Внутри флаера царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работающих двигателей. Облака за окном стремительно проносились мимо, а здания столичной планеты постепенно уменьшались, превращаясь в расплывчатые пятна света.
Гу Чэнь расслабленно откинулся на удобное кресло, но взгляд его был устремлен не в окно. С оттенком игривости и едва уловимой нежностью он наблюдал за тем, кто сидел за штурвалом.
Мика управлял флаером четко и уверенно, однако плотно сжатые губы и излишне пристальный взгляд, устремленный на виртуальную навигационную панель, выдавали его внутреннее состояние — он был далеко не так спокоен, как пытался казаться.
Утренняя фраза Гу Чэня о равенстве душ еще не успела до конца уложиться в сознании, как новая волна потрясений, вызванная выбором специальности, накрыла его с головой. Тот жар, что начал разливаться в груди Мики с того самого момента, как господин вписал в заявление инженерную психологию и фармакологию, не утих после выхода из университета. Напротив, в замкнутом пространстве кабины, в сочетании с утренней декларацией о равенстве, он стал лишь сильнее, сокрушая привычные барьеры восприятия.
Бесчисленные мысли кружились в голове: господин не просто выбрал путь, идущий вразрез с традициями, он без колебаний взвалил на себя двойную нагрузку. Неужели всё это действительно лишь ради обещания равенства?
Гу Чэнь внезапно тихо рассмеялся, нарушая тишину:
— Мой генерал-майор, ты сейчас раздавишь штурвал. О чем думаешь? О том, что было утром, или о том, что произошло только что?
Пальцы Мики слегка дрогнули, он машинально ослабил хватку и перевел управление в автоматический режим. Повернувшись к Гу Чэню, он посмотрел на него ледяными голубыми глазами, в которых плескались эмоции, глубокие, словно океан:
— Господин... почему вы выбрали двойную специализацию? Это невероятно тяжело и привлекает слишком много внимания. Вам вовсе не обязательно было...
— Не обязательно что? — перебил его Гу Чэнь, глядя на него мягко, но прямо. — Мика, помнишь, что я говорил утром? Мы — равные партнеры. Поэтому это не только ради тебя, но и ради нас, а также ради бесчисленных насекомых, оказавшихся в таком же положении, как и ты.
Гу Чэнь слегка подался вперед, и в его голосе прозвучал фанатизм, заставляющий верить каждому слову:
— Инженерная психология — это превращение эфемерной ментальной энергии в реальный инструмент, применимый в быту, в бою, во всех сферах жизни. Вплоть до создания машин, способных заменить успокаивающее воздействие самцов, чтобы насекомые могли сами приводить в порядок свое ментальное поле!
Для самого Гу Чэня эта область была неизведанной, но он унаследовал не только память и таланты прежнего владельца тела в технических вопросах — его собственная ментальная сила, закаленная в апокалипсисе, была тем самым козырем, который позволял ему браться за подобное.
Гу Чэнь помолчал, и тон его стал серьезнее:
— А фармакология нужна для того, чтобы создать лекарство, устраняющее саму первопричину. Нужно понять корень ментальных срывов и разработать препараты, которые не просто успокаивают, а делают ментальное поле крепче. То, что вы называете успокоительным сейчас, по сути, является лишь ментальным наркотиком, который только усугубляет проблему.
Одной из специальностей, которые Гу Чэнь изучал до апокалипсиса, была медицина, поэтому, поняв принципы работы звездных препаратов, он не видел в их разработке ничего невозможного.
— Устранение симптомов и борьба с причиной, внешнее воздействие и внутреннее исцеление. Я хочу попробовать оба пути, — голос Гу Чэня звучал спокойно, но в нем чувствовалась непоколебимая решимость. — Но важнее другое, Мика. Ты должен понимать: мой статус — выбор потомственного герцога — никогда не бывает делом одного лишь насекомого.
Его взгляд стал глубоким, словно он уже видел далекое будущее:
— Это станет ориентиром. Когда те аристократы, что сейчас выжидают, и обычные самцы увидят, что я, герцог Гу, вкладываю силы в эти две сферы, которые раньше игнорировались или даже презирались, они задумаются и последуют за мной. Порой символическое значение и перераспределение ресурсов значат гораздо больше, чем любое мое личное достижение в лаборатории. Это лучший способ сдвинуть дело с мертвой точки и добиться перемен.
— Я знаю, что это трудно, и в одиночку мне, возможно, не изменить многого, — голос Гу Чэня стал тише, приобретая земную твердость. — Но если это поможет тебе и таким, как ты, сделать жизнь хоть немного легче, чтобы вам не приходилось столь униженно выпрашивать успокоение — значит, оно того стоит. Мои цели не так уж велики, суть всегда сводилась лишь к тебе.
А что до того, что это может перевернуть весь уклад Империи? Это лишь попутное дело.
Эти слова не были пустыми лозунгами. В них были четкий путь и ясное предпочтение. Словно ключ, они с грохотом отворили запертые двери сердца Мики. Он ощутил потрясение, граничащее с удушьем, и глубокий отклик.
Мика глубоко вздохнул, словно принимая решение. Взгляд его опустился на холодный штурвал, а голос стал низким и сухим:
— Господин, знаете ли вы? За те годы, что я провел на границе, я видел слишком много... Слишком много военных насекомых погибло не в бою, а от ментальных срывов, не получив своевременной помощи. Они умирали без капли достоинства. Я видел, как многие самцы используют этот ментальный ресурс, чтобы мучить и унижать насекомых. Внутри меня всё восставало против этого, я чувствовал, что так быть не должно. Но я знал, что одни лишь мысли об этом опасны.
Он запнулся, в голосе прозвучало бессилие и самоирония:
— Единственное, что я мог сделать и делал — пользуясь своими полномочиями, под видом различных заданий отправлял верных мне подчиненных в разные уголки Империи. Чтобы они готовили почву, которая, возможно, когда-нибудь поможет нам, или хотя бы позволит тайно спасти тех, кого все остальные бросили на произвол судьбы.
Его голос стал еще тише:
— Поэтому, когда закончилась война на границе и меня экстренно отозвали в столицу, когда меня подставили — мои самые верные насекомые оказались далеко. Я даже не успел отправить сообщение, как меня полностью изолировали. Господин, вы понимаете? Как только вы ступите на этот путь, вы столкнетесь со всей системой, которая укоренилась здесь на века. А я... я сейчас даже не могу гарантировать вам защиту.
Гу Чэнь молча выслушал его. На его лице не было удивления — лишь понимание и еще более глубокая нежность. Он протянул руку и накрыл ладонь Мики, сжимавшую штурвал.
— Я догадывался, — голос его звучал удивительно уверенно, даря спокойствие. — Мой генерал-майор, как ты мог быть слабым, просто плывущим по течению? Тебе просто... не хватало сил.
Он крепче сжал руку Мики:
— Силы можно накопить, а семена, которые ты посеял, однажды взойдут. Что до защиты? — Гу Чэнь усмехнулся с долей гордости. — Отныне мы будем сражаться плечом к плечу. О том, что ты хотел сделать, расскажешь мне позже. Тех, кого ты не смог спасти — спасем вместе. Правила, которые ты не смог сломать — сломаем вместе. Страх и сопротивление я возьму на себя, тебе нужно лишь стоять рядом и указывать направление.
Слова Гу Чэня стали надежной опорой, удержавшей мятущееся сердце Мики. Теплая волна, хлынувшая от места соприкосновения их рук, вмиг разогнала смятение и чувство бессилия.
Мика инстинктивно сжал руку Гу Чэня в ответ. Хотя усилие было слабым, это был безмолвный, но торжественный ответ: он принял это обещание и учился преодолевать инстинкты, чтобы принять его со всей искренностью.
В этот момент флаер слегка завибрировал, сигнализируя о посадке. Система автопилота подала мягкий оптический сигнал, и координаты на навигационной панели зафиксировались на особняке герцога.
Флаер плавно опустился на посадочную площадку. Когда Мика осторожно помог Гу Чэню выйти из кабины, их встретил старый дворецкий Хьюз. Он остро почувствовал, что атмосфера между ними изменилась — между ними возникла более глубокая, нерушимая связь.
Хьюз почтительно доложил:
— Господин герцог, майор Но прибыл и ждет в гостиной. Кроме того... Ассоциация защиты самцов звонила сегодня днем, чтобы узнать, как прошел ваш первый день занятий. Тон их был весьма участливым.
Гу Чэнь и Мика переглянулись, увидев в глазах друг друга одинаковое спокойствие и скрытую остроту.
Круги от сделанного ими выбора уже разошлись по воде, и они были готовы вместе встретить грядущий шторм.
http://bllate.org/book/23392/2517344
Готово:
