Мир Бессмертных всегда встречает осень холодными дождями, и за одну ночь Обитель Морозной Луны превратилась в ледяную клетку. Густые нити дождя сплелись в сеть, наглухо укрыв все постройки. Сухой бамбук у ступеней отливал мертвенно-серым цветом, и лишь тот куст, что рос над зарытым теплым нефритом, все еще удерживал на ветке пол-листа зелени. Кончик листа, подрагивая под каплей дождя, казался застывшей слезой, что ярко сияла в сером свете — единственная живая искра во всем увядающем облике обители.
Юнь Пяосяо сидела на каменной скамье под бамбуком. Ее темное одеяние давно пропиталось влагой и прилипло к телу, подчеркивая худощавый, но прямой силуэт. Свежая повязка на ране предплечья намокла, и жгучая боль пронзала сердце, но она была ничем по сравнению с холодом внутри. Юнь Пяосяо сидела неподвижно уже два часа, кончиками пальцев вновь и вновь поглаживая узоры на стебле бамбука. Кровяные корки на подушечках пальцев размякли от воды и стирались о кожицу растения, оставляя бледно-красные следы, словно вдыхая в сухой бамбук капельку жизни.
Письмо, спрятанное за пазухой в промасленной бумаге, все еще хранило складки. Она подняла руку, коснувшись пальцами двух иероглифов, означающих не ищите меня, и сердце пронзило болью, будто иглами. Вернувшись вчера из Деревни Си, она бережно укрыла бамбуковый лист, осколки серебряного кольца и письмо у самого сердца. Сейчас, сквозь мокрую ткань, очертания листа впивались в ладонь, напоминая прикосновение пальцев Цзюнь Цинъюнь, но былого тепла в этом ощущении не осталось.
Дождь барабанил по ножнам меча из черного железа, и этот звук, смешиваясь с сухим шелестом бамбука, до боли напоминал то, как когда-то Цзюнь Цинъюнь поливала растения. В те времена, когда лунное сияние еще не рассеялось, она поднимала серебряный кувшин, собирая свет луны — капли воды падали на бамбук так же легко, но они были теплыми, способными растопить любой иней. А нынешний дождь холодил до самых костей.
— Госпожа Бог Войны, трое старейшин просят аудиенции, с ними прибыл чиновник из Дворца Линсяо с указом, — голос Линь Сюаня, пропитанный сыростью дождя, звучал нерешительно.
Юнь Пяосяо замерла. Капля дождя сорвалась с листа и ударила по тыльной стороне ладони, обжигая холодом. Когда она подняла взгляд, краснота в ее глазах в сером свете стала еще отчетливее.
— Пусть войдут, — голос ее прозвучал хрипло, будто пропущенный через воду, но в нем слышалась стальная твердость.
Трое старейшин вошли, опираясь на зонты из промасленной бумаги с золотым тиснением. Полы их дорогих халатов были испачканы грязью. Следом за ними шел бессмертный чиновник, сжимая в руках нефритовую табличку. При каждом шаге по залитым водой ступеням брызги летели во все стороны, но это не могло скрыть их высокомерия. Старейшина Цанъу окинул взглядом сухой бамбук и перевел глаза на Юнь Пяосяо, растянув губы в фальшивой улыбке:
— У госпожи Бога Войны прекрасный вкус — сидеть в такой холод под дождем.
Юнь Пяосяо не поднялась. Темляк меча из черного железа, промокший насквозь, безвольно свисал вниз:
— Старейшины пришли сквозь ливень явно не для того, чтобы наблюдать за моим созерцанием. Говорите прямо.
Старейшина Сюаньцзи развернул ярко-желтый свиток, на который падали капли дождя:
— С тех пор как Богиня Луны отправилась на Помост Реинкарнации, Бог Войны самовольно оставила пост, врывалась в хранилища священных текстов, нарушала покой руин духовных жил и вмешивалась в дела Мира Людей, нарушив законы Мира Бессмертных. Ныне, по воле Небесного Императора, приказываю отозвать у Бога Войны военные полномочия. Павильон Лунной Тени временно переходит под управление трех старейшин до тех пор, пока ты не осознаешь свои ошибки.
— Отозвать полномочия? — Юнь Пяосяо крепче сжала рукоять меча, и ножны звякнули о доспех. — Я защищала духовные жилы, охраняла Мир Людей и оберегала простых смертных — разве это не долг Бога Войны? А вы? Вы принудили Цинъюнь к перерождению, уничтожили ее бамбуковую рощу, отравили жителей деревни Порошком, Пожирающим Дух, а теперь у вас хватает наглости требовать мою власть?
Старейшина Цанэр перестал улыбаться, его лицо помрачнело:
— Не смей бросаться беспочвенными обвинениями! Богиня Луны ушла добровольно, а дела с жилами и бамбуком — лишь предлог для твоего упрямства! Ты обязана сдать полномочия, хочешь ты того или нет. Сопротивление указу равносильно объявлению войны всему Миру Бессмертных!
— Войне? — Юнь Пяосяо поднялась, вода стекала с ее темного одеяния, образуя лужи у ног. Она наполовину вытащила меч, и холодный блеск клинка разрезал серый полумрак. — Я триста лет защищала этот мир и бесчисленное множество жизней, когда же я стала врагом? Власть вы можете забрать, но мою решимость найти Цинъюнь вам не отнять, как и мой долг перед живыми! Если вы посмеете использовать эту власть во вред воинам или народу, то даже лишившись титула Бога Войны, я приду и разнесу ваши поместья, заставив вас заплатить жизнью за Цинъюнь и за всех погибших!
Она сделала шаг вперед, вонзив кончик меча в каменные плиты, отчего вода брызнула в стороны. Дождь стекал по ее волосам на щеки, смешиваясь с краснотой в глазах, словно слезы. Ее голос был негромким, но он прорезал шум ветра и дождя, заставив старейшин отступить, а их руки, держащие зонты, — дрогнуть. Они никогда не видели Юнь Пяосяо такой — одинокий волк, загнанный в угол, израненный, но не желающий склонить голову.
— Ты… ты смеешь идти против воли Небес? — Старейшина Цанъу попытался сохранить грозный вид, и чиновник с нефритовой табличкой шагнул вперед.
— А если и так? — она подалась вперед, и кончик меча почти коснулся дорогой ткани халата Цанъу. — Ваш указ — это указ, погубивший Цинъюнь, указ, несущий беды людям. Почему я должна ему подчиняться?
Линь Сюань внезапно шагнул вперед, заслоняя ее собой, и поклонился:
— Прошу старейшин сменить гнев на милость! Госпожа Бог Войны потеряла покой из-за поисков Богини Луны, оттого и говорит необдуманно. Воины Павильона Лунной Тени верны ей, и внезапная смена командования может пошатнуть боевой дух. Мир Людей только что пережил наводнение и напасть Порошка, армия нестабильна — кто защитит людей, если случится беда? Позвольте госпоже прийти в себя, и вопрос о полномочиях будет решен позже.
Старейшина Цанъу, видя ярость Юнь Пяосяо и вспоминая о доблести ее воинов, понял, что силой ничего не добиться. Он холодно бросил:
— Даю тебе три дня! Если по прошествии трех дней ты не одумаешься, не вини нас в том, что мы доложим Небесному Императору и привлечем тебя к ответу!
Он бросил на нее злобный взгляд и, развернувшись, увел свиту. Капли дождя с краев их зонтов падали на ступени, словно угрозы.
Как только старейшины скрылись за пеленой дождя, Юнь Пяосяо пошатнулась, убирая меч. Линь Сюань подхватил ее и увидел, что повязка на предплечье пропиталась кровью, окрасив мокрую ткань.
— Госпожа, ваша рана…
— Пустяки, — она отстранила его и снова села на скамью, глядя на уцелевший лист бамбука. — Пока власть у меня, пока я могу защищать воинов и народ, эта рана ничего не значит.
Она собрала остатки своей божественной силы и направила их в корень бамбука, желая, чтобы этот лист продержался еще хоть немного — подобно ее собственной одержимости, переживающей эту холодную осень.
Внезапно сквозь шум дождя послышался топот копыт. Линь Шо, оседлав небесного скакуна, прорвался сквозь ливень. Его форма была промокшей, а доспехи покрыты грязью.
— Госпожа! На Утесе Падающей Звезды, у входа в канал реинкарнации, прошлой ночью произошло странное явление! Из прохода исходило золотое сияние и чистый свет. Разведчики докладывают: аура этого света в точности такая же, как лунное сияние Богини Луны!
— Чистый свет? — Юнь Пяосяо резко вскочила, и холод в сердце был вытеснен приливом горячей надежды. Она забыла о боли в руке. — Правда? Ты не ошибся?
— Истинно так! — Линь Шо протянул кусок шелка, пропитанный этим светом. — Разведчики собрали немного, эта аура в точности совпадает с той, что Богиня Луны использовала для очищения духовных жил!
Юнь Пяосяо взяла шелк, и стоило ее пальцам коснуться сияния, как она вздрогнула — это была аура Цзюнь Цинъюнь! Та самая, о которой она грезила каждую минуту! Она сжала ткань, пальцы побелели, а свет, оставшийся на коже, напомнил ей о том, как в Бамбуковом лесу Синего Тумана Цинъюнь касалась ее руки. Глаза мгновенно наполнились слезами.
— Готовьте коней! Я направляюсь к Помосту Реинкарнации! — она развернулась и зашагала прочь, с ее темных одежд летели брызги.
— Госпожа! Дождь слишком силен, а природа возмущения неизвестна! Дождитесь окончания бури и возьмите с собой отряд! — Линь Сюань попытался преградить ей путь.
— Я не могу ждать! — ее голос дрожал, но был полон решимости. — Это аура Цинъюнь! Если я опоздаю и проход закроется, я буду жалеть об этом всю жизнь!
Она оттолкнула его и вскочила на скакуна.
— Охраняйте Обитель Морозной Луны! Если старейшины придут, скажите, что я ищу Богиню Луны, а по возвращении я сама дам отчет во Дворце Линсяо!
Скакун, взметая воду, вылетел за ворота и растворился в дожде. Линь Шо и Линь Сюань смотрели ей вслед, полные тревоги — когда дело касалось Цзюнь Цинъюнь, она никогда не думала об опасности.
На Помосте Реинкарнации дождь был еще сильнее, а ветер на Утесе Падающей Звезды резал лицо, словно острые клинки. Старая сосна у края помоста раскачивалась, и капли с ее ветвей, ударяясь о ступени, смывали мох, обнажая темный камень, похожий на запекшуюся кровь.
Юнь Пяосяо соскочила с коня и бросилась к платформе. Вход в канал действительно светился золотом, и тонкая полоска чистого света мерцала в дожде, неся в себе дыхание Цзюнь Цинъюнь. Она протянула руку, чтобы схватить сияние, но стоило пальцам коснуться хаоса канала, как острая боль пронзила ее — злобная энергия оказалась сильнее прежнего, вонзившись в кожу, и капли крови, упав в хаос, были мгновенно поглощены.
— Цинъюнь! — закричала она, пытаясь дотянуться снова, но сила отбросила ее. Она ударилась о ствол сосны, в груди стало тесно, к горлу подступила кровь, но она проглотила ее.
— Госпожа! — Линь Сюань с отрядом подоспел вовремя, подхватывая ее. — В канале слишком много губительной энергии, нельзя прорываться силой! В лучшем случае вы потеряете божественную мощь, в худшем…
— А что в худшем? — она не сводила глаз с сияния, и кровь с ее пальцев капала на землю. — Ты хочешь, чтобы я смотрела, как исчезает ее след, и снова потеряла ее?
Она кое-как обмотала пальцы полоской ткани.
— Я не уйду. Дождусь, пока энергия рассеется, пока проход откроется. Я обязательно найду ее.
Линь Сюань приказал воинам натянуть навес от дождя и протянул лекарство:
— Госпожа, обработайте раны. Дождь будет идти долго. Если вы падете, кто будет ждать Богиню Луны?
Юнь Пяосяо взяла лекарство, но не воспользовалась им. Она прислонилась к сосне, положив меч на колени, и не отрывала взгляда от света. Дождь заливал ее темное одеяние, и она напоминала статую, охраняющую свою веру, исполненную трагического одиночества и мужества.
Свет дня начал меркнуть, золотое сияние ослабло, но чистый свет продолжал мерцать, словно мысли Цзюнь Цинъюнь. Юнь Пяосяо развернула письмо, промасленная бумага размякла, и в мерцании золота она снова прочла: Не любишь тебя.
— Ты лжешь, — прошептала она, и ветер унес слова, но в их правдивости не было сомнений. — Если бы ты не любила, зачем оставила осколки кольца, зачем оставила бамбуковый лист? Зачем позволила сиянию пробиться сквозь канал? Ты ждешь меня, правда?
Кровь с ее пальцев просочилась сквозь ткань и легла на письмо алыми пятнами, согревая холодные иероглифы не ищите меня. Она прижала письмо к груди, сжимая так крепко, словно это могло приблизить ее к любимой.
Лунное сияние украдкой пробилось сквозь облака, осыпая дождевые струи холодным светом, который лег на ее темные одежды. Чистый свет из канала и лунное сияние слились воедино, и показалось, будто Цзюнь Цинъюнь стоит там, тихо улыбаясь ей.
Глаза Юнь Пяосяо покраснели, слезы смешались с дождем и упали на меч из черного железа. Она знала: путь поисков будет долгим, и неизвестно, когда утихнет буря, но пока есть этот свет, пока жива ее вера — она будет ждать. Ждать, пока рассеется зло, пока откроется проход, ждать, когда вернется этот белый силуэт, чтобы вновь услышать: В будущем мы вместе будем защищать этот мир.
Дождь продолжал лить, ветер завывал, но черная фигура на Помосте Реинкарнации, подобно корням бамбука, становилась лишь тверже и непоколебимее.
http://bllate.org/book/23423/2523014
Готово:
