Благодаря восстановлению всех скрытых травм организма с помощью нейросети 007, тело Черного Очкастого сейчас находилось на пике своих возможностей.
Обладая слухом куда более острым, чем у обычных людей, он прекрасно расслышал слова Се Юйчэня, напоминавшие бормотание себе под нос, и ощутил на себе его пристальный, обжигающий взгляд.
Впрочем, лицо Черного Очкастого ничуть не изменилось. Он по-прежнему стоял, засунув руки в карманы брюк, с беспечным видом, и его голос звучал ровно, без особых эмоций:
— Господин Се, тут вы промахнулись.
— Дядя Сань ни за что не стал бы делать ставку на меня, ведь я не принадлежу к Девяти Семьям...
Даже если У Саньшэн и доверял Черному Очкастому, он не мог сделать его ключевым звеном своего плана. Все дело было в том, что Черный Очкастый сам не желал впутываться в дела Девяти Семьев и Десятой Семьи, да и был человеком крайне непредсказуемым.
Он привык действовать так, как ему вздумается, и порой никто не мог угадать, что он выкинет в следующую секунду.
После этих слов Се Юйчэнь тоже уловил суть. Он хорошо знал характер Черного Очкастого. Тот упомянул о подстраховке лишь потому, что это слово всплывало в обрывках воспоминаний об их совместном прошлом.
Пока Се Юйчэнь был погружен в раздумья над уликами, Черный Очкастый вспомнил, как в прошлой жизни Толстяк рассказывал о том, что перед входом в имитацию Небесного Дворца Юньдин они наткнулись на измененный механизм. На стене, если подняться выше, была выцарапана надпись, оставленная У Саньшэном и его людьми.
Строки шли вертикально, и если читать их подсознательно, по порядку, получалось: У Саньшэн, вредит мне, Се Ляньхуань.
Черный Очкастый догадался, что это была уловка У Саньшэна, но ему совсем не хотелось, чтобы Се Юйчэнь это увидел — в конце концов, Се Ляньхуань был его приемным отцом и родственником.
Тем временем Толстяк во все глаза наблюдал, как У Се, словно стараясь услужить, нежно и бережно вытирал мокрые волосы и лицо Чжан Цилиня.
— Ну и лицемер этот Тяньчэнь! Просто невероятный лицемер... — Толстяк вытер воду с лица и, присев на корточки, принялся чертить круги на земле, негодуя из-за поведения У Се.
Буль-буль...
Поверхность воды внезапно пошла пузырями, а в центре образовалась небольшая, едва заметная воронка.
— Погодите, эта штука что, плавать умеет? — Толстяк, не знавший, что проход в гробу был перекрыт Чжан Цилинем, тут же вскочил, сжимая в руках лопату Лоян, и с опаской уставился на пузырящуюся воду.
— Что за штука? — недоуменно спросил У Се.
— Э-э... — Толстяк замялся. — Это надо у Младшего Брата спрашивать. Я лишь знаю, что там какая-то дрянь завелась.
Вопрос У Се застал Толстяка врасплох, и его серьезное выражение лица мигом сменилось растерянностью: он ведь и сам не знал, что там, просто помнил, как помрачнел Чжан Цилин, и решил, что противник серьезный.
— Младший Брат... — У Се при виде Чжан Цилиня тут же расплылся в улыбке, от которой у Толстяка даже зубы заныли.
Чжан Цилин лишь молча покачал головой, не меняясь в лице. У Се и Толстяк, еще не научившиеся понимать его без слов, не поняли, что это значит.
Черный Очкастый, который знал Чжан Цилиня куда лучше, снисходительно пояснил:
— Молчун имеет в виду, что та штука, о которой вы говорите, не вылезала.
— К тому же... — Черный Очкастый окинул взглядом двух остолопов, У Се и Толстяка, и уголок его губ едва заметно дрогнул в ироничной усмешке. — Неужели вы не можете присмотреться получше к тому, что происходит в центре водоема?
У Се и Толстяк, получившие свою порцию насмешек, притихли.
— Смотрим мы, смотрим! Подумаешь... — Толстяк перевел взгляд на центр воды, намереваясь огрызнуться, но, увидев разрастающуюся воронку, осекся.
У Се, стоявший рядом, порадовался, что не стал спорить с Черным Очкастым, иначе его ждала бы та же участь.
По мере того как воронка расширялась, уровень воды падал, обнажая скрытый под ней лестничный проход, уходящий вниз.
— А тот, кто строил эту подводную гробницу, был неглуп, — не удержался от восхищения У Се, изучавший в университете архитектуру.
Остальные никак не отреагировали на его слова — им было все равно, кто построил это сооружение. Зато Черный Очкастый, будучи одним из посвященных, с интересом наблюдал за У Се. Если бы маленький Тяньчэнь знал, что произойдет дальше, стал бы он так хвалить строителя?
Чжан Цилин, также знавший правду, потерял память и не помнил прошлого, поэтому вид механизма не вызвал у него никаких эмоций. Для них ловушки существовали лишь для того, чтобы их ломать, и восхищаться умом зодчих было бессмысленно.
— Друг, ты... — Толстяк, вспомнив, что Черный Очкастый их предупреждал, подошел, чтобы спросить его имя, и тут же приметил его наряд.
Увидев фирменные темные очки, кожаную куртку и этот небрежный, вызывающий вид, Толстяк сопоставил его с информацией, которой владел.
— Вы — Черный Очкастый из дуэта Юг-Очкастый, Север-Молчун?! Приятно познакомиться! Не ожидал встретить вас здесь!
Толстяк, у которого в голове уже созрел план, расплылся в подобострастной улыбке и принялся с энтузиазмом трясти правую руку Черного Очкастого.
— Отпусти, — Черный Очкастый, опешивший от такой резкой перемены в поведении, принудительно остановил руку Толстяка и добавил с угрозой в голосе.
Толстяк, все поняв, поспешно отпустил его, поднял с земли лопату Лоян и пробормотал:
— Прошу прощения, прошу прощения. Просто я, Толстяк, не сдержался, увидев легендарного господина Очкастого.
На лице Толстяка сияло почтение, но в мыслях он уже вовсю строил планы. Раз уж здесь присутствуют два таких великих мастера, как Южный Очкастый и Северный Молчун, эта вылазка в подводную гробницу должна принести отличную добычу!
Впрочем, вслух он этого не сказал, зная, что этот новичок, простодушный товарищ Тяньчэнь, до сих пор грезит о том, чтобы сдавать антиквариат государству.
Для таких тертых калачей, как они, спуск в гробницу без золота, драгоценностей и древностей не имел смысла — не от нечего же делать они рисковали жизнью?
Только такие странные люди, как Чжан Цилин, Черный Очкастый и Се Юйчэнь, имели свои причины. Чжан Цилин искал свои воспоминания, Черный Очкастый искал острых ощущений в своей бесконечной жизни, а Се Юйчэнь был просто настолько богат, что мог закидать деньгами кого угодно. Даже У Саньшэн, затевавший свои темные игры, никогда не забывал прихватить из гробницы пару трофеев.
— Господин Очкастый, а мою сторону... вы ведь узнали? — Черный Очкастый ни на секунду не поверил в искренность Толстяка. В прошлой жизни, поработав с ним бок о бок, он прекрасно изучил, что тот из себя представляет.
http://bllate.org/book/23364/2512879
Готово:
