Услышав, что госпожа приказала ей тоже идти чистить отхожее место, Люй Яо тут же скривилась. Мерзкая толстуха, сама попалась, так еще и ее за собой тянет!
Но, подумав немного, она прищурилась, подбежала к Гуаньцзы и, ухватив ту под руку, сладко улыбнулась:
— Сестрица Гуаньцзы, у тебя опыта в уборке отхожих мест куда больше, чем у меня, ты наверняка справишься быстрее. Поможешь мне потом немного, ладно?
Эта толстуха была как осел, которого надо гладить против шерсти — лесть для нее была лучшим кнутом. Это Люй Яо умела мастерски.
Гуаньцзы тут же задрала нос и с важным видом заявила:
— Не думай, что если наговоришь приятных слов, я стану тебе помогать. В крайнем случае, помогу самую малость, самую капельку.
— Сестрица Гуаньцзы самая добрая! Тебе ведь стоит лишь пальцем шевельнуть, и для меня это будет огромная помощь. Младшая сестренка заранее тебя благодарит! — голос Люй Яо стал еще приторнее, она даже слегка потрясла руку Гуаньцзы.
Услышав это, Гуаньцзы расплылась в довольной улыбке:
— Ну ладно, так и быть, у тебя есть вкус. Я и правда куда проворнее тебя.
— Конечно, конечно, сестрица Гуаньцзы самая лучшая!
Цинь Чу, наблюдая за этим, лишь прикрыла лицо рукой. Глупая служанка, только и знает, что вширь расти, а ума ни на грош. Сравнишь одну с другой — только разозлишься.
— Люй Яо — девчонка смышленая, кое-чему у тебя научилась, — она взглянула на Цю Цзиньнин, и в ее голосе послышалась усмешка.
Цю Цзиньнин великодушно кивнула:
— Она неплоха. Да и Гуаньцзы очень старательна, переняла у тебя треть твоего мастерства.
Старательна? Это она про опыт в чистке туалетов? Цинь Чу вмиг перестала улыбаться. Это точно не было похвалой — она совсем не такая бестолковая, как та служанка.
Цю Цзиньнин, словно заметив ее несогласие, едва заметно дернула уголком губ, но тут же подавила улыбку и опустила взгляд на землю.
Цинь Чу мысленно отмахнулась от этих слов и подошла к инвалидному креслу:
— Давай я покатаю тебя по усадьбе. В это время года цветы в самом цвету. Гуаньцзы вчера навела порядок в маленьком садике, пойдем взглянем.
— Хорошо.
В конце мая маленький сад утопал в цветущих орхидеях и розах. Цинь Чу везла Цю Цзиньнин по дорожкам и сокрушалась:
— У этой Гуаньцзы совсем нет вкуса, купила всего два вида цветов. В следующий раз я сама выберу, чтобы сад выглядел по-настоящему красиво.
Разноцветье, игра высоты — вот что красиво, а в саду всего два оттенка — слишком скучно.
Едва закончив фразу, Цинь Чу увидела по краям клумб густо воткнутые зубчики чеснока и невольно дернула глазом. Она что, собралась выращивать чеснок? В такую жару он хоть прорастет?
Цинь Чу в последнее время была поглощена варкой нового вина и совсем не имела времени следить за двором. Обидно, что такая красота — беседки и пруды — пропадала, а маленький сад был окончательно испорчен стараниями Гуаньцзы.
— Очень красиво, — взгляд Цю Цзиньнин невольно потеплел. Она много дней не выходила из комнаты, и теперь, сидя в кресле, вдыхая свежий воздух и легкий цветочный аромат, она почувствовала, как на душе стало легче.
Конечно, она тоже заметила эти торчащие зубчики чеснока, но, как ни странно, они не показались ей некрасивыми. Наоборот, на фоне цветочных веток они выглядели даже забавно, совсем как та милая толстушка Гуаньцзы.
Цинь Чу смотрела на макушку Цю Цзиньнин, ее губы слегка дрогнули. Как хотелось бы, чтобы время шло медленнее, чтобы подольше оставаться рядом с ней… Но старое крепкое вино все еще нужно было найти.
Использовать любовный приворот, чтобы привязать к себе человека — это так низко.
Сидящая в кресле девушка в этот момент повернулась, пошарила рукой и, обернувшись, протянула правую ладонь:
— Люй Яо очистила их для меня, попробуешь?
На тонкой ладони лежал изящный стеклянный сосуд, наполненный очищенными кедровыми орешками — один к одному.
Цинь Чу с удивлением посмотрела на ту, что обернулась, чтобы угостить ее, и, протянув руку, взяла несколько штук. Ее взгляд не отрывался от Цю Цзиньнин.
Черные как смоль волосы, белоснежные щеки, ясные глаза и губы, красные, словно смазанные медовой помадой, — такие манящие, так и просящие вкусить их.
Видя, что Цинь Чу молчит, Цю Цзиньнин тихо спросила:
— Ну как? Вкусно? — Она любила кедровые орешки, и Люй Яо время от времени готовила их для нее.
— Красиво… то есть, вкусно, очень вкусно, — выпалила Цинь Чу и, спохватившись, поспешно поправилась. Какой позор, как она могла так засмотреться!
Цю Цзиньнин не сводила с нее глаз:
— Что красиво? — О чем это она задумалась?
Уши Цинь Чу вспыхнули. Она посмотрела на грядку с чесноком:
— Цветы красивые, очень красивые.
Красавица, обернувшаяся к ней, была прекраснее всех цветов в саду.
Цю Цзиньнин отвернулась и спокойно произнесла:
— Старший принц сегодня прислал людей. Супруга князя Вэй приглашает тебя завтра вместе посетить усадьбу княгини Аньго.
— Я в последнее время очень занята, но в усадьбу княгини Аньго действительно стоит заглянуть, — услышав имя княгини Аньго, Цинь Чу невольно вспомнила ту странную госпожу Вэй Цзывань. Ту самую тетушку Вэй, которая была к ней подозрительно добра.
Цю Цзиньнин кивнула:
— Княгиня Аньго не такая, как те люди. Общаться с ней полезно.
Под теми людьми она, конечно, имела в виду второго принца и его окружение. Хотя она видела княгиню Аньго лишь однажды, та произвела на нее хорошее впечатление — не просто титулованная особа, а человек, по-настоящему любящий народ и простой в общении. Совсем не похожа на обитателей дворца.
В глазах Цинь Чу мелькнул огонек. Она подумала, что та госпожа еще необычнее, она всегда вызывала у нее ощущение материнской нежности, словно Цинь Чу была ее родным, любимым племянником.
На следующий день, вернувшись из усадьбы княгини вместе с супругой князя Вэй, Цинь Чу решила заглянуть в свою винокурню, пока было еще рано. Стоя у окна в кабинете на втором этаже, она перевела взгляд на двух людей напротив.
Говорили, что у лавки косметики напротив сменился хозяин, последние дни там шел ремонт, а вывеска была закрыта красной тканью — никто не знал, что там откроется. Теперь она, кажется, догадалась, ведь один из тех двух знакомых силуэтов в окне напротив в ярости уставился на нее и с грохотом захлопнул ставни.
Это были брат и сестра Гу. Старший господин Гу, невозмутимо пьющий чай, и негодующая Гу-третья.
Как и ожидалось, на следующий день у лавки напротив забили в гонги, сорвали красную ткань, и на вывеске красовалось: Винокурня семьи Гу.
Цинь Чу стояла у входа в свою лавку, глядя на рекламный щит, выставленный напротив, и ее лицо окаменело. На доске была старательно выписана цена: Пиво семьи Гу, натуральный вкус, освежающий аромат, никакой лишней пены, цена — вдвое ниже, чем в винокурне Цинь.
Гу-третья, стоявшая в окне напротив, наслаждалась видом застывшей Цинь Чу, и улыбка на ее лице стала еще шире.
Ингредиенты и процесс приготовления пива были несложными, а прибыль — огромной. Чтобы потеснить семью Цинь на столичном рынке, клан Гу не побоялся пойти на убытки, решив продавать товар дешево, но большими объемами. Тем более что за их спиной стоял дом князя.
Все верно: после того как второго принца разжаловали в удельные князья, он несколько дней пребывал в унынии, а потом снова воспрял духом. Сам он не мог покинуть дворец, но его приближенные — могли. Гу-третья могла.
Семья Гу еще в уезде Цзюцюй конкурировала с семьей Цинь. Узнав, что разжалование второго принца связано с Цинь Чу, старший господин Гу ухватился за эту возможность. Помощь в трудную минуту всегда ценнее, чем подарки в радости. Предложение о сотрудничестве, когда принц был в опале, стало первым шагом в его расчетах.
Хотя второй принц больше не был наследником, он все еще оставался князем. Пусть его ранг был ниже, но даже худой верблюд больше лошади. Через год, когда все уляжется, у него еще будет шанс вернуться к власти. К тому же, для простого народа князь — это все равно недосягаемая знать.
А семья Гу, чьи отношения со вторым принцем раньше были зыбкими, теперь, оказав такую услугу, стала для него особенно ценной. Открыть винокурню прямо напротив лавки Цинь было идеей принца. На самом деле, старший господин Гу не был уверен в успехе ценовой войны, но принц жаждал мести и хотел во что бы то ни стало насолить Цинь Чу. А раз они решили служить принцу, как они могли ослушаться?
Впрочем, на данный момент этот ход работал неплохо. Пиво семьи Гу, если не считать отсутствия хмелевой горчинки, было точь-в-точь как у Цинь, а стоило вдвое дешевле. За несколько дней они переманили многих постоянных клиентов.
Дела в лавке пошли на спад, заказов стало меньше. Гуаньцзы, листая бухгалтерские книги, печалилась:
— Госпожа, семья Гу совсем распоясалась! Мало того, что украли наш рецепт, так еще и цену так сбили. Сами не хотят зарабатывать и нам не дают!
Цинь Чу пролистала записи:
— Завтра снизь цену вдвое. А потом, как бы они ни меняли свои цены, мы останемся на этом уровне.
То, чего мало, — дорого. Пиво раньше стоило дорого, потому что было уникальным, теперь же, когда конкуренты на каждом шагу, прежнюю цену не удержать. Снизив цену вдвое, они будут получать лишь небольшую прибыль за труд.
Гуаньцзы уныло кивнула:
— Госпожа, мы же недавно потратили почти все серебро, что дал старый господин, на подарки лекарю Ханю и княгине Аньго. Может, напишем письмо и попросим еще?
— Нет нужды. Иди подготовь снаряды для игры в тоуху, завтра пригодятся.
Цинь Чу закрыла книгу. Новое вино должно было скоро созреть. Конкуренция в торговле никогда не выигрывается за счет демпинга — побеждает тот, кто постоянно обновляет ассортимент, следит за качеством и свежестью.
Глаза Гуаньцзы загорелись:
— Хорошо, госпожа! Наше новое вино готово?
Госпожа такая молодец, она знала — нет ничего, с чем бы та не справилась.
Цинь Чу улыбнулась и кивнула. Перед возвращением в усадьбу она еще раз взглянула на вывеску своей лавки, а затем перевела взгляд вглубь улицы Чжуцюэ. Дальше к востоку начиналась императорская улица, где лавки стоили дороже, но зато там было безопаснее.
Усадьба Цинь.
После ужина Цю Цзиньнин как бы невзначай спросила:
— Завтра открытие винного павильона семьи Цинь?
Винный павильон — так Цинь Чу назвала новое место, просто и понятно. А слово павильон она выбрала потому, что новое вино было сладким фруктовым, а его основной аудиторией — женщины.
Она ни на секунду не сомневалась в покупательной способности столичных дам, а рецепт этого вина, была уверена Цинь Чу, семье Гу так просто не повторить. Ведь фруктовое вино в ее павильоне было не только слабоалкогольным и сладковатым, но и игристым. Процесс вторичного брожения для создания пузырьков Цинь Чу проводила сама, не доверяя никому.
Цинь Чу вспомнила свои планы, и в ее глазах вспыхнула уверенность:
— Да, планирую открыть завтра. Госпожа Цю, ждите хороших новостей, в этот раз успех будет еще громче.
Цю Цзиньнин взглянула на нее и слегка улыбнулась:
— Я, конечно, спокойна, но жаль, что не могу присутствовать лично.
А из-за любовного приворота она даже не могла попробовать ни глотка этого вина, приготовленного руками любимого человека.
Цинь Чу невольно посмотрела на правую ногу Цю Цзиньнин и наставительно сказала:
— Пока нога не заживет, лучше тебе не выходить из дома.
Мало ли, вдруг кто-то свяжет это с тем самым пророчеством, будет беда.
Но планы рухнули быстрее, чем она ожидала. На следующее утро произошло то, чего они боялись: из дворцов старшего и третьего принцев прислали подарки. И все они были адресованы лично Цю Цзиньнин под предлогом соболезнования из-за травмы.
Цинь Чу и Цю Цзиньнин переглянулись, и в голове у обеих всплыло одно и то же имя. Второй принц, скорее всего, уже раскрыл информацию о «Истинной Феникс». Раз он не смог ее получить, то не позволит и Цю Цзиньнин жить спокойно, пытаясь втянуть ее в борьбу между старшим и третьим принцами.
http://bllate.org/book/23407/2520218
Готово:
