Юнь Цин понимал: этот человек подшучивает над ним, припоминая, как он когда-то заглянул в его воспоминания о перерождении, а потом опозорился в Башне Запирания Бессмертных.
От нахлынувших воспоминаний о том черном периоде у Юнь Цина слегка порозовели уши, но, поразмыслив, он решил: ладно, не впервой ему терять лицо перед этим праотцом.
Как говорится, когда вшей слишком много, они уже не чешутся, а когда позора слишком много, просто… привыкаешь.
Он взял себя в руки и ответил мысленно:
— Брат Хуан, что касается Жуи…
На том конце наступило молчание.
Затем донесся едва слышный вздох:
— Она… поистине уникальна.
Всего несколько слов, но в них сквозило сложное признание той великой заслуги, жертвенности и грандиозного обета, что стояли за её спиной.
Юнь Цин почувствовал трепет. Оказалось, что врожденное тело Благословения Судьбы — это вовсе не дерево без корней и не поток без истока. Это милость небес, купленная ценой колоссальных заслуг и самопожертвования.
Его взгляд скользнул по одиннадцати сверстникам, сидящим на своих местах. Действительно, тех, кого клан выбрал для этого собрания, нельзя было назвать простыми людьми.
Под его Двойными зрачками каждый из одиннадцати — кто сидел, кто стоял — выглядел по-своему примечательно. Все они были разными, но у каждого внутри теплился духовный свет, а вокруг разливалось естество Дао.
— Эй, Юнь Хуахуа! Видал? Вот что значит истинное величие! — женский голос, в котором смешались три части хмельного дурмана и семь частей удали, взорвал спокойную атмосферу приветствий.
На седьмом месте, по диагонали, сидела девушка в красном по имени Юнь Цзуй. Она запрокинула голову, делая большой глоток крепкого вина, и её нефритовый сосуд в утренних лучах заиграл причудливыми бликами. Эта её непринужденная, необузданная манера была точь-в-точь как у седьмого старейшины, охраняющего Северные пределы.
Она помахала сосудом в сторону Юнь Цина, имитируя тост, но слова предназначались юноше рядом:
— Учись! Мужчина должен иметь хоть каплю твердости!
Юноша, в чьи волосы была воткнута переливающаяся орхидея Фантомного цвета, был одет в нежно-фиолетовый халат с вышитыми цветами. Его внешность была утонченной и женственной. Оказавшись в центре внимания, он вспыхнул, сжал в руках шелковый платок и тонким голосом парировал:
— Юнь Цзуй! Тебе… тебе запрещено называть меня Юнь Хуахуа! И вообще, что пьяница может понимать в величии!
Он топнул ногой от досады, и этот жест выглядел настолько кокетливо, что сидевшие неподалеку молодые господа не сдержали добрых смешков.
Этот юноша с цветком в волосах был восьмым в списке, представителем линии второго старейшины.
Его звали Юнь Шуанхуа.
Второй старейшина всю жизнь прожил в одиночестве, не имея своих детей, и Юнь Шуанхуа был сыном его младшего брата. Во время битвы на Северных пределах родители юноши погибли, а сам он, будучи еще младенцем, скитался по свету, пока дядя наконец не нашел его.
Юнь Цин вспомнил наказ второго старейшины — у Шуанхуа тяжелая судьба, он очень чувствителен, присмотри за ним — и невольно задержал на нем взгляд.
От юноши исходила чистая энергия трав и деревьев, основа его совершенствования была крепка, вот только характер… действительно слишком мягкий.
— Будет желание — встретимся на арене! — Юнь Цзуй было всё равно. Она сделала еще глоток и с усмешкой продолжила провокацию: — Посмотрим, что сильнее: твои цветочки или мой Пьяный огонь!
— Грубиянка! Невыносимая! — Юнь Шуанхуа отвернулся, решив больше не обращать внимания на эту сумасшедшую.
Благодаря их перепалке обстановка на местах заметно разрядилась.
— О-о, сегодня у нас полная коллекция Трех Сокровищ! — заметив, что Юнь Шуанхуа её игнорирует, Юнь Цзуй оживилась и переключилась на других.
Она указала сосудом на троицу неподалеку:
— Юнь Хуа, Юнь Гэ, Юнь Пэнсин! Редкий случай, когда вы все здесь. Может, устроите импровизацию? Развлечете нас перед началом поединков!
— Нарисуй картину Бессмертных гор!
— Хочу послушать Песнь прорыва!
— Станцуй Танец меча!
Толпа тут же подхватила призыв. Даже Юнь Баоцзянь, который всё это время обнимал свой меч и притворялся холодным и равнодушным, едва заметно дернул ухом.
Там, где сошлись взгляды всех присутствующих:
Юнь Хуа, сидевшая на шестом месте в фиолетовом платье, подняла лицо из-за мольберта и растянула губы в загадочной, почти пугающей улыбке. Под её кистью струился духовный свет — она рисовала сцену того, как двенадцать господ только что обменивались приветствиями, но в её исполнении это выглядело одновременно искаженно и невероятно красиво.
Юнь Пэнсин, сидевший на пятом месте в серебристо-белых одеждах, грациозно развел руками, позволив широким рукавам опасть, словно плывущие облака. Хотя он стоял неподвижно, казалось, что он вот-вот закружится в танце. Его взгляд метался между Юнь Хуа и Юнь Гэ, подстрекая их.
Юнь Гэ, молодой человек в синем, сжимавший в руках семиструнную цитру, беспомощно покачал головой, но его пальцы уже извлекли из струн звонкий, подобный лязгу стали звук, словно откликаясь на просьбу.
Эти трое — Юнь Хуа, способная созидать всё сущее с помощью живописи; Юнь Гэ, чье искусство игры на цитре влияло на духовную силу и души; и Юнь Пэнсин, чьи движения танца сливались с небесным законом — были известны как Трое Сокровищ. Их пути совершенствования были разными, но вели к одной цели, а сами они были близкими друзьями.
Юнь Цин едва заметно улыбнулся про себя. Способы совершенствования этой троицы были поистине интересны.
Действительно, как говорили в народе, среди двенадцати господ нынешнего поколения клана Юнь нет ни одного бездаря, и все они — сплошь чудаки с яркими характерами.
На местах двенадцати господ царила легкость и веселье, и даже старейшины на высоком помосте бросали на них одобрительные взгляды.
— Хорошо, хорошо, хватит их дразнить, — мягко произнес Юнь Тяньло, пытаясь утихомирить молодежь. — Скоро начнутся поединки, пора заняться делом. Увидите выступление Трех Сокровищ в другой раз.
Люди затихли, хотя было видно, что все они с нетерпением ждут обещанного выступления.
В этот момент голос распорядителя, наполненный духовной силой, подавил весь шум:
— Двенадцать господ на местах! Тридцать шесть элитных учеников, прошедших испытание на Вершине Облаков, — на арену!
Бум!
Загремели боевые барабаны, и тридцать шесть фигур уверенно вышли из боковых проходов.
Их ауры были подобны горам или острым мечам, а в глазах горела яростная жажда битвы. Они смотрели на двенадцать кресел наверху, словно стая волков, окружившая добычу.
Юнь Цин, сидевший на главном месте из черного нефрита, спокойно оглядел толпу и внезапно замер, увидев одного из них.
Юнь Ли.
Он действительно пробился сюда.
Три месяца — и всё изменилось.
Тот самый мрачный, озлобленный юноша с поврежденным даньтянем теперь стоял прямо, как копье, его кожа приобрела бронзовый оттенок от ветра и палящего солнца. Его взгляд был холодным и острым, как у одинокого волка из пустыни, а в глубине глаз застыла жестокость, закаленная в смертельных схватках.
Уровень совершенствования — пик стадии Истинного Бессмертного!
К тому же от него исходила древняя, дикая, зловещая аура, окутанная кровавым туманом. Это была… аура первобытного свирепого зверя. Сейчас он походил на зверя в человеческой шкуре, от одного вида которого веяло жаждой убийства.
Похоже, за эти три месяца он обрел особую судьбу.
Войдя на арену, Юнь Ли не сводил глаз с цели, вел себя сдержанно. Но насколько остры были Двойные зрачки Юнь Цина? В тот миг, когда Юнь Ли якобы случайно окинул взглядом двенадцать мест, Юнь Цин уловил это.
Его взгляд задержался на одном месте лишь на мгновение.
Быстро, как вспышка молнии, но в этом взгляде читалась жгучая ненависть и жажда убийства! Ледяная, пробирающая до костей!
Юнь Цин, чьи мысли на мгновение спутались, перевел взгляд на десятое место. Юноша в зеленом выглядел совершенно обычно, его аура была ничем не примечательна, он был погружен в то, что поправлял свои идеально гладкие рукава.
Согласно отчетам, этот человек происходил из боковой ветви клана, всегда держался в тени и не выделялся среди двенадцати господ. С чего бы Юнь Ли питать к нему такую ненависть?
В это же время на месте старейшин.
— Дзинь… — Юнь Яо нервно сжала запястье, браслет из ландышей тихо звякнул. Её взгляд был прикован к фигуре на арене, в глазах переплетались гордость, ожидание и беспокойство.
Рядом красивая женщина в темно-фиолетовом наряде, чья грация скрывала властность, проследила за её взглядом. Её алые губы приоткрылись, и она произнесла с привычной долей критичности:
— Это тот самый Юнь Ли, о котором ты постоянно твердишь? За три месяца с начальной ступени Конденсации Дао до пика Истинного Бессмертного… Эта удача не так проста.
Бессмертный путь необъятен и делится на девять уровней.
Три первых уровня — Формирование бессмертного, Литье души и Конденсация Дао — являются фундаментом. Только пройдя их, человек может по-настоящему сбросить оковы смертного.
Средние три уровня — Истинный Бессмертный, Запечатывание Короля и Бессмертный Король — позволяют преодолеть барьеры и овладеть законами домена.
Последние три уровня — Бессмертный Господин, Бессмертный Достопочтенный и Бессмертный Император — это накопление статуса.
Женщина, третья старейшина Юнь Ши, сделала паузу и с полуулыбкой добавила:
— Он проглотил дух Таоу, одного из четырех древних свирепых зверей, верно? Неудивительно, что в Древней области десяти тысяч зверей было неспокойно. Если бы не появление Списка Девяти Небес Лазурного Облака, эта древняя тварь могла бы скрываться еще тысячи лет.
Юнь Яо вздрогнула, не ожидав, что старейшина так быстро всё поймет, и поспешно ответила:
— Ваша проницательность безупречна, старейшина. Брат Юнь Ли действительно очистил часть сущности Таоу. Другая часть досталась главе боковой ветви, Юнь Ле, который охранял Пустынный город.
— У него хватило смелости, не побоялся, что дикая воля зверя поглотит его и превратит в монстра, знающего лишь убийства, — внезапно вставил второй старейшина. С тех пор как Юнь Цин вернулся невредимым, он стал гораздо активнее.
— Свирепость Таоу ему подходит, — третья старейшина не обратила внимания на его слова, лишь слегка кивнула, признавая ценность риска. Затем она наклонилась к самому уху Юнь Яо и прошептала с лукавой усмешкой: — Этот Юнь Ли теперь стал по-настоящему опасным, не зря ты, девчонка, всё время о нем думаешь…
— Третья старейшина! — щеки Юнь Яо покраснели, она поспешно стала оправдываться: — Мы с братом Юнь Ли… мы просто родственники!
— Родственники? — старейшина изогнула бровь. — Его предки из ветви Черного Льва, а твоя линия поколениями живет в городе Юньмэнцзэ. Даже если считать восемнадцать поколений назад, вы вряд ли найдете прямую кровную связь. Не обманывай себя.
Она покачала головой, глядя, как Юнь Яо готова провалиться сквозь землю, и выпрямилась, переведя взгляд в сторону, словно ничего не говорила.
Рядом с Юнь Яо маленький Юнь Шо, которого второй старейшина притащил с собой для опыта, восторженно сжал кулачки:
— Сестра Яо! Брат Ли такой сильный! Он правда смог!
Юнь Яо кивала невпопад, в её сердце царил хаос.
В этот момент распорядитель поднялся в воздух, и его голос, подобно колоколу, разнесся над ареной:
— Господа! В первом раунде испытаний тридцать шесть победителей имеют шанс бросить вызов любому из двенадцати господ!
— Победа означает смену места! Поражение означает вылет из состязаний!
Голос старейшины звучал решительно:
— Этот раунд — врата для истинного дракона! Если нет уверенности, можно отказаться от вызова и сохранить квалификацию для участия в последующих этапах!
Арена погрузилась в тишину.
В зрительских рядах один юноша тихо спросил у старца:
— Дядюшка, если проиграешь — потеряешь всё. Неужели кто-то решится на такой риск при столь редком шансе?
Старец погладил бороду и усмехнулся:
— Этот раунд — испытание храбрецов. Двенадцать господ — выдающиеся личности, победить их в лоб почти невозможно. Если нет абсолютной уверенности в своих силах или кровавой вражды, большинство предпочтет сохранить силы для общей схватки. В прошлые годы желающих бросить вызов в первом раунде было совсем мало.
— Но если уж бросать вызов, то, наверное, самому слабому?
Старец замялся:
— По логике вещей, так и должно быть…
Распорядитель обвел взглядом арену:
— На арене нет места жалости! Но ради сохранения крови клана запрещено намеренно калечить или убивать! Нарушителей ждет суровое наказание по законам клана!
Правила были простыми, прямыми и жестокими.
Победитель поднимается, слабый падает.
Это был кратчайший путь к славе и вход в бездну.
Двенадцать кресел, символизировавших высшую власть и славу молодого поколения клана Юнь, притягивали амбиции, словно магниты.
Воздух застыл, жажда битвы вскипела!
— Сейчас, — распорядитель резко взмахнул рукой, — кто желает бросить вызов — выйти вперед!
Бум!
Барабаны загремели вновь, открывая занавес битвы драконов!
На Вершине Облаков поднялся ветер. Все взгляды были прикованы к тридцати шести претендентам.
Кто первым бросит вызов? И кто станет целью?
Едва затих гул барабанов:
— Ученик Юнь Леян, прошу боя!
Вопль, полный такого возбуждения, что голос почти сорвался, раздался из первого ряда претендентов!
Все взгляды мгновенно сфокусировались на нем!
Юноша лет восемнадцати-девятнадцати в красном боевом костюме, охваченный неистовым возбуждением, сжимал кулаки в поклоне старейшинам, и его руки дрожали.
Он вышел из строя, глубоко вдохнул, резко развернулся и, подняв руку с дерзостью новорожденного тигренка, указал прямо на…
Первое из двенадцати мест!
На самое почетное! Самое ослепительное! На то, что означало величайшую силу и непоколебимость —
Главное кресло из черного нефрита!
— Ученик дерзает бросить вызов старшему господину — Юнь Цину!
Арена ахнула! Возгласы, вздохи и шепот недоверия взорвали тишину!
Сошел с ума?!
Никто не ожидал, что первый претендент окажется настолько… безрассудным! Выбрать самого сильного?!
Бесчисленные взгляды метались между Юнь Леяном и Юнь Цином.
Под всеобщими взглядами Юнь Цин медленно поднялся со своего места.
Его черные одежды струились, как тушь, он медленно поднял веки, и его Двойные зрачки, глубокие и спокойные, встретили этот вызов с непоколебимой уверенностью.
Он не проронил ни слова, лишь слегка кивнул в сторону судей.
Это означало:
Принимаю вызов.
В одно мгновение атмосфера на арене накалилась до предела! Ликующие крики подобно цунами накрыли площадь!
В следующее мгновение фигура Юнь Цина слегка качнулась.
Ни остаточных изображений, ни звукового удара — он просто и легко, словно шагнув сквозь пространство, оказался в центре огромной арены.
Руки за спиной, черная одежда слегка развевалась.
Одного этого движения хватило, чтобы арена мгновенно затихла. Он просто стоял там, излучая величие, не терпящее возражений.
Увидев это, Юнь Леян почувствовал, как в его жилах закипает кровь!
— Старший господин! — взревел он, и алая духовная сила взорвалась вокруг него! Пламя вырвалось из каждой поры, превращая его в трехметрового огненного гиганта!
Боевое тело Алого Солнца!
Сделав шаг, он сорвался с места, словно падающая звезда, окутанный жаром, способным сжечь горы и осушить моря, и нанес удар!
Пик Истинного Бессмертного, удар в полную силу!
В зрительских рядах многие невольно вскочили, затаив дыхание.
Перед лицом этого удара, способного сжечь небо, Юнь Цин лишь спокойно наблюдал.
Даже когда огненный кулак был в трех футах от его лица, а жар уже опалял его волосы, он…
Тихо вздохнул.
А затем.
Никакого взрыва мощной бессмертной силы, никакого грохота. Он просто поднял правую руку навстречу разрушительному кулаку.
На кончике его пальца слабо мерцал серый поток хаотической энергии — древний и безмолвный, словно самая первая пыль при сотворении Вселенной.
На глазах у всех, охваченных ужасом и недоверием, этот кажущийся хрупким указательный палец легко коснулся центра пылающего кулака!
Пуф!
Тихий звук, словно лопнул пузырек воздуха.
Время будто застыло.
В следующую секунду яростный натиск Юнь Леяна внезапно прекратился, а пламя, окутывавшее его тело, погасло, словно сдавленное невидимой гигантской рукой! Он отлетел назад, словно воздушный змей с оборванной нитью, Боевое тело Алого Солнца развеялось, и он, прочертив на земле глубокую борозду длиной в десять с лишним чжанов, с трудом опустился на одно колено.
Его лицо стало бледным как бумага, духовная сила в теле пребывала в хаосе, а правая рука безвольно повисла.
Кости не были сломаны, но все меридианы были временно запечатаны той странной энергией, так что у него не было сил даже поднять руку.
— Признаю твою доблесть, — Юнь Цин уже опустил руку, его голос был мягким, как прежде.
Четко и быстро, без лишних вопросов. С начала до конца прошло не более трех вдохов.
— С-с-с! — по всей арене раздался дружный вдох ужаса!
Одним пальцем! Легким касанием разбил удар в полную силу на пике стадии Истинного Бессмертного?!
До какого уровня совершенствования дошел старший господин?!
Голос судьи прозвучал вовремя:
— Юнь Леян проиграл вызов, выбывает!
Юнь Леян резко поднял голову, на его лице не было ни капли разочарования, наоборот, глаза светились фанатичным восторгом! Он с трудом поднялся, не обращая внимания на безвольную руку, левой рукой вытащил из-за пазухи бережно хранимый блокнот и духовную ручку, и, пошатываясь, бросился к Юнь Циню, сбивчиво бормоча:
— С-старший господин! П-подпишитесь! Вот здесь, на «Продвинутом руководстве по микроконтролю духовной силы — версия Леяна»! Я три месяца изучал то, о чем вы рассказывали в прошлый раз, и добавил семнадцать вариаций!
С этими словами он раскрыл блокнот.
Там были плотно исписанные схемы движения духовной силы и моделирования боя, и даже «золотые цитаты» с лекций Юнь Цина!
Арена на мгновение остолбенела, а затем разразилась оглушительным хохотом!
— Офигеть! А парень-то не промах, ха-ха!
— Брат, одолжишь блокнот списать?
— А ведь и правда, как я сам не додумался…
На высоком помосте второй старейшина Юнь Юань расхохотался:
— Этот малец пришел на поединок или в ученики набиваться?!
Юнь Цин посмотрел в горящие обожанием глаза юноши, на мгновение замолчал, а затем невольно рассмеялся и покачал головой.
Он взял блокнот, бегло просмотрел его, и в его глазах промелькнуло одобрение. Действительно, всё было расписано толково, направление верное.
— Рассуждения неплохи, в седьмой вариации «Преломления огненного солнца» можно сократить цепи духовной силы еще на треть, — мягко прокомментировал он и оставил на титульном листе подпись: «Усердие и размышление — путь к Дао открыт. — Юнь Цин». Почерк был твердым и спокойным, с легким отпечатком хаотического Дао.
Юнь Леян принял блокнот как величайшую драгоценность, прижал его к груди, глубоко поклонился Юнь Циню и, с глазами, полными слез, отступил назад.
Это были не слезы горя, а чистое, искреннее волнение.
Юнь Цин, усмехнувшись, собрался вернуться на свое место —
— Ученик Юнь Цзян, прошу боя со старшим господином!
Раздался еще один мощный голос! Крупный юноша с кожей, отливающей цветом синего камня, вышел вперед; очевидно, он был мастером боевых искусств, специализирующимся на защите.
Уровень совершенствования тот же — пик Истинного Бессмертного!
http://bllate.org/book/23333/2509174
Готово:
