене, его взгляд был холоднее ветра. Рядом с ним стоял Цюй Шан, который в обычной жизни не отличался серьезностью.
— Брат Цюй, спасибо вам, людям из цзянху, иначе я бы и не узнал, что мой непутевый племянник вынашивает такие планы.
Цюй Шан рассмеялся:
— Пустяки, сущая мелочь.
Его взгляд устремился вдаль… на самом деле, он просто притворялся. Внешне — сама серьезность, внутри — сердце колотилось как бешеное. Он не привык играть в такие опасные игры! И где сейчас его непутевый сын?!
А Су Хун, о котором он так переживал, в этот момент стоял перед опустевшим Поместьем маркиза Юй. Длинным мечом он легко отворил ворота.
В переднем дворе царило запустение. Искусственные горы и пруды в свете красных фонарей казались залитыми кровью.
В беседке, невозмутимо сидя, пил чай Ли Юйчэнь в пурпурном халате с вышитыми драконами. Он медленно сдул пар с чашки и отпил глоток — ни тени страха или волнения.
Су Хун убрал меч в ножны и медленно подошел.
— Почему маленький маркиз не уехал вместе с Юньцзэ?
Ли Юйчэнь слабо улыбнулся и поставил чашку:
— Если бы я был в той карете, Юньцзэ погиб бы от стрел, став моим грузом.
Он всё понимал и не собирался юлить.
Су Хун глубоко вздохнул:
— Верно. Когда Ли Чанъюань поймет, что тебя в карете нет, он пропустит их. Но этим ты сам себе перекрыл путь к отступлению.
— Победителей не судят. Мой путь вы с Хэ Синхуаном перекрыли давно, это был лишь вопрос времени.
Ли Юйчэнь усмехнулся и заметил в тени за спиной Су Хуна еще одного человека. Су Хун слегка отошел в сторону, пропуская Хэ Синхуана.
— Маленький маркиз умеет смотреть правде в глаза.
Как только Хэ Синхуан появился, воздух вокруг стал пропитан опасной, притягательной аурой. Красный свет фонарей отражался в его глазах, делая его облик еще более жестоким и прекрасным.
Ли Юйчэнь достал из-под стола меч и положил его рядом:
— Нет, я не умею. Поэтому и остался здесь, чтобы дать последний бой.
Су Хун тут же преградил путь, настороженно спросив:
— Ты все еще не сдаешься?
Ли Юйчэнь покачал головой:
— Молодой герой Су, вы не так поняли. Я знаю, что не ровня вам обоим. Я остался лишь для того, чтобы попросить Главу культа о двух вещах.
Хэ Синхуан приподнял бровь. Его разочаровало, что Ли Юйчэнь не будет сопротивляться:
— О каких же?
— Первое: спасите мою сестру. Я знаю, что совершил много зла и ради своего эгоизма погубил ее, но она ни в чем не виновата. Если вы согласитесь ее спасти, я отдам вам все накопления Поместья маркиза Юй в обмен на ее безопасность.
Это совпадало с планами Су Хуна — Хэ Синхуан уже обещал не трогать Цзюньчжу Юймин.
— А второе? — спросил Су Хун.
Ли Юйчэнь помолчал и тихо произнес:
— Наложите на Юньцзэ гу, чтобы он забыл прошлое. Я боюсь, что даже после смерти… не заслужу его прощения.
— С чего ты взял, что можешь распоряжаться чужой жизнью? — холодно глядя на Ли Юйчэня, спросил Су Хун.
Ли Юйчэнь замер, не зная, что ответить.
http://bllate.org/book/23575/2572402
Готово:
