Ван Жэньми задал этот вопрос, и Вэй Сюжань на мгновение опешил. В городке Жунсян, помимо злачных мест и притонов, больше всего любили перемывать кости в байках и легендах. Вэй Сюжань долго размышлял, но так и не смог припомнить, в какой именно истории фигурировало то, о чем говорил Ван Жэньми.
— Ну, та самая история о том, что я якобы собственноручно построил этот городок… — Ван Жэньми потер нос и смущенно подсказал.
Вэй Сюжань внезапно прозрел:
— Так вот оно что!
— Именно.
— Неужели кто-то всерьез верит в этот вздор? — удивился Вэй Сюжань.
Ван Жэньми едва не закрыл лицо руками:
— Увы… как ни странно, находятся те, кто верит в такую нелепицу.
Вэй Сюжань расхохотался:
— Если верить этому, то мне впору называть тебя дедушкой.
Ван Жэньми подумал про себя: «По рангу, дорогой внучок, ты бы не только дедушкой меня называл».
— Неужели нынешний император именно поэтому…
Ван Жэньми многозначительно посмотрел на Вэй Сюжаня:
— Кто же не мечтает о вечной жизни?
Осознав всю серьезность положения, Вэй Сюжань перестал шутить. Он сказал с мрачным видом:
— Нужно найти способ пресечь эти слухи.
— Как их пресечешь? — Ван Жэньми с невозмутимым видом продолжал плести небылицы. — Моя внешность почти не отличается от внешности моего отца, а я всегда вел уединенный образ жизни. Люди приняли нас за одного человека — это вполне объяснимо. К тому же, если трое скажут, что видели тигра на площади, в это поверят. Даже если это неправда, за столько лет она стала звучать как истина.
К тому же, это была чистая правда.
— Цзиньхуань, не волнуйся. Оставь это дело мне, я во всем разберусь, — пообещал Вэй Сюжань.
Ван Жэньми поспешно придержал Вэй Сюжаня, который уже собирался подняться, чтобы приступить к действиям, и строго сказал:
— Сюжань, ты понимаешь, за что берешься? Это дело не под силу ни тебе, ни даже павильону Вэньфэн!
— Даже если придется пожертвовать…
— Мне не нужно, чтобы ты рисковал своей жизнью ради меня, — прервал его Ван Жэньми. — Раньше это было невозможно, а сейчас — тем более.
— В конце концов, ты не хочешь признать меня своим другом? — повысил голос Вэй Сюжань.
Ван Жэньми, встретив напор мягкостью, покачал головой:
— Именно потому, что я дорожу нашей дружбой, я не могу втягивать тебя в это логово дракона.
Видя, что Вэй Сюжань хочет что-то возразить, Ван Жэньми перебил его:
— Если бы противник был слаб и ты мог справиться с ним в одиночку, я бы не стал препятствовать. Я и так задолжал тебе слишком много, одним долгом больше, одним меньше — неважно. Но, Сюжань, подумай хорошенько: на этот раз ты выступаешь не против какого-то человека или группы лиц, а против самого императора — того, кто держит в руках всю военную мощь и высшую власть в стране. Я знаю, что ты хочешь как лучше, но на этот раз я не позволю тебе рисковать жизнью.
— Цзиньхуань…
— Довольно, — решительно отрезал Ван Жэньми. — Я все решил. То, что ты сообщил мне эту новость, — уже огромная услуга. Во все остальное не вмешивайся, я знаю, что делать.
Вэй Сюжань понимал, что если Ван Жэньми что-то решил, переубедить его невозможно, поэтому настаивать не стал. Они выпили еще по чашке чая, поговорили о пустяках, но, видя, что Ван Жэньми не настроен на беседу, Вэй Сюжань вскоре откланялся.
Система спросила:
— Хозяин, ты действительно знаешь, как это решить? Император в этом мирке — воплощение высшей власти. А с твоим нынешним «Ореолом изводящего маленького демона»…
Ван Жэньми, который до этого внимательно слушал систему, не выдержал:
— Погоди, погоди! Что за ореол?
Ой, проговорился.
— Технический отдел, вы вообще там работаете?! Где обещанный «Ореол слабоумия главного героя»? В прошлом мире был «Ореол всеобщего любимца», я смирился. Но здесь-то откуда взялся «Ореол изводящего маленького демона»? Без «Ореола слабоумия» как я должен поднять симпатию Сяо Жуя с -100 до максимума? Как мне бодаться с императором, который считает, что он тут самый главный?
Система мягко вразумляла:
— Хозяин, успокойся…
— Я не могу успокоиться! — взвыл Ван Жэньми. — То, что я с первого взгляда влюбился в главного героя — ладно. То, что у него ко мне -100 симпатии — тоже ладно. То, что система не дала мне чит-код великого лекаря, а подсунула какую-то паршивую поваренную книгу — я промолчал. Но почему баг с ореолом повторяется каждый раз? Так играть невозможно!
Система утешала его:
— Согласно фантазиям клиентов, главный герой, хоть и питает к тебе отвращение, ничего не может с этим поделать. Он ненавидит тебя и хочет, чтобы ты исчез, но в то же время его непреодолимо тянет к тебе…
Ван Жэньми решил, что слушать это дальше — значит не уважать свои уши:
— Умоляю, замолчи! Даже в бульварных романах такое не пишут. Чем занимается редакция? Зачем заставлять меня разыгрывать этот фарс вживую?
Система ответила:
— Иначе зачем бы посылали тебя, ветерана, а не новичка?
Ван Жэньми, польщенный скрытым комплиментом, немного приободрился и жалобно спросил:
— И какая польза от этого ореола?
Система долго думала, прежде чем неуверенно ответить:
— Наверное, как раз то самое: «ненавидит, но непреодолимо тянет к тебе»?
Ван Жэньми сдержался, но в конце концов не выдержал и разрыдался от бессилия перед этим бесполезным ореолом.
***
— Передай на кухню: сегодняшний ужин готовить строго по этому рецепту.
Фэн Цилин бережно перечитывал донесение, поданное тайным стражем. Выражение его лица было странным — то ли радость, то ли гнев. Чжань Дэхай чувствовал, что все меньше понимает мысли государя, поэтому решил прикинуться немым исполнителем и не проронил ни слова.
— И еще, за павильоном Вэньфэн больше не нужно следить, — добавил Фэн Цилин, когда Чжань Дэхай ушел. — Это всего лишь место, где собирают слухи, большого вреда они не причинят. Скажи своим людям, чтобы не вступали с ними в открытый конфликт, пусть держатся в стороне.
— Слушаюсь, — страж поклонился.
— В последнее время вы потрудились на славу, но следить за остальными все же нужно.
— Приказ императора — закон, — ответил страж. — Однако, согласно моим наблюдениям, одиннадцатый принц не выходит из дома и ни с кем не общается, это совсем не похоже на…
Страж осекся, на лбу у него проступил холодный пот. Он горько пожалел о своих словах. У каждого императора есть своя «обратная чешуя», которую нельзя даже упоминать — за это можно поплатиться головой.
С тех пор как Фэн Цилин взошел на трон, он слышал подобные речи тысячи раз. Одни говорили: раз лишили уделов, нельзя оставлять угрозу, даже если Фэн Цижуй — родной брат. Другие возражали: покойный император правил милосердием, негоже новому государю истреблять всех братьев и племянников. Придворные спорили так, что крыши дрожали. А спорили они лишь об одном: боялись, что популярный бездельник-принц в один день поднимет восстание.
— Я знаю, что у него нет намерений бунтовать, — Фэн Цилин опустил глаза на другой свиток, гораздо толще предыдущего. — Если бы он хотел, он мог бы свергнуть меня еще до того, как покинул столицу. Его ум и таланты никогда не были направлены на удовлетворение собственных желаний. Это лишь старые дураки, трясущиеся за свои чиновничьи шапки, постоянно нагнетают страх.
Тайный страж украдкой взглянул на Фэн Цилина и остолбенел. Кто бы мог подумать, что Фэн Цилин, обычно столь переменчивый в настроении, что не улыбался даже при получении победных вестей с северо-запада, сейчас сияет улыбкой.
Страж ломал голову, пытаясь понять, что в донесении было такого смешного, и вытирал пот со лба. Ему казалось, что он узнал слишком много.
— Вы отлично справились. Впредь присылайте донесения в таком же духе.
— Слушаюсь! — выпалил страж, не смея отвлечься ни на миг.
— Кстати, тот, по имени Цзиньхуань…
Страж невольно напрягся, готовый в любую секунду сорваться с места, но Фэн Цилин не отдал приказ об убийстве. Он спросил то, на что страж никак не мог ответить:
— Он поправился или похудел в последнее время?
***
— Хозяин, ты лиса, а не хорек, — голос системы звучал обреченно. — Это уже третья курица за сегодня. Будь добр, сохрани хотя бы подобие образа великого демона, способного погубить страну!
— Чтобы доказать Сяо Жую, что моя еда съедобна, мне приходится съедать большую миску самому! — обиженно отозвался Ван Жэньми. — Посмотри на рецепты, которые ты даешь: то шпинат, то просо, то древесные грибы, то грецкие орехи. Я столько дней живу в его поместье и даже запаха мяса не чувствовал!
Система прислала картинку «Равнодушие.jpg»:
— Хозяин, посмотри: хоть ты и сидишь на траве, твоя симпатия выросла на тридцать-сорок очков. Не считаешь ли ты, что половина этой заслуги принадлежит мне?
Ван Жэньми ответил:
— Хорошо, что нельзя посчитать симпатию между хозяином и системой, а то из-за твоих рецептов я бы загнал ее в -100, поверь мне.
— Фу, хозяин, ты такой злой!
Ван Жэньми промолчал. Если бы не запрет на межвидовую любовь, он бы сейчас нашел собаку…
Хотя система была ненадежной, тот разговор навел Ван Жэньми на мысль. Раз дворецкий Чжао не хочет его видеть, он просто использует немного лисьей магии, проберется на кухню Юаньшаньцзюй и собственноручно приготовит Фэн Цижую вегетарианский пир.
Вспоминая лицо дворецкого Чжао, когда тот увидел на столе одни овощи, Ван Жэньми до сих пор готов был кататься по полу от смеха.
— Ха-ха-ха, система, которая умеет кидаться эмодзи, проиграла обычному человеку.
Система без лишних слов завалила его картинками: «Черный пиар.gif».
В отличие от дворецкого, реакция Фэн Цижуя была ровной. Он даже не взглянул на Ван Жэньми, просто бросил два слова:
— Поменяйте блюда.
Ван Жэньми, будучи геем — и геем с принципами, — не собирался отступать только потому, что объект его симпатии его не жалует. Он нацепил самую безобидную улыбку:
— Ваше Высочество, раз уж я сегодня смог пробраться к вам и приготовить ужин, я смогу делать это каждый день. Я могу готовить ежедневно, но сможете ли вы каждый день отказываться от еды?
Дворецкий Чжао, услышав это, тяжело задышал. Он всю жизнь был человеком сдержанным и не знал, как ругаться, поэтому, тыча пальцем в Ван Жэньми, смог выдавить из себя лишь невнятное «бесстыдник».
— Ваше Высочество, я уже говорил: я люблю вас. И я не боюсь, что вы будете смотреть на меня свысока. Даже если мне придется прилипнуть к вам, как банный лист, чтобы готовить вам еду, лишь бы ваши приступы мигрени утихли — я готов на все, даже если в конце вы меня возненавидите.
Фэн Цижуй выслушал этот поток откровений с невозмутимым лицом, словно перед ним стоял не человек, обладающий сверхъестественными способностями проникать в охраняемое поместье, а просто камешек или опавший лист.
Дворецкий Чжао видел, что Фэн Цижуй молчит, и внутри у него все похолодело. В поместье все знали: не так страшно, если князь смеется или плачет, страшно, когда он делает каменное лицо. Если Фэн Цижуй не проявляет эмоций, значит, он в ярости — и это сулит беду.
— Вон! — Дворецкий Чжао, не зная, откуда в нем взялась смелость, решил спасти Ван Жэньми. — Ты кем себя возомнил? Думаешь, Юаньшаньцзюй — проходной двор? Не говоря уже о тебе… даже если ты вырвешь свое сердце и положишь к ногам князя, он вряд ли его оценит!
Ван Жэньми наконец перевел взгляд на дворецкого и многозначительно спросил:
— О, вы действительно так считаете?
— Убирайся, не оскорбляй взор князя!
— Довольно, — наконец подал голос Фэн Цижуй. — Он прав. Он может приходить готовить каждый день, а я не могу каждый день оставаться голодным.
Ван Жэньми одарил его благодарной улыбкой, но Фэн Цижуй полностью его проигнорировал.
— Подайте еще один прибор.
Дворецкий Чжао с удивлением посмотрел на князя, но, хотя и не одобрял его решения, приказал принести приборы.
— Ешь.
Фэн Цижуй не удостоил Ван Жэньми ни единым взглядом, но как только прозвучало это слово, Ван Жэньми, подобно щенку, выпрашивающему еду, поспешно сел рядом. Он выпрямился так, что позвоночник, казалось, проткнет затылок. Зная, что в императорской семье никому нельзя доверять, Ван Жэньми попробовал по кусочку из каждого блюда и принялся жадно есть, боясь, что Фэн Цижуй передумает.
— Видишь, яда нет.
Дворецкий Чжао засомневался:
— Но эти блюда…
— Раз уж мы здесь, к чему церемонии? — сказал Фэн Цижуй. — Главное, чтобы не умереть с голоду.
Сказав это, он действительно взял миску и начал медленно есть.
***
Дожевав косточки от третьей курицы, Ван Жэньми вышел из воспоминаний и спросил систему:
— Как думаешь, почему тогда Фэн Цижуй изменил свое отношение?
Система сладко ответила:
— Хозяин, ты забыл про свой ореол?
Ван Жэньми, выбирая между «сделать вид, что системы не существует» и «перерезать себе горло, чтобы утащить систему в могилу», решил, что любовь к Сяо Жую важнее.
— И что еще я не открыл в «Ореоле изводящего маленького демона»?
Система сказала:
— Удивление.jpg. Неужели хозяин хочет изучить функции ореола? А я думала, ты мечтаешь его удалить.
— Не думай, что если ты добавляешь в конце фразы милые словечки, я перестану тебя подкалывать, — огрызнулся Ван Жэньми. — Ты система, нельзя ли проявить хоть каплю научной и технической логики?
Системе показалось, что Ван Жэньми прав, поэтому она послушно спросила:
— Ладно, что ты хочешь узнать?
— В чем конкретно заключается действие этого ореола?
Система помолчала и ответила:
— Я же тебе уже говорила.
Ван Жэньми опешил:
— Когда это ты мне говорила?
— В тот день, когда проговорилась и случайно назвала название ореола.
Ван Жэньми: «…»
Система: «…»
После недолгой паузы Ван Жэньми спросил:
— Это не то, о чем я думаю, правда?
Система кивнула, прислав картинку «Круто, брат.jpg» в знак одобрения его памяти.
— «Ненавидит, но непреодолимо тянет к тебе» — это ни фига не конкретное действие! — завопил Ван Жэньми, вгрызаясь в четвертую курицу.
***
— Князь, неужели мигрень снова…
— Нет, — Фэн Цижуй, полулежа в кресле, нахмурился.
Дворецкий Чжао не понял:
— Если мигрень не мучает, почему вы так печальны?
Фэн Цижуй открыл глаза и, глядя на дворецкого глубокими, как чернила, зрачками, ответил:
— Именно потому, что она не мучает, я и беспокоюсь.
— Что вы такое говорите? Это же великое благо! Я с детства видел, как вы страдаете от этой боли. Теперь, когда болезнь отступает, почему вы тревожитесь?
Фэн Цижуй глубоко вздохнул:
— Моя болезнь длится не день и не два. Сколько лекарств я выпил, сколько врачей сменил — все без толку. И вдруг, здесь, я встречаю «великого лекаря», который не умеет ничего, кроме как готовить несъедобную еду.
Дворецкий Чжао вытаращил глаза.
— Возможно, брат прав, — пробормотал Фэн Цижуй. — У этого господина Цзиньхуаня действительно есть способности, которых нет у обычных людей.
— Ваше Высочество, в секретном указе говорилось именно о нем?
— Секрет бессмертия, которого отец добивался всю жизнь, оказался в руках брата, — Фэн Цижуй слегка улыбнулся. — Это судьба.
— Но мне кажется, что этот господин Цзиньхуань — просто повеса, который бесстыдно лезет к вам, смотреть противно.
Фэн Цижуй посмотрел на него и спросил с улыбкой:
— Правда противно?
— Это…
— С таким-то миловидным лицом, разве можно устать смотреть на него? — даже я, сам того не замечая, начал думать о нем, когда его нет рядом.
Дворецкий Чжао понял, что продолжать разговор не стоит, и быстро сказал:
— Скоро время обеда, прикажете позвать его?
— Нет, — остановил его Фэн Цижуй. — Пусть кухня приготовит те же блюда и принесет мне.
Дворецкий Чжао в недоумении смотрел на князя, ожидая продолжения, но тот закрыл глаза, погружаясь в дрему.
***
Фэн Цилин почти неделю ел по рецепту из донесения. Чжань Дэхаю было тошно даже смотреть на это, но император ел без тени смущения. На второй день, боясь за здоровье государя, Чжань Дэхай самовольно приказал добавить мясных блюд, и чуть не лишился головы. Если бы не долгие годы верной службы, Фэн Цилин не пощадил бы его. Подумать только: когда братья собирались поднять восстание, Фэн Цилин и глазом не моргнул, а тут — такая реакция.
Похоже, хозяина того рецепта нельзя не только обижать, но и нужно лелеять как зеницу ока, подумал Чжань Дэхай.
— Ну что?
— Мигрень одиннадцатого принца, кажется, отступила. Он стал реже пить лекарства, врач убрал из рецепта все сильные компоненты, остались только общеукрепляющие.
http://bllate.org/book/23425/2523463
Готово:
