Двери главного зала были плотно закрыты, и дневной свет не проникал внутрь, отчего в помещении царил полумрак. В воздухе витал аромат благовоний — ненавязчивый, даже умиротворяющий.
В центре зала висел свиток с изображением даоса в лазурных одеждах с мечом в руках, разящего демонов. По-видимому, это был портрет основателя секты Саньбай. Перед изображением стоял небольшой жертвенный стол, накрытый красной тканью, на котором были расставлены несколько блюдец с фруктами и лакомствами, а также старинная медная курильница. В ней тлели три тонкие палочки благовоний, и от них ровными, прямыми струйками вверх поднимался сизый дымок.
Ци Хуайшань подошел к стоявшему сбоку низкому сандаловому столику, опустился на стул и расправил полы своего халата. На столе лежал пятиструнный гуцинь. Инструмент был абсолютно черным, на первый взгляд самым обыкновенным, однако под определенным углом на его корпусе проступал причудливый, переливающийся узор.
— Помнишь, что я говорил тебе вчера? — Ци Хуайшань взял белую салфетку и принялся бережно протирать инструмент. Струны под его пальцами отозвались глухим, гулким эхом.
— Разумеется, — отозвался Чи Чжунлинь, стоя перед жертвенным столом и глядя на медленно поднимающийся дым.
— Прошлой ночью к подножию горы пробрались несколько крыс. Говорят, они прибежали вслед за тобой, и среди них был заклинатель демонов.
Он прекратил протирать гуцинь, поднял взгляд на Чи Чжунлиня и с улыбкой спросил:
— Чжунлинь, что ты об этом думаешь?
— Заклинатель демонов? — Чи Чжунлинь глухо усмехнулся. — Большая редкость.
— И то верно. После великой войны между бессмертными и демонами, случившейся сто лет назад, их и вправду почти не осталось, — со вздохом отозвался Ци Хуайшань, отложил салфетку и поднялся, обходя столик. — А как заговоришь о той войне, сразу вспоминается Альянс бессмертных. Чжунлинь, я помню, ты родом из Цило. Много ли ты знаешь об этом Альянсе?
При упоминании Альянса бессмертных Чи Чжунлиня снова затошнило.
Альянс, именуемый Первым альянсом Поднебесной, возник как раз во время той столетней войны. В те времена демонический мир обнаглел настолько, что праведные секты объединились в Альянс, чтобы дать ему отпор. После того поражения демоны были обескровлены и так и не смогли оправиться. С тех пор Альянс сохранился, постепенно превратившись в главную силу, управляющую сектами и поддерживающую порядок в мире.
Так, по крайней мере, писали в учебниках истории.
Может, десятилетия назад это и было правдой, но теперь Альянс прогнил насквозь, превратившись в пустую оболочку, существующую лишь для вида.
— Неужели наставник-дядя считает меня невеждой? — Чи Чжунлинь отвел взгляд от благовоний и посмотрел прямо в глаза собеседнику. — Даже в самых глухих уголках моей родины каждый знает, что такое Альянс бессмертных.
Ци Хуайшань улыбнулся, хотя про себя поморщился. Он надеялся найти брешь в ответе юноши, а тот ловко перевел стрелки. Будучи главой секты, он, проживший на свете тридцать с лишним лет, внезапно оказался в положении человека, которому мальчишка указывает на отсутствие широты взглядов.
Он дважды усмехнулся:
— Вот как? Значит, я ошибся. Раз так, ты, должно быть, немало знаешь о делах Альянса?
Вопрос прозвучал нарочито. Чи Чжунлинь поднял на него глаза — выражение лица было почтительным, но во взгляде скрывалась колючка:
— Ученик не понимает, что именно вы имеете в виду?
Ци Хуайшань прищурился, его лицо посуровело:
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
— Ученик глуп и не постигает ваших наставлений, — невозмутимо ответил Чи Чжунлинь.
— Не постигаешь? Что ж, тогда я повторю. Кем бы ты ни был в прошлой жизни — демоном, призраком или древним предком, вселившимся в чужое тело, — не смей причинять вред членам моей секты. Иначе я, даже не щадя собственной жизни, сведу с тобой счеты!
Вместе с последними словами на Чи Чжунлиня обрушилось чудовищное давление. Ци Хуайшань достиг стадии преодоления скорби, и такая мощь была непосильна не только для Чи Чжунлиня, находящегося на стадии очищения ци, но даже для практиков золотого или зарождающегося ядра — они были бы мгновенно раздавлены.
Волны духовной энергии ударили в лицо. Чи Чжунлинь отступил на шаг, но не собирался сопротивляться. При его нынешнем уровне любая попытка защиты была бы подобна попытке разбить камень яйцом.
Но в тот миг, когда давление достигло его, в центре лба Чи Чжунлиня вспыхнул белый свет. Он был настолько ослепительным, что окутал все тело юноши, создав непробиваемый барьер, который полностью отразил мощь Ци Хуайшаня.
Внутри светового купола Чи Чжунлинь удивленно расширил глаза — его зрачки, подобные стеклу, отражали сияние, словно драгоценные камни. Он совсем забыл, что на нем все еще лежит защитное заклинание Чэнь Сюаня. Иронично: подарок, который учитель сделал ученику только вчера, сегодня пригодился, чтобы защититься от его же старшего брата.
Ци Хуайшань быстро осознал, что, пока на юноше защита Сяо Лю, он не сможет причинить ему ни малейшего вреда.
— Ну и Сяо Лю… — Ци Хуайшань с досадой отозвал духовную энергию и потер виски. Хотя именно из-за Чэнь Сюаня план провалился, на лице главы секты не было ни тени гнева.
Когда дело касалось Чэнь Сюаня, Ци Хуайшань всегда был готов поступиться любыми принципами. Даже если бы Чэнь Сюань промотал состояние, которое тот копил десятилетиями, Ци Хуайшань не сказал бы ему ни одного резкого слова, а лишь ласково приговаривал бы: Сяо Лю такой молодец! Как быстро и ловко он тратит деньги!
Это происходило не из-за его великодушия. Это было чувство вины. Он был в таком неоплатном долгу перед Чэнь Сюанем, что это тянулось с самых юных лет и по сей день.
— Иди уже, чего стоишь? — Ци Хуайшань махнул рукой на Чи Чжунлиня, словно отгонял назойливую муху, и его голос снова стал легким и приветливым. — Только не жалуйся Сяо Лю, я тут детей не обижаю.
Чи Чжунлинь не понял, почему отношение собеседника так резко изменилось, но не стал ломать голову, решив, что тот просто стареет и у него начался кризис возраста. Он кивнул и повернулся, чтобы уйти.
Не успел он отойти далеко, как столкнулся с идущим навстречу Чэнь Сюанем. Тот, должно быть, почувствовал возмущение защитного заклинания, так как шагал быстрее обычного.
— Учитель, — позвал Чи Чжунлинь.
Чэнь Сюань, заметив его, не остановился, пока не подошел вплотную. На его лице не читалось ни радости, ни гнева. Он молча окинул ученика взглядом с ног до головы. Хотя он не произнес ни слова, вопрос в его темных глазах был очевиден: что случилось?
— Небольшая неприятность, ничего серьезного. Простите, что заставил вас волноваться, учитель, — ответил Чи Чжунлинь.
Чэнь Сюань ответил коротким, неопределенным звуком, неясно, поверил он или нет. Он всегда был немногословен, предпочитая обходиться минимумом звуков. Со временем Чи Чжунлинь научился читать его мысли по интонации и выражению лица.
По привычке Чи Чжунлинь уже хотел откланяться, но не успел открыть рот, как почувствовал, что какая-то невидимая сила подхватила его за руки. Он удивленно посмотрел на свои конечности, которые медленно поднимались вверх. Чэнь Сюань стоял перед ним, подняв тонкую бледную ладонь — виновник был очевиден.
— Учитель? — Чи Чжунлинь улыбнулся, пытаясь понять, что происходит. — Вы…!
В глазах вдруг потемнело, к затылку подступило чувство невесомости, вызвав дрожь. Неужели он что-то заподозрил? — мелькнула мысль. Но, быстро успокоившись, Чи Чжунлинь понял, что его тело просто парит в воздухе, медленно поворачиваясь. Такой прием вряд ли использовался для убийства или допроса.
— Сяо Лю, — раздался неуместный голос Ци Хуайшаня, который скрестив руки на груди, прислонился к дверному проему. — Ты что творишь?
Услышав его, Чэнь Сюань разжал пальцы, и Чи Чжунлинь опустился на землю.
— Проверяю, — ответил он.
Ци Хуайшань, разумеется, понял, что именно он проверяет. Смущенно усмехнувшись, он перевел тему:
— Сяо Лю, сегодня дети ушли за покупками, может, тебе чего нужно? Я велю им принести.
Сказав это, он бросил на Чи Чжунлиня взгляд — мягкий, но предупреждающий: не вздумай лишнего болтать.
— Старший брат, — Чэнь Сюань сделал шаг в сторону, как бы невзначай перекрывая обзор Ци Хуайшаню.
— ? — Ци Хуайшань приподнял бровь.
Чэнь Сюань посмотрел ему прямо в глаза и невозмутимо произнес:
— Не обижать людей. Ты сам сказал.
Взгляд Чэнь Сюаня был искренним, как у прилежного отличника, который случайно застал сцену травли и теперь поучает хулиганов: так делать нельзя, учитель говорил, что обижать одноклассников — это неправильно.
— …
— …
После этих слов замолчал не только Ци Хуайшань, но и Чи Чжунлинь.
Да нет же, он правда не понимает или притворяется?!
http://bllate.org/book/23413/2521071
Готово:
