Ша Синь был там завсегдатаем и сам выступал в роли продавца. В личных беседах он поддерживал связь с торговцами, с которыми у него сложились хорошие отношения, поэтому стоило ему лишь спросить, как результат не заставлял себя ждать.
Погрузившись в эти мысли, Ша Тан невольно ощутил прилив радости, однако этот порыв был прерван вздохом, донесшимся сбоку.
— Эх, муж у меня есть, а толку никакого. Мой новоиспеченный супруг даже не смотрит в мою сторону, бесполезный какой-то.
Ша Тан замер, с ужасом глядя на сидевшего рядом человека, словно видел его впервые.
— Господин, что с вами?
— Ничего, просто мысли вслух. — Хо Фэйхэн откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, чувствуя невыразимую горечь.
Он так долго мечтал об этом браке, а в итоге выяснилось, что супруг потерял память и забыл его. Вроде бы появилась надежда на решение проблемы, но тот ни капли не стремится полагаться на него. А когда возникают трудности, первым делом Ша Тан думает вовсе не о нем.
Когда-то Хо Фэйхэн и представить себе не мог, что будет вести себя как обиженная жена, высчитывающая каждую мелочь.
Он протянул руку к лицу Ша Тана, слегка растопырив пальцы:
— Тан-тан, что ты обо мне думаешь?
Ша Тан взглянул на кольцо на своей руке, затем опустил взгляд на кольцо супруга, словно уловив скрытый смысл. Он взял Хо Фэйхэна за руку и виновато произнес:
— Прости, возможно, я еще не привык к смене нашего статуса.
— Я же говорил, тебе не нужно извиняться передо мной. — Хо Фэйхэн перехватил его ладонь и, озорно сжав пальцы, добавил: — Я хочу, чтобы ты чаще смотрел на меня, понимаешь?
— Понимаю.
Хотя их отношения значительно продвинулись, подсознание Ша Тана еще не перестроилось — он по-прежнему воспринимал Хо Фэйхэна как друга.
Звездолет медленно двигался под палящим солнцем. В радиусе нескольких миль не было обнаружено ни одного живого существа: лишь сухие деревья, кости да бесконечная потрескавшаяся земля.
На экране непрерывно сменялись данные, поступавшие на браслет Ша Тана. Он что-то чертил в блокноте, украдкой наблюдая за выражением лица Хо Фэйхэна.
Потеря памяти превратила Хо Фэйхэна в чужака, и Ша Тан не смел даже вообразить, что чувствовал тот в то время. Даже зная о прошлом, он не мог представить, как именно вел себя с Хо Фэйхэном, и был не в силах притворяться, что всё по-прежнему.
— Отвлекаешься!
Хо Фэйхэн скосил взгляд, и на его губах заиграла легкая улыбка, заставившая сердце Ша Тана дрогнуть. Тот поспешно убрал руку и сделал вид, что сосредоточенно пишет.
— Н-нет, вовсе нет.
[Обнаружен живой организм в ста метрах, жизненные показатели слабые.]
Внезапный голос системы заставил Ша Тана проглотить слова. Он выпрямился, устремив взгляд вперед, и прибавил скорости, боясь упустить существо и не успеть оказать помощь.
Ровная поверхность впереди постепенно уходила вниз, образуя глубокую впадину. Несмотря на трещины, края казались довольно гладкими — возможно, когда-то здесь было озеро.
Ша Тан всматривался через панель управления и заметил на дне что-то черное. Данные подтвердили: это буйвол.
— Буйвол!
От этого открытия Ша Тан чуть не подпрыгнул. Он направил звездолет вниз, а достигнув цели, передал управление Хо Фэйхэну и спрыгнул на землю.
Все произошло так быстро, что Хо Фэйхэн не успел его остановить.
Ша Тан впервые так близко видел живое существо на этой планете. Раньше, возвращаясь с заданий, он лишь делал крюк, чтобы издалека проверить, остался ли кто-то в живых и много ли их.
Окутанный слоем воды — еще более плотным, чем в прошлые разы, — он бросился вперед. Но, добравшись до буйвола, понял, что реальность отличается от его представлений.
Животное оказалось огромным, раза в три-четыре больше самого Ша Тана. Оно лежало в земле, наполовину увязнув в ней. Один рог обломился, а второй торчал наружу — кривой, но все еще острый.
Глаз размером с кулак был налит кровью и выпирал из глазницы, напоминая Ша Тану оленя из его снов. Буйвол едва дышал, приоткрыв пасть, из которой свисал синеватый язык.
Ша Тан, не раздумывая, опустился перед ним на колени и сложил ладони, в которых тут же собралась вода. Он осторожно поднес их к пасти животного и медленно влил влагу.
— Держись, вот вода.
Ша Тан не знал, удалось ли буйволу хоть что-то проглотить: вода просто стекала по корню языка на землю, мгновенно высыхая на жаре.
Ослепительное солнце, словно жнец с косой, зависло над ними, срезая жизни одну за другой. Чтобы защититься от зноя, Ша Тан снова призвал силу, создав водный купол, чтобы укрыть их обоих и уменьшить потерю влаги.
Его дар заключался в управлении водой, он мог легко создавать ее из ничего, но даже его силы были не бесконечны. Он уже потратил много энергии, а теперь, не успев восстановиться, снова начал ее расходовать.
Его некогда румяное лицо бледнело, и лишь на губах выступили капли крови.
Взгляд Ша Тана, не отрываясь, был прикован к буйволу. Язык животного под струей воды слегка шевельнулся — движение было едва заметным, но этого хватило, чтобы в сердце Ша Тана вспыхнула надежда.
Налитый кровью глаз с трудом повернулся, глядя на человека перед собой. Ша Тан увидел в нем свое отражение, но оно тут же исчезло.
Сквозь водную завесу пришла смерть и забрала последнюю искру жизни. Она словно с торжеством смотрела на добычу в руках Ша Тана, а затем безжалостно отступила, оставив его стоять в оцепенении.
Раздался сигнал детектора, и Хо Фэйхэн, спрыгнув вниз, подошел к Ша Тану, легко проходя сквозь водную пелену.
— Тан-тан, прекрати. Он мертв.
— Нет, нет, этого не может быть! Я видел, как он пошевелился! Правда, поверь мне! — Ша Тан, словно в бреду, продолжал тратить силы, не желая слушать Хо Фэйхэна и твердя одно и то же.
У Хо Фэйхэна защипало в глазах, сердце сжалось от боли, не давая дышать. В этот момент он как никогда ненавидел свой дар за то, что тот приносит разрушение, а не жизнь.
Если бы не это, Ша Тану не пришлось бы видеть такое.
Он сжал кулаки, тяжело выдохнул, опустился на колени, обхватил Ша Тана и прижал к себе:
— Послушай, Тан-тан, его сердце остановилось.
— Нет, нет…
— Тан-тан, посмотри на меня! — Хо Фэйхэн взял его за лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. — Хороший мой, послушай. Давай сначала уберем воду, а потом приложим руку к его шее и проверим вместе, хорошо?
Ша Тан моргнул, и по его щекам покатились слезы. Он с трудом кивнул:
— Хорошо.
Струи воды иссякли. Ша Тан медленно протянул руку, его пальцы неконтролируемо дрожали. Вдруг чья-то ладонь крепко сжала его руку, и тепло чужой кожи успокоило ледяную дрожь.
Две руки, наложенные друг на друга, коснулись шеи буйвола. Шерсть была жесткой и колючей, но под ней царила тишина — ни малейшего признака пульсации.
— Понял? — Хо Фэйхэн обнимал его, нежно целуя в лоб и веки.
— Господин, я… — из горла вырвался всхлип, заглушивший слова.
— Все хорошо. Вернемся, подумаем, что делать. Обязательно найдутся способы спасти таких существ, как он.
Хо Фэйхэн погладил его по спине, поднял на руки и понес к звездолету. Ша Тан, уткнувшись ему в плечо, горько плакал, терзаемый чувством вины: если бы он пришел хоть немного раньше…
В какой-то момент ему почудился мычащий звук. Ша Тан вздрогнул и медленно поднял голову. Сквозь пелену слез он увидел, как буйвол на дне ямы отделился от земли и медленно поднялся на ноги.
Животное тряхнуло ушами, дернуло хвостом. Несмотря на один рог, оно выглядело по-прежнему величественно. Крепкие копыта оставляли на сухой земле четкие следы, один за другим, пока буйвол не выбрался из ямы.
Ша Тан смотрел, боясь моргнуть. Существо остановилось, вильнуло хвостом и оглянулось назад.
В этот миг Ша Тану показалось, что их взгляды встретились, и он понял, что было в глазах зверя. Буйвол потерся ухом о плечо, издал еще один звук, глядя в небо, и снова зашагал вперед.
— Господин, он ушел.
Уже подходя к звездолету, Хо Фэйхэн услышал голос Ша Тана. Он замедлил шаг, посмотрел на удаляющийся силуэт на дне ямы и кивнул:
— Да, он ушел. Туда, где есть вода, трава и тень.
Эта экспедиция началась с предвкушением, а закончилась печалью.
Хо Фэйхэн больше не заводил об этом разговор, боясь растревожить Ша Тана и напомнить о болезненных событиях, но Ша Тан каждый раз умудрялся его удивить.
К тому времени Ша Тан уже взял себя в руки: следы скорби почти стерлись с его лица. Он снова взял ручку и продолжил рисовать, слушая сообщение от Ша Синя.
— Что с тобой? Голос какой-то странный.
— О, это… от нехватки воды, — соврал Ша Тан и тут же подтвердил свои слова действием: сделав глоток воды, принесенной маленьким роботом, он продолжил: — Здесь слишком жарко, температура поверхности достигает восьмидесяти градусов, выйдешь — и сразу высохнешь.
— Неужели всё так плохо?
— Именно так.
Хо Фэйхэн следил за обстановкой, время от времени нажимая что-то на панели управления. Вдруг его браслет мигнул красным.
Он на мгновение замер, бросил взгляд на Ша Тана, убедился, что тот в порядке, и открыл сообщение. Это был Ша Синь. Он не стал ходить вокруг да около и прямо спросил, не случилось ли чего.
Очевидно, ложь Ша Тана не обманула Ша Синя.
Хо Фэйхэн немного подумал, кратко описал произошедшее и попросил быть осторожнее с расспросами, чтобы не травмировать Ша Тана.
— Есть новости! — Ша Тан резко сжал ручку, в его глазах вспыхнул блеск, мгновенно разогнав недавнюю хандру.
— Да, но количество небольшое, да и продавец сговорчивостью не отличается.
— Понял. — Перед тем как закончить разговор, Ша Тан услышал от Ша Синя, что отец перевел ему еще денег. Уголки глаз Ша Тана смягчились: — Понял, передай папе спасибо.
С тех пор как Ша Тан решил заняться этим делом, родители открыто заявляли, что не поддерживают его и помогать не будут, но втайне все равно не могли удержаться и подбрасывали средства.
Это был уже пятый перевод.
Ша Тан невольно подумал о сидящем рядом человеке. Он украдкой взглянул на него: выражение лица Хо Фэйхэна было спокойным, похоже, его не напугало недавнее состояние Ша Тана.
— Господин, мы… отправимся на черный рынок или сначала где-нибудь отдохнем?
Хо Фэйхэн приподнял бровь, в его глазах блеснуло нечто неясное:
— Средь бела дня, Тан-тан, это приглашение?
Ша Тан не сразу понял смысл и кивнул, а когда заметил насмешку в глазах супруга, лицо его вспыхнуло, и он поспешно затряс головой.
— Я не об этом, просто… мы так долго мотались, может, просто отдохнем?
— О чем именно ты не об этом? — Хо Фэйхэн задал вопрос, прекрасно зная ответ.
Видя его невинное выражение лица, Ша Тан лишился дара речи. Словно ком в горле застрял, и, не зная, что ответить, он просто опустил голову, решив игнорировать его.
Такое легкомысленное, несерьезное поведение совершенно не вязалось с образом Хо Фэйхэна, который сложился у Ша Тана. Если не считать потерянных воспоминаний, для него Хо Фэйхэн всегда был благородным мужем: сильным, мягким в общении, который даже если редко улыбался, то никогда не выказывал злобы.
Еще вчера он был таким, а сегодня словно подменили — как будто все скрытые недостатки вдруг вылезли наружу.
Неужели это и есть та самая разница между жизнью до и после свадьбы?
Спрашивать об этом Ша Тан не стал — было неловко, да и боялся, что снова попадет в ловушку чужих шуток.
— Не буду тебя дразнить. — Хо Фэйхэн протянул руку и слегка ущипнул его за раскрасневшиеся щеки, усмехнувшись: — Сначала заедем домой, у нас гости.
— Гости?
Ша Тан не понял, о чем речь, и лишь дома узнал, что это учитель матери Хо Фэйхэна — бодрый старик с седыми волосами.
Когда обе семьи собрались вместе, Ша Тан снова почувствовал себя скованно. Хотя они уже зарегистрировали брак, они еще никому об этом не сообщали.
— Здравствуйте, тетушка, здравствуйте, дядюшка, здравствуйте, господин Е…
Такая застенчивость напомнила Хо Фэйхэну об их первой встрече. Коснувшись пальцами напряженной спины Ша Тана, он подавил желание подшутить над ним.
— Не нервничай, все свои.
— М-м…
Ша Тан сжал ладони, не смея поднять глаз на своих родителей. Когда Хо Фэйхэн усадил его на диван, он тут же вскочил, услышав какой-то шум.
Поведение было настолько странным, что все взгляды устремились на него.
Отец Ша Тана, видя, что сын ведет себя совсем не как обычно, хотел было что-то сказать, но, получив предостерегающий взгляд Хо Фэйхэна, промолчал, обеспокоенно наблюдая за ним.
— Может, прогуляемся? — внезапно предложил Е Чао, который все это время украдкой наблюдал за Ша Таном.
— Хорошая идея, в доме сегодня душно, — тут же подхватила мать Ша Тана. — Сяо Тан, вы сходите с господином, посмотрите, нет ли… — к концу фразы голос ее стих.
После вступления в отряд Ша Тан редко бывал дома, и они только сегодня узнали об этом, как и о тяжелом бремени, которое он нес. В сердце затаилась обида: на него — за то, что молчал, и на себя — за то, что ничем не могли помочь.
— Хорошо.
Ша Тан опустил взгляд, боясь увидеть в их глазах разочарование или тревогу. Если бы не Хо Фэйхэн, он, наверное, никогда бы не рассказал родителям об этом. Воспоминания пришли странным образом, и он не знал ни их причин, ни последствий.
Расскажи он — это лишь прибавило бы им страданий.
— Этот дворик очень мил. Вы сами выращиваете эти растения? — Е Чао наклонился к горшку с молодым ростком, с любопытством спросив об этом.
Как выдающийся врач в прошлом, Е Чао не стал задавать прямых вопросов, а заговорил, как добрый сосед, хваля чужой сад.
Ша Тан, идя рядом, тихо пояснил:
— Да, но в основном этим занимается моя сестра, она проводит исследования.
Е Чао кивнул, сделал еще один комплимент и перевел взгляд на его лицо:
— А среди них есть то, что посадил ты?
Ша Тан замер, невольно глядя на маленький горшок у своих ног. Он был размером с ладонь, почва в нем была влажной и плодородной, но зелени не было видно.
Это было семя с планеты 422, купленное давным-давно за огромные деньги в надежде разгадать тайну. Прошло много времени, Ша Синь, проводившая исследования, сказала, что семя мертво и никогда не прорастет, но он упрямо продолжал поливать его и удобрять.
День за днем, и Ша Тан почти забыл, когда именно его посадил.
— Наверное, дело в сезоне, — внезапно сказал Е Чао, словно желая успокоить Ша Тана. Тот замер, глядя на него и забыв ответить.
— Хочешь почувствовать его присутствие?
Ша Тан не понял.
— Мой дар — восприятие. Я могу чувствовать растения и животных. Хочешь попробовать?
Е Чао говорил медленно, его мягкий, чуть хрипловатый голос отдавался в сердце Ша Тана, вызывая волнение и подсознательный страх перед результатом.
Вдруг кто-то легонько сжал его висевшую руку. Ша Тан поднял голову — это был Хо Фэйхэн. Он не произнес ни слова, но его светящиеся нежностью глаза сказали все.
Не бойся, я рядом!
Тревога, волновавшая сердце, улеглась. Ша Тан глубоко вдохнул, сжал ладонь супруга и твердо сказал:
— Тогда побеспокою вас.
Следуя указаниям Е Чао, Ша Тан сел на пол, скрестив ноги, закрыл глаза, положил кончики пальцев на край горшка, а одну руку протянул Е Чао.
Увидев, что тот готов, Е Чао сбросил маску добродушия — его старческие глаза стали острыми, как лезвие. Его дар, строго говоря, был не просто восприятием флоры и фауны, а способностью чувствовать перемены в человеческой душе через растения. Даже опавший лист служил ему инструментом для лечения пациентов.
Пятеро, оставшиеся в доме, подошли к панорамным окнам, с тревогой вглядываясь в сад.
Ша Тан этого не знал. Он, как велел Е Чао, очистил разум. Постепенно он почувствовал легкий ветерок, словно кто-то шептал ему на ухо.
Затем он будто провалился в облака — стало легко и невесомо. Такого опыта у него еще не было. Следуя совету Е Чао, он начал искать точку света.
Вокруг царила тьма, и этот крошечный огонек было легко заметить. Ша Тан двинулся к нему, и с каждым шагом свет становился ярче.
Словно выходя из тьмы, он ускорил шаг, перейдя на бег. Не сбавляя скорости, он шагнул прямо в свет. Ослепительное сияние застило глаза, а когда зрение сфокусировалось, он был поражен увиденным.
Лазурное небо с клочками белых облаков, яркое, но не обжигающее солнце. Перед ним раскинулся огромный луг с множеством полевых цветов, названия которых он не знал, но видел в своих воспоминаниях.
Белоснежные лепестки с желтоватой сердцевиной покачивались на ветру, и время от времени лепестки осыпались, кружась в воздухе и оседая на волосах Ша Тана.
Он наклонился, глядя на цветок у своих ног — тот был еще тоньше и слабее остальных. Ша Тан осторожно подхватил его ладонями и легонько погладил.
— Малыш, это ты?
…
— Ситуация не очень хорошая, — Е Чао сделал глоток чая, на его лице отразилась усталость — лечение отняло много сил.
— Его можно вылечить? — мать Ша Тана сжала руки, отчаянно желая услышать ответ.
— Очень сложно, — Е Чао потер колено, вспоминая недавнее.
У Ша Тана очень сильная защита. Даже дав согласие на словах, внутри он был настороже. Казалось, он не хочет, чтобы кто-то заглядывал в глубины его души — струна внутри него вибрировала слишком сильно, сопротивляясь.
Е Чао достал резинку и, натянув ее на пальцах, медленно растянул:
— Скажем так, до появления тех воспоминаний он был таким. Но с приходом чужой памяти его психическое состояние стало напряженным, вот таким.
Под его пальцами резинка растянулась, побелев от напряжения.
— А теперь, когда вы узнали, ему стало еще сложнее. С одной стороны, он должен контролировать свое истинное «я», чтобы воспоминания не подавляли его, с другой — хочет разгадать загадку, а с третьей — должен смотреть вам в глаза.
— Думаю, если бы не Фэйхэн, он бы никогда не рассказал вам об этом. Ваша забота и тревога ложатся тяжелым грузом на его сердце, поэтому его эмоции так нестабильны.
Если бы сегодняшний Ша Тан проходил отбор в отряд, он бы точно не прошел. Помимо базовых условий, контроль над эмоциями — одно из важнейших испытаний.
http://bllate.org/book/23365/2513073
Готово:
