Пан Цзы, наконец вспомнив о главном герое, поспешил позвать своего личного слугу — мальчишку по имени Ши Шу, и приказал тому отвести его к Нань Чжу.
Ши Шу скривился, словно от зубной боли, и взмолился:
— Молодой господин, вы же только оправились от болезни, может, не стоит так себя утруждать? К тому же, если бы Нань Чжу тогда не позвал на помощь, мы бы все могли утонуть…
Он искренне не понимал, почему его хозяин так невзлюбил Нань Чжу. Тот и так был жалок: из-за тяжелой судьбы вырос замкнутым и угрюмым, но никогда не провоцировал молодого господина первым. Однако Пан Цзы постоянно лез на рожон, словно Нань Чжу был его заклятым врагом.
Пан Цзы бросил на Ши Шу холодный взгляд:
— Я здесь господин или ты? Не хочешь вести — убирайся прочь, найду кого-нибудь другого!
— Нет-нет, молодой господин, я с радостью вас провожу, сейчас, прямо сейчас! — Ши Шу натянул улыбку и зашагал в нужную сторону. Как бы он ни сочувствовал Нань Чжу, он не забывал, что он — слуга в доме семьи Пан, и его жизнь целиком в руках хозяина.
Хотя его молодой господин и отличался весьма специфической внешностью, характер у него был еще более странный. В хорошем настроении он мог быть добр ко всем, даже к прислуге, и не обижался на шутки. Но если Пан Цзы выходил из себя — это становилось настоящим кошмаром. Даже глава дома не рисковал перечить сыну в гневе. Однажды, когда они поссорились, Пан Цзы в приступе ярости со всей силы ударился головой о столб.
К счастью, из-за плотного телосложения и расторопности слуги, который успел подставить руку, всё обошлось без серьезных травм, но тогда перепугались все в доме. С тех пор и стар и млад в семье Пан старались потакать любым прихотям молодого господина. Именно поэтому никто не решался одернуть его, даже когда он творил форменные безобразия.
Пан Цзы понятия не имел, какие мысли бродят в голове у его слуги. Сейчас все его мысли были заняты тем, как поступить с главным героем. Он не знал, переродился ли уже Нань Чжу. Если нет — всё еще можно исправить, задушив угрозу в колыбели.
Хотя, выросший в мирном обществе, он вряд ли смог бы совершить убийство своими руками, но для этого ему и не нужно было мараться. Стоило лишь отдать приказ, и найдутся те, кто всё сделает за него. В конце концов, речь шла о его собственной жизни, а учитывая, что в прошлой жизни между Нань Чжу и прежним владельцем этого тела была кровная вражда, надеяться на примирение было глупо. Чтобы не погибнуть от рук героя, ему придется самому устранить его.
Но если герой уже переродился… тогда всё куда сложнее! Переродившийся герой обладает не только памятью о прошлой жизни, но и коварными методами. А самое главное — у него есть пространственное хранилище!
Хотя с момента прочтения той книги прошло много времени и сюжет немного стерся из памяти, он отчетливо помнил, что главным козырем героя было пространство, наполненное медицинскими трактатами, книгами по ядам и готовыми отравляющими веществами. Именно благодаря этому Нань Чжу шаг за шагом взошел на вершину!
Если он сейчас опрометчиво попытается расправиться с героем, финал будет предсказуем: его самого отравят в два счета.
Пока Пан Цзы размышлял над планом действий, Ши Шу внезапно остановился:
— Молодой господин, мы пришли.
Пан Цзы равнодушно взглянул на него, затем перевел взгляд на обшарпанную дверь и толкнул её.
Комната была жалкой, с единственным окном, которое было плотно закрыто, так что внутрь пробивался лишь скудный свет. В этом полумраке Пан Цзы с трудом разглядел на небольшой кровати бугорок.
Он быстро подошел и откинул одеяло. Под ним лежал исхудавший мальчишка. У него были тонкие, изящные черты лица, но сам он выглядел болезненно маленьким. На нем была широкая, многократно латаная нижняя рубаха. Мальчик лежал неподвижно, но его глаза, устремленные на Пан Цзы, были полны безжизненного холода.
Встретившись с этим взглядом, Пан Цзы почувствовал бессилие: опоздал. Герой всё-таки переродился!
— Молодой господин… — осторожно прошептал Ши Шу. — Нань Чжу совсем плох, может, вы… накроете его? Вдруг он простудится еще сильнее, и тогда…
Он не договорил, но смысл был ясен: мальчик может умереть.
Пан Цзы отпустил одеяло и положил свою пухлую ладонь на лоб ребенка. Кожа была раскаленной. Он отдернул руку и, не глядя в холодные, как лед, глаза мальчика, спросил у Ши Шу:
— Почему не позвали лекаря?
Ши Шу хотел было кивнуть, но тут же замотал головой, виновато улыбаясь:
— Нет, молодой господин, без вашего приказа никто не смел вызывать доктора.
На самом деле, из жалости к Нань Чжу он тайком приглашал лекаря, но тот лишь оставил немного лекарств, сказав, что всё зависит от воли небес. Разумеется, об этом он промолчать, иначе гнев молодого господина был бы неминуем. В поместье все знали, как сильно Пан Цзы ненавидит этого сироту, которого отец подобрал в бамбуковой роще и даже не дал ему фамилии, просто назвав Нань Чжу.
Пан Цзы усмехнулся:
— Не звали? А почему тогда здесь так сильно пахнет лекарствами? — Он не стал смотреть на побледневшее лицо слуги и, направляясь к выходу, бросил: — Раз ты так привязался к Нань Чжу, с сегодняшнего дня останешься при нем. Будешь за ним ухаживать.
Ши Шу широко открыл глаза, глядя, как пухлая фигура хозяина скрывается из виду. В сердце поселилась тревога. Неужели молодой господин выгнал его? Или решил приставить к Нань Чжу, чтобы вместе издеваться над ними обоими?
Тем временем Нань Чжу в постели стал смотреть на дверь еще холоднее. В памяти всплывали лица тех, кто погубил его в прошлой жизни, и среди них особенно четко выделялось лицо Пан Цзы, чьи черты тонули в жире.
Уголки губ Нань Чжу дрогнули в жутковатой усмешке. Пан Цзы… в этой жизни он всё такой же мерзкий, готов выбросить даже самого верного слугу. В прошлой жизни, если бы не преданность этого Ши Шу, Пан Цзы давно бы пал от его клинка, и, возможно, он сам не погиб бы столь мучительной смертью!
Нань Чжу повернул голову к Ши Шу, который всё еще ошарашенно смотрел на пустой дверной проем, не в силах поверить, что его бросили. На лице Нань Чжу отразилась насмешка. Такой преданный слуга… если он станет служить ему, это будет весьма кстати.
Сейчас у него не было ни одного человека, на которого можно положиться, а Пан Цзы с детства питал к нему необъяснимую ненависть. Похоже, в ближайшее время ему придется несладко. Если удастся перетянуть Ши Шу на свою сторону, чтобы тот принимал удары на себя, будет неплохо.
Подумав об этом, Нань Чжу смягчил выражение лица и тихим, слабым голосом позвал:
— Брат Ши Шу…
***
Вернувшись в свой двор, Пан Цзы остановил служанку и спросил:
— Где Ши Мо? Он всё еще болен?
Ши Мо был еще одним его личным слугой. В его памяти их должно было быть трое. Но во время того злополучного падения в воду двое едва не утонули: одного родные уже забрали домой, и он больше не вернется, а Ши Мо оставался прикованным к постели.
Ши Мо был немного старше Ши Шу — ему было пятнадцать, а Ши Шу было двенадцать. Их называли слугами, но по сути они были его товарищами по играм. Старик Пан души не чаял в сыне, поэтому с самого детства отбирал детей подходящего возраста и промывал им мозги, добиваясь преданности на уровне легендарных телохранителей.
Служанка поклонилась и тихо ответила:
— Ши Мо уже поправился, сейчас он наводит порядок на столе в вашей комнате.
Пан Цзы кивнул и направился к себе. Комната была просторной, в ней стоял письменный стол, заваленный всякой всячиной. В памяти всплыло, что прежний Пан Цзы прятал в этом столе даже непристойные картинки, поэтому никому, кроме троих доверенных слуг, не разрешал приближаться к нему.
Сделав несколько шагов, он внезапно остановился и обернулся к служанке:
— Пригласи в поместье императорского лекаря, пусть осмотрит Нань Чжу и поставит его на ноги! И пусть заодно осмотрит Ши Шу, мне показалось, что он выглядит бледным, словно не до конца выздоровел.
В доме семьи Пан постоянно жил один из императорских лекарей, присланный по милости любимой наложницы императора. После того как Пан Цзы упал в воду, лекаря прислали сюда, да так и оставили при поместье, когда император, проявив щедрость, позволил врачу остаться здесь на постоянной основе.
Как бы он ни планировал поступить с героем в будущем, сейчас нельзя дать ему почувствовать свою враждебность, иначе… он рискует умереть еще быстрее, чем в оригинале!
Служанка с удивлением посмотрела на него, но, вспомнив что-то, присела в реверансе:
— Слушаюсь.
Оставим Пан Цзы ломать голову над тем, как выжить, и взглянем на Ши Шу и Нань Чжу, которые пребывали в смятении после неожиданного визита лекаря.
Когда врач ушел, Ши Шу сжимал в руках свертки с лекарствами, и его руки слегка дрожали от волнения. Он повернулся к Нань Чжу:
— Я же говорил, что молодой господин не мог просто так меня бросить! Смотри, он даже беспокоится о моем здоровье, приказал лекарю осмотреть нас…
— Брат Ши Шу… возможно, господин просто подумал, что если мы оба сляжем, некому будет его развлекать и терпеть его гнев… — Нань Чжу прикусил губу, изображая крайнюю уязвимость.
— Нет, Нань Чжу, ты должен верить, что наш господин не такой уж плохой! Он просто… просто слишком любит играть, — под конец голос Ши Шу дрогнул. Ведь на руках того самого слабого мальчишки, лежащего на кровати, до сих пор виднелись синяки, оставленные молодым господином всего несколько дней назад.
Нань Чжу опустил голову и разочарованно произнес:
— Может быть…
Но в душе у него было холодно, как в ледяной пещере. Он был уверен: Пан Цзы не мог руководствоваться добротой. Либо он хочет, чтобы Нань Чжу поправился и снова стал игрушкой, либо у него есть другой коварный замысел.
А может, в этих свертках с лекарствами уже припасен какой-нибудь яд…
http://bllate.org/book/23404/2519932
Готово:
