Не бойся, всё в порядке, я рядом.
Су Сюэ со слезами на глазах уговаривала мужа, глядя, как дверь родильного отделения внезапно закрывается. Её сердце ушло в пятки.
В этот момент она была для Тан Шаоцзе главной опорой. Истинная супружеская любовь — лучшее лекарство, помогающее преодолеть любую боль.
Всё, что ей оставалось сейчас — это молиться и ждать.
За этой дверью находились два самых дорогих для неё человека, несущие в себе будущее всего рода, и она не желала ни малейшей осечки.
Порой толщина одной двери разделяет два разных мира — жизнь и смерть, а радость и горе человеческие порой решаются в одно мгновение.
Время шло секунда за секундой. Наступил час ночи третьего февраля, и Тан Шаоцзе находился внутри уже пять часов.
Су Сюэ в сопровождении медсестры тихо ждала снаружи.
Уа-уа!
Два громких детских плача прорвались сквозь преграду больничной двери и достигли ушей Су Сюэ. Уже порядком уставшая, она мгновенно встрепенулась, вскочила на ноги и быстрыми шагами бросилась к закрытой двери.
— Доктор, как они? — с тревожным вопросом обратилась она к стоявшей рядом медсестре.
Раздался звук открывающейся двери родильного отделения, и звонкий детский крик стал ещё отчётливее. Доктор Чжао вышла первой, в её глазах читалось крайнее изумление.
— Отец и сын живы и здоровы, только... — она замялась, не зная, как это описать.
— Только что? — Су Сюэ растерялась, её мысли спутались в клубок.
— Эх, лучше зайди сама и посмотри, — Доктор Чжао махнула ей рукой, явно не желая вдаваться в подробности.
Су Сюэ терзали смутные сомнения: она переживала и за состояние мужа, и за здоровье ребёнка.
Пока роды не начались, сердце замирало от страха, но теперь, когда малыш появился на свет, проблем меньше не стало.
Раз возникла проблема — нужно искать способ её решить. Пока дело не зашло в тупик, следует смотреть вперёд и идти только вперёд.
Она с трепетом вошла в родильное отделение. Две медсестры в белых халатах как раз убирали хирургические инструменты: аккуратно складывали марлю, ножницы и пинцеты на подносы, которые затем ставили на передвижную тележку.
Такова была их рабочая привычка — после каждой операции они методично и чётко наводили порядок.
Сяо Мэньюнь здесь не было: возможно, эта операция отняла у неё слишком много сил, и она отлучилась передохнуть.
— Любимый, ты как? — Су Сюэ подошла к лежавшему на больничной койке Тан Шаоцзе с замирающим сердцем. Его глаза были закрыты, и она не понимала, стало ему лучше или хуже, поэтому тревожно схватила его за руку и спросила.
— Родная, я в порядке, просто немного устал, сейчас отдохну, — невозмутимым тоном успокоил её Тан Шаоцзе.
— Кстати, а где наш сынок? — Су Сюэ оглянулась вокруг родильной кровати, но ребёнка нигде не было видно, и она тут же принялась расспрашивать мужа.
— Ох, сынок... Только что родился, его забрали на медицинский осмотр и оформление, скоро принесут обратно, — делая вид, будто всё идёт легко и непринужденно, улыбнулся Тан Шаоцзе.
Однако Су Сюэ чувствовала, что здесь кроется какой-то подвох. Доктор Чжао была человеком, который совершенно не умел скрывать свои чувства, и по её поведению было очевидно, что она скрывает нечто невыразимое.
Сяо Мэньюнь по неизвестной причине тоже отсутствовала, к тому же Су Сюэ заметила, что две медсестры убирали инструменты со значительно возросшей скоростью. Они не стали задерживаться ни на секунду и поспешно удалились, словно испытывали отвращение к этому месту.
Но прошло много времени, а Сяо Мэньюнь с ребёнком всё не возвращалась, и в душе женщины зародилось нехорошее предчувствие.
— Говори, что с ребёнком? — она принялась трясти Тан Шаоцзе за руку, требуя ответа.
— Ну... Родная, не переживай, с нашим мальчиком всё хорошо, только... — Тан Шаоцзе заикался и мялся.
Опять это «только»! Доктор Чжао сказала то же самое, а теперь и муж завёл ту же песню.
— Только что? Говори же! Ты меня до смерти пугаешь! — голос Су Сюэ повысился, лицо изменилось в лице, и в ней закипала настоящая ярость.
— Не сердись, телом наш малыш очень крепок, просто... у него кое-чего оказалось по два экземпляра, выглядит немного странно, — поспешно принялся успокаивать жену мужчина.
— Ах?! Чего именно по два? — потрясённо выдохнула Су Сюэ.
— Лишний глаз... и лишний палец, — Толстяк Тан указал пальцем себе на межбровье, а затем черканул по левому запястью. — Родная, для обычных людей это, пожалуй, непривычно, но наш сын — человек необыкновенный! В будущем он непременно станет великим героем, чьё имя потрясет весь мир, вот это как раз соответствует образу нашего мальчика.
Видя, что жена ошеломлена, он пустил в ход свой дар убеждения:
— Да что далеко ходить, взять хотя бы Нчжа: тело из лотоса, три головы и шесть рук, обладал несметными божественными силами — до чего же величественно! И вообще, история доказывает, что те, у кого три глаза — далеко не простые смертные. Взять хотя бы Эрлан-шэня Ян Цзяня да Ван Е из Ма-цао: эти три глаза неизбежно наделены величайшей божественной силой. Наш сын в будущем обязательно станет святым! Вот тогда-то мы и будем им гордиться.
— Хватит молоть чепуху! Я вовсе не считаю внешность сына уродливой, просто не сразу привыкла. Как ни крути, а этот ребёнок — твой родной сын, — сообразив, в чём дело, Су Сюэ успокоилась и уже не так сильно переживала.
— Господин Тан, госпожа Су, прошу прощения за ожидание, ваш малыш вернулся.
Мягкий голос Сяо Мэньюнь донёсся из-за двери, и вскоре она вместе с Доктором Чжао вкатила в комнату детскую коляску.
Внутри коляски, укутанный в тонкое больничное одеяльце, лежал младенец, открывая взору чётко очерченное лицо.
Этот ребёнок оказался примерно на круг крупнее обычных новорожденных, весом около пяти килограммов.
В отличие от круглого лица и узких глаз Толстяка Тана, у малыша было квадратное лицо с широкими бровями и большими глазами, а ровно между бровей действительно виднелся вертикальный рубец, в глубине которого едва заметно хлопал ещё один глаз.
Ребёнок заливисто рассмеялся, раскинув нежные розовые ручки, и на внутренней стороне его левого запястья отчётливо проступал добавочный маленький палец, который даже мог свободно сгибаться.
Врождённое знамение — чудесное дитя или демон?
Хотя Тан Шаоцзе и умел успокаивать жену, заставляя её расслабиться, на самом деле он далеко не так хладнокровно держался, как показывал.
Ребёнок-то родился, но он чувствовал, что в будущем их ждут куда большие потрясения, и с появлением этого младенца в семье не будет ни минуты покоя.
Жена сейчас видит, что они с сыном живы и здоровы, но о тех жутких мгновениях в родильной палате ей знать не положено.
В три часа ночи его живот охватило сильное бурление, сила во всём теле начала стремительно угасать, а плод принялся с бешеной скоростью впитывать энергию.
А?!
Тан Шаоцзе закричал, нахмурив брови, его руки и ноги забились в судорогах, что вызвало срабатывание датчиков тревоги на родильной кровати. Сяо Мэньюнь и Чжао Яньжу мгновенно подскочили и ввели ему успокаивающее средство.
Ур-р-р!
В голове Тан Шаоцзе всё поплыло, мышцы напряглись до предела, ему хотелось схватиться за живот, чтобы унять буйство ребёнка. Но руки были привязаны, и оставалось лишь уповать на действие лекарства.
Вууу!
В его животе поднялся жар, словно от пылающего пламени, заставляя глухо стонать. Однако эта родильная кровать обладала функцией шумоподавления, из-за чего ни он сам, ни работающие вокруг врачи не могли услышать его криков боли, что значительно облегчало проведение медицинских процедур.
Внезапно в его голове словно промелькнула вспышка, и перед глазами развернулась удивительная картина.
Яркая луна висела посреди ночного неба, когда огромная золотисто-пёкрая птица Дапэн взмыла прямо в небеса. Она распахнула крылья, и весь мир вокруг погрузился во тьму.
Её глаза, сиявшие ярче звёзд, служили единственным светлым ориентиром среди ночного мрака.
Птица взмахнула мощными когтями, разрывая звёздное небо, и весь небосвод задрожал под её божественной дланью.
Дапэн трижды описал круг в небесах, после чего сложил крылья и улетел далеко вдаль. Тонкий серп новолуния наконец робко показал свой свет, оставив на земле глубокий небесный разлом, а в пустоте зияли рваные космические трещины.
Боль стихала по мере того, как образ птицы Дапэн растворялся в вышине. Неужели мой сын — это воплощение великого Дапэна?
Разве это не так же чудесно, как история Юэ Фэя?
— Послушайте, доктор Сяо, я хотела спросить: можно ли как-то избавиться от этих лишних вещей у моего сына? В конце концов, выглядит это не слишком эстетично.
Су Сюэ выглядела беспомощной. На словах она уверяла себя, что аномалии при рождении не повод обращать внимание на чужие мнения, но им ведь предстоит жить в обществе, и как уберечься от злых языков?
Не говоря уже о чужих людях, даже родители этого не поймут. Именно поэтому она обратилась за помощью к доктору Сяо: в конце концов, та — ведущий медицинский эксперт, и наверняка знает способ решения проблемы.
— Теоретически я могу это устранить, но вы же понимаете: у этого ребёнка особая конституция тела, а лишние органы, естественно, обладают своим чудесным назначением. Если удалить их насильственным путём, боюсь, это навлечёт беду.
Сяо Мэньюнь не стала говорить, что не возьмётся, но и лечить отказалась. Вместо этого она прибегла к теории предопределённости судьбы ребёнка, отбив у Су Сюэ охоту допытываться дальше.
— Сяо Сюэ, смотри, пальчики нашего сына! — внезапно воскликнул Тан Шаоцзе.
Су Сюэ торопливо перевела взгляд на левую руку малыша с шестым пальцем.
Этот странный палец чудесным образом растворился, став невидимым. Она бросила взгляд на вертикальный глаз между бровей — тот тоже начал исчезать, растворяясь в воздухе.
Этот ребёнок поистине удивителен: он способен угадывать желания родителей и в любой момент скрывать свой лишний палец и глаз. Просто прирождённая духовная связь с миром!
Третье февраля как раз совпало с началом весны — Личунь. Управитель года — металлическая стихия Цзиньлун, элемент по У-син — огонь в печи.
Мальчику дали имя Тан Буфань.
http://bllate.org/book/23498/2534883
Готово:
