Роборьер подавленным вернулся домой. Оглядев пустую квартиру, он вдруг почувствовал, как глубоко запрятанное одиночество тихо поднимает голову, причиняя ему ещё большую боль.
Белая рубашка, чёрные брюки, верхние пуговицы расстёгнуты, обнажая ключицы и контуры груди. Если бы не его привлекательная внешность, в таком наряде он выглядел бы ничуть не лучше Касио.
Лицо Роборьера было мрачнее тучи. Он уставился на безмолвный экран жидкокристаллического дисплея, словно в зеркало, и распалялся всё сильнее, по мере того как смотрел на своё бесстрастное отражение в чёрном стекле.
Смутная ненависть заставляла его с трудом сдерживать желание разбить вдребезги это ничего не выражающее лицо.
— Всё должно быть не так.
Он зарылся лицом в ладони, сгорбившись на коленях, и снова и снова твердил:
— Ты — герой. У тебя должны быть золотые волосы, синие глаза, сдержанная улыбка, приветливое выражение лица, уверенный вид — такой, чтобы никто в мире не смел стать твоим врагом.
Эти мантры, произнесённые из последних сил, помогали ему удерживать от полного краха рассыпающееся сознание. Герой для него казался уже не просто ролью или словом, а самим смыслом существования.
Ему исполнилось двадцать четыре года, и с самого раннего детства беды словно преследовали его по пятам.
Всё началось с того, как он помог другу поднять мяч и увидел, как того разорвало на мелкие кусочки от взрыва скопившегося внутри кислорода. С той минуты его жизнь оказалась неразрывно связана с причинением боли.
Он… вовсе этого не хотел.
В голове вихрем проносились упрёки всех тех людей из прошлого. Поначалу находились смельчаки, которые приближались к нему, не боялись проклятия и оставались рядом, но все они неизбежно погибали — гибли от его попыток их спасти.
Он отчаянно рвался стать сильнее — настолько сильным, чтобы предотвратить гибель друзей, защитить тех, кто тянулся к нему с добром, от ударов судьбы. Но в один миг авиакатастрофа отняла у него всех.
— Отец, мать, друзья, тетя, одноклассники, учителя, товарищи, подчиненные… Никого не осталось.
Идеальное подтверждение пророчества о роковой звезде, приносящей несчастья. Когда он был совсем маленьким, его поймал оборванный даос и пронзительным взглядом вынес приговор: он — рождённый под звездой Небесного Волка, несущей гибель.
Как хорошо было ничего не понимать! Тогда он просто растерянно смотрел на семью и родных, испуганных его собственными повторами. Именно с того дня дедушка переименовал его в Роборьера.
Старик надеялся, что, подобно зарубежным героям, он обретет бесчисленные испытания, но вместе с ними — верных спутников рядом, что на его пути будут острые тернии, но впереди засияет заслуженная слава, а все перенесённые страдания и горести в конце концов принесут ещё более сладкие плоды богатого урожая.
Роборьер хрипло рассмеялся. Лицо, выглядывающее из-за ладоней, было страшным, как у злого духа, и искажало его тщательно взлелеянную свежую манеру держаться.
В тёмных глазах клубилась ненависть, уголки губ застыли в натянутой улыбке полного неприятия, а чистый некогда облик рассыпался, словно злой рок — стоило приблизиться, и несчастье следовало по пятам.
Он изо всех сил пытался подавить бушующего в груди зверя, но при мысли о Хайневисе в его душе всё же поднимался глухой рокот проклятий и зависти.
— Вот это настоящий герой. В отличие от меня, несущего людям лишь несчастья, он и есть истинный герой…
Люди с навязчивыми идеями обладают странной интуицией. Ещё до того, как Касио всё вспомнил, Роборьер благодаря своему острому нюху уже уловил правду о его истинной личине.
Возможно, дело было в слишком сильной жажде: стоило на горизонте забрезжить малейшей возможности, как он тут же связывал её с реальностью.
Герой, которым он безуспешно мечтал стать столько раз, спасение, которого он так жаждал заполучить, воплотились в другом человеке.
Эти золотые волосы, залитые солнечным светом — как же сильно он завидовал! Эта несравненная удача — как же сильно он её ненавидел! Эта прекрасная, заставляющая по доброй воле следовать за ним внешность — до чего же это сводило с ума!
— С какой стати всё самое лучшее достаётся тебе? Почему я должен так отчаянно бороться?
Однако негодование, так и не вырвавшееся наружу криком, в конце концов было подавлено остатками самообладания Роборьера.
Чёрная дымка, заполнившая всю гостиную из-за его потерявших контроль эмоций, постепенно рассеялась. Когда он, покрытый холодным потом, снова уселся на диване и уставился на лицо на экране, скрыть пот на теле и горечь во взгляде было уже невозможно.
Роборьер коснулся собственного вполне смазливого лица и отрешённо пробормотал:
— Всё равно чего-то не хватает…
Чего именно? Недостаточно света или непринуждённости? А может, той присущей герою от рождения уверенности?
На самом деле он упускал из виду одну деталь: Касио, стоявший перед ним, — это истинный Сын Небе, захвативший целый материк. Можно сказать, его статус давно вышел за рамки простого героя: он одновременно и король, и спаситель, и разрушитель.
Пока Роборьер в сухом одиночестве думал о нём и мучился этими мыслями, Касио озадаченно смотрел на появившегося перед ним ангела.
Габриэль распустил белоснежные крылья, совершенно не заботясь о том, могут ли их заметить смертные, и с мрачным лицом пожаловался:
— Если бы Михаил не пострадал от пространственно-временного вихря, я ни за что бы сюда не заявился.
Касио погладил подбородок и решил, что лучше всё же улыбнуться.
— Простите, мы знакомы?
Ангел вздернул брови, и в лицо кажущемуся невероятно ушлым парню полетел водяной шар:
— Хватит притворяться! Выкладывай данные о здешнем Владыке Демонов, побыстрее. Как только закончим, мы должны вернуться в прошлый мир. Надо же было угодить в пространственно-временной вихрь на ровном месте! Твоя удача и правда приметили Правила, раз ты такой невезучий.
Слишком много информации в одной фразе! Касио качнул головой, уворачиваясь от водяного шара, и решил полностью раскрыть своё положение.
После долгих объяснений Габриэль тоже остолбенел. Его крылья затрепетали сами собой, и он, кружась на месте, забормотал себе под нос:
— И что теперь делать? Я никогда с таким не сталкивался!
Посмотрев на его суету некоторое время, Касио с удовлетворением продолжил:
— Хотя я потерял память, она постепенно возвращается, так что не мог бы ты рассказать мне обо всём? Например, об этом мире и о Владыке Демонов?
После предыдущего шока Габриэлю уже было не до игр в угадайку, чего, собственно, и добивался Касио.
Ангел Воды в нескольких словах подытожил ответы на заданные вопросы, а затем сосредоточился на плачевном положении Владыки Демонов под влиянием Правил.
Касио скрестил руки на груди, прислонившись спиной к телеграфному столбу, и приподнял бровь:
— То есть ты хочешь сказать, что герой так и не появился, поэтому Правила позволили Владыке Демонов занять место героя просто так?
Габриэль кивнул:
— Последствия от потери Владыки Демонов не так страшны, как бездействие героя. Уж лучше лишний герой, чем лишний Владыка Демонов.
Касио скривил губы, не зная, что и сказать:
— Разве Правила не слишком… — подобрав слово, он продолжил: — …безответственны в своих соображениях?
Ангел посмотрел на небо, состоящее лишь из выхлопных газов, углекислого газа и жалких крох кислорода, и вздохнул:
— Очень безответственны. Но идея сделать Владыку Демонов героем действительно позволила избежать множества невинных жертв. Правила этого мира нацелены главным образом на успокоение, а не как в других мирах: ради нормального течения судьбы они готовы пожертвовать половиной населения мира, лишь бы заставить судьбу породить героя — существо, концентрирующее в себе всю удачу планеты.
Касио удивился:
— У Правил бывают различия?
Он-то всегда думал, что подобные вещи — нечто вроде вспомогательного механизма судьбы, существующего лишь ради совершенствования мира и не имеющего других функций.
Габриэль закатил глаза:
— Глупый. Властелин Правил нашего мира — мой Отец. Поскольку Его стихия — свет, Его характер тяготеет к очищению. И хотя Он позволяет нам, ангелам, всегда находиться при Нём, демонов Он тоже особо не обижал — ты разве не знаешь, что Сатана — это павший ангел? Разве может характер Правил быть чем-то удивительным?
Касио немного подумал и ответил:
— Значит, сами Правила принципиально не отличаются, просто из-за разницы характера методы работы у них тоже разные?
Габриэль:
— Именно так. Так что веди себя спокойнее. Потерявший память ты кажешься мне чересчур наивным. Тот Касио, что мог на равных сражаться со мной, кажется теперь галлюцинацией, от которой у меня жуткий стресс.
Касио улыбнулся без тени веселья:
— Что ж, прошу меня извинить и проявить снисхождение!
Габриэль изрек с видом знатока:
— Ничего страшного, кому же ещё быть ангелом, что сопровождает тебя сейчас!
Касио уже примерно понял характер Габриэля: он вполне приятен в общении, но бдителен, особенно по отношению к нему. Похоже, до потери памяти он немало попортил крови ангелам.
— Тогда расскажи мне о прошлом Владыки Демонов.
Касио взглянул на небо, где уже брезжил рассвет и необычайно ярко сияли звёзды.
Габриэль моргнул и выложил то, что почерпнул из разума Правил:
— Учитывая, что я твой надзиратель и переговорщик, мне довелось немало общаться с Правилами, но с таким раскладом они столкнулись впервые и хотят заключить с тобой сделку. Если ты согласишься, они расскажут тебе всё, что входит в их компетенцию, а если откажешься — не скажут ни слова.
— Выкладывай.
В глубине души зародилось дурное предчувствие. Касио в последнее время то и дело страдал от хаотичных кошмаров, поэтому к подобным предчувствиям он относился с предельной настороженностью.
Габриэль скорчил гримасу, глядя на его бесстрастное лицо, и начал:
— Роборьер должен был родиться законным владыкой демонов, но Правила забросили его в человеческий клан, сделав единственным мальчиком в семье и наследником рода Ро. Однако демоны, последовавшие на запах владыки, пришли в этот дом. Убедившись, что Роборьер — новый Владыка Демонов, они перебили всех его кровных родственников, обрекая клан Ро на медленное увядание.
В общем и целом: к кому бы Роборьер ни проявил доброту, тот на следующий же день обязательно навлекал на себя беду, а в худшем случае — умирал. Его дед по материнской линии погиб раньше всех, и именно он оставил Роборьеру эту прекрасную мысль — стать героем.
Габриэль пожал плечами, не находя в этом ничего удивительного:
— Понятное дело. Если каждый, кто со мной контактирует, терпит бедствие, я бы тоже изо всех сил старался помогать людям, чтобы стать героем. У героя по крайней мере есть будущее, это всяко лучше, чем считать себя проклятым вестником несчастий.
Убедившись, что Касио никак не отреагировал, он продолжил:
— Но демоны оказались слишком упрямы и неотступно следовали за ним по пятам. В эту эпоху безверия никто не понимал, что причиной его бед были демоны. Поэтому — чем больше людей он спасал, тем больше несчастий они навлекали на себя. По словам Правил, сейчас Роборьер внешне выглядит нормальным, но его психика уже начала деформироваться. И сейчас ты ему чертовски неприятен.
Касио равнодушно кивнул:
— Ещё бы. Любому человеку будет тяжело смотреть на того, кто превосходит его во всём и добивается успеха в любых начинаниях. Роборьер-то пока ещё человек.
— Хочешь сказать… когда он полностью пробудится как Владыка Демонов, всё изменится? — уточнил Габриэль.
Покачав головой, Касио пожал плечами:
— Совсем не это я имел в виду…
Красивый златокудрый герой улыбнулся. Знакомое помрачение в его глазах тотчас заставило Габриэля насторожиться. Услышав вторую половину фразы Касио, ангел мгновенно утратил всякое выражение на лице.
— Раз уж Роборьер приносит столько бед и при этом до сих пор не решился пробудиться в качестве Владыки Демонов, значит, в глубине его души всё ещё живёт одержимость, которая его сдерживает. Так почему бы мне не помочь ему пробудиться и тем самым избавить от мучительных сомнений?
Касио сощурил глаза, озарившись лучезарной улыбкой, и безапелляционно заявил:
— Я ведь добрый человек! Как я могу просто стоять в стороне и глазеть на чужие страдания?
Габриэль:
— ……
http://bllate.org/book/23426/2523544
Готово:
