Конечно, эти «люди», ожидающие Цзян Е, были представителями расы драконов, причем высшими, с духовной силой уровня А и выше.
Драконы не любят принимать человеческий облик, и нынешнее зрелище было устроено исключительно ради того, чтобы порадовать Цзян Е. До того как он вернулся в Владения драконов, они уже слышали от Хэласа, что их маленький Ваше Высочество с самого рождения был человеком и не умел превращаться в дракона.
Разница в габаритах между людьми и драконами колоссальна. Чтобы не напугать Ваше Высочество своими исполинскими телами и не травмировать его хрупкую детскую душу, Олкотт и Бай Ин организовали всё так, чтобы встречать его могли только драконы класса А и выше, а остальные — уменьшились и попрятались.
Так они стали одного роста с Вашим Высочеством.
Они так старались, готовясь к его приходу, но кто же знал, что, вернувшись, Цзян Е даже не захочет к ним приближаться.
У-у-у.
— Ваше Высочество! Вы нас не узнаете?
— Ваше Высочество, это же я, Олкотт! Разве мы не виделись в пространстве духовной силы?
Цзян Е перевел взгляд на говорившего — мужчину с короткими белыми волосами и густой бородой.
Он замер.
Олкотт — это... дядя брата Юланьдэ.
Значит, та высокая статная красавица с копной серебристых волос и томным взглядом рядом с ним — это сестра Бай Лин.
Сестрой он назвал ее сам, когда они познакомились в пространстве духовной силы.
Кристаллическое ядро действительно было тем самым, что выронила Бай Лин, и он искренне извинился перед ней за это. Он объяснил, что тогда дракон-ящер собирался устроить разрушения и навредить людям, и ему пришлось остановить его, воспользовавшись тем ядром. Бай Лин ничуть не рассердилась — напротив, она предложила дать ему еще несколько кристаллов, пусть и чуть худшего качества, чтобы он мог выбрать.
Но у него самого было неспокойно на душе, он чувствовал, что должен как-то искупить свою вину. Так и появилось обращение сестра Бай Лин.
Поняв, что все эти люди — драконы, Цзян Е наконец выдохнул. Прибыв в Владения драконов, он был готов увидеть сородичей, которые во много раз больше него, но вместо этого не обнаружил ни одного дракона — сплошь люди. Он уж было решил, что в Владениях что-то случилось. В конце концов, он только недавно узнал, что некоторые люди замышляют зло против его расы, и его бдительность по отношению к человечеству возросла в двенадцать раз.
Осознав, кто перед ним, Цзян Е обратил внимание на их одежду. Она была подобрана вразнобой, некоторые вещи явно не составляли комплекта, но если бы не тот факт, что драконы в человеческом обличье один краше другого — даже в мешке из-под картошки смотрелись бы великолепно — они бы ни за что не вытянули эти нелепые наряды.
Цзян Е отвел взгляд от драконов. Каждая вещь на них была отобрана у какого-то несчастного человека.
Молюсь за людей.
И за этих драконов тоже.
Надеюсь, их не сфотографировали люди, как когда-то Лазурно-лунного дракона, иначе репутацию расы драконов будет уже не отмыть.
Когда Цзян Е мысленно ворчал, та часть его человеческой памяти снова всплыла из глубин сознания, подкинув неприятный факт: во многих легендах драконы — воплощение похоти, и два их детородных органа были одной из причин таких историй.
Вспомнив об этом, Цзян Е подумал о вещах, не предназначенных для детских глаз, и смутился. Он поспешно спрыгнул со спины Юланьдэ.
Юланьдэ не знал, о чем подумал Цзян Е. Он решил, что у драконьего детеныша просто скачут мысли и он не терпит поскорее увидеть сородичей.
Стоило ногам Цзян Е коснуться земли, как поднялся шум.
— Посмотрите, как изящно Ваше Высочество спрыгнул!
— Ты сможешь повторить такой трюк?
— Нет, я свалюсь. Больше всего в двуногих меня восхищает их умение ходить на двух ногах, да еще и бегать, причем быстро! Вы только подумайте?
— Я потратил кучу сил, чтобы переучиться с четырех лап на две.
— Ваше Высочество умеет ходить на двух ногах, это так поразительно.
— Настоящий принц, как быстро он идет.
— Смотрите, он даже переставляет ноги синхронно.
Цзян Е сдался. Он понял, что эти драконы будут хвалить даже то, как он дышит. К тому же голоса у этих драконьих родителей были один громче другого — они словно еще не привыкли к тонким человеческим тембрам и выкрикивали каждый шаг пронзительными голосами.
Каждый его шаг был на грани позора, и ему хотелось бежать куда глаза глядят.
Когда он наконец оказался в паре шагов от них, та самая толпа, что до этого «тайком» шепталась между собой, вмиг склонила головы — точно так же, как Лазурно-лунный дракон при первой встрече. Это было выражение предельного почтения и покорности.
— Ваше Высочество!!!
Этот хор голосов вырвал Цзян Е из пучины стыда.
Он был искренне потрясен увиденным. Благоговение драконов перед Золотым драконом ничуть не уступало трепету людей перед божествами, а быть может, было даже глубже.
Их связывала не только вера, но и узы.
Спустя десять тысяч лет, перейдя из одной вселенной в другую, он стал для них не просто богом, а истинной опорой.
Цзян Е чувствовал исходящую от них преданность, она наполняла его силой и жизнью. Если бы он ощутил это еще в небе, то ни за что не принял бы их за обычных людей.
Начиная с двух Серебряных драконов, стоявших ближе всех, ряд за рядом склонялись разноцветные головы. Столкнувшись с таким массовым поклонением, Цзян Е растерялся. Он уже хотел наклониться и попросить их встать, как вдруг золотая духовная сила сковала его спину, отразилась в изумрудных глазах, и золотые вертикальные зрачки снова вспыхнули. Где-то в глубине сознания кто-то заговорил с ним:
— Ты рожден королем драконов, просто прими их любовь.
Я не хотел быть королем драконов.
— Тогда зачем ты пришел сюда?
Потому что я нужен им.
Он пришел сюда, потому что среди драконов возник конфликт, который нужно было уладить, подумал Цзян Е.
— Этот конфликт явно исчерпан, зачем ты здесь остался?
Потому что возникли новые проблемы, драконы снова в беде.
— Ты можешь не вмешиваться.
Как я могу оставаться в стороне? Если меня не будет, козни этих негодяев из Святого Престола осуществятся.
— Ты говоришь, что не король драконов. Раз так, у тебя нет таких обязательств.
Я... я... я проглотил кристаллическое ядро Бай Лин, я должен хоть что-то сделать для драконов в ответ.
Это называется — съел, теперь неловко.
— Ты по-прежнему так забавен, Цзян Е. У тебя всегда найдутся причины, чтобы спасать других. Ты не умеешь быть эгоистом, вот почему ты стал таким.
Цзян Е вздрогнул.
Кто этот собеседник? Почему он кажется таким осведомленным?
Он знает о нем всё?
— Последний вопрос, Цзян Е. Ты считаешь себя драконом?
— ...Я не знаю.
— Нет, ты знаешь. Цзян Е, ты не считаешь себя драконом, поэтому не можешь обратиться. Вот и ответ.
Цзян Е сжал кулаки, ему нечего было возразить.
Но что это за сущность, которая всё это время ведет с ним диалог?
Кто ты?!
— Я? Я дракон.
Золотые зрачки в глазах Цзян Е постепенно приняли нормальную форму. Он заметил, что драконы, склонившие головы, уже превратились в настоящих драконов и распростерлись на земле.
Он повернулся к Юланьдэ, желая узнать, что только что произошло. Он словно на мгновение выпал из реальности — как они все успели принять свой истинный облик?
Юланьдэ смотрел на Цзян Е со сложным выражением лица. Он не ожидал, что Цзян Е даже не поймет, что сейчас случилось.
— Ты только что выглядел как истинный король драконов.
Такая мощная духовная сила, заставляющая всех драконов склониться, внезапно вырвалась из юноши. Такая властная, холодная, гордая, необузданная. Одним лишь жестом он заставил всех драконов вернуться в истинный облик, не оставляя места для споров, словно говоря: не смейте относиться ко мне как к слабаку, я хочу видеть своих сородичей такими, какие они есть.
Юланьдэ впервые почувствовал, что Цзян Е — это не просто драконий детеныш, но и настоящий король.
Тот самый король, которого он когда-то ждал, а потом перестал надеяться встретить.
По легендам, Золотые драконы могущественны, высокомерны и властны. Они считали себя обладателями благороднейшей крови и никогда не ставили других драконов ни во что; даже Серебряные драконы были для них лишь слугами.
Из-за этого предания Юланьдэ с детства считал Золотого дракона своим главным соперником. Когда отец был жив, он всегда говорил, что у сына врожденный бунтарский дух. Но на самом деле Юланьдэ просто жаждал встретить кого-то сильнее себя. Он думал: если Золотой дракон действительно так могуч, он не испугается его формы Черного дракона. Даже если Юланьдэ снова впадет в безумие, Золотой дракон сможет удержать его, не дав причинить вред родителям и сородичам.
Чтобы надеть на себя оковы, он был готов вечно следовать за Золотым драконом... Но после того, как он по неосторожности погубил отца и дядю, он так и не встретил ни одного Золотого дракона.
Он давно сдался.
Он решил уйти в мир людей, чтобы спрятаться от своего неконтролируемого состояния, и почти забыл, что сам является Серебряным драконом, как вдруг — встретил Золотого.
Но этот Золотой дракон оказался совсем не таким, как он представлял.
Он мягкий, слабый, может проболеть несколько дней, просто не высушив волосы. Такое маленькое существо — он мог сломаться сам, прежде чем стать чьими-то оковами.
Разочарован ли он?
Нет. Следуя за этим детенышем, он не только не чувствовал разочарования, но в его сердце рождались новые надежды. Чем ближе он был к этому малышу, тем больше ему хотелось стать нежнее.
Не из-за генетической памяти, не из-за силы драконьего духа, не из-за того, что тот — Золотой дракон.
А потому, что у него такие маленькие и мягкие руки, которые, кажется, сломаются от одного прикосновения. Его улыбка невинна, в ней нет и тени страха, он смотрит на него с той же теплотой, что и на Лазурно-лунного дракона. Такой простой и доброжелательный контакт — для Юланьдэ это было чем-то забытым. Только и всего.
Он хочет защитить его.
Поэтому, даже зная, что ему, склонному к приступам безумия, не стоит здесь задерживаться, он всё равно пошел следом. Просто потому, что там был Цзян Е.
Серебряный дракон поднял взгляд и увидел, как другая серебряная особь смотрит на него с немым беспокойством, затем моргнул и снова опустил глаза на Цзян Е.
Все трудности отошли на второй план.
Цзян Е не заметил скрытого напряжения между драконами. Он наконец вышел из состояния замешательства, подозревая, что в него вселилось что-то иное, и спросил: — А я что-нибудь говорил?
Ответил не Юланьдэ.
Ответил Олкотт, с тем самым чувством умиления, словно хотел сказать: Ваше Высочество достоин своего титула, такой целеустремленный.
— Ваше Высочество, вы сказали, что обязательно научитесь превращаться в дракона.
Драконы смотрели на Цзян Е с обожанием.
Даже при врожденных трудностях он так старается, истинный принц.
Рядом серебристо-белая драконица подбодрила его:
— Не волнуйтесь, здесь научиться превращению гораздо проще, чем где-либо еще.
Цзян Е: «......»
Тот мерзавец, что вел с ним диалог в голове, явно хочет нагрузить его дополнительными занятиями. И притом, зная, что это невозможно, намеренно заставляет его позориться!
***
Цзян Е учился превращению на склоне холма в Владениях драконов.
Часто случалось так: закрыл глаза, открыл — а день уже прошел.
Чтобы ему было комфортно, на вершине построили маленький деревянный домик. Днем он настраивался на природные силы и учился превращаться, а ночью спал в домике.
Каждый день толпы драконов кружили над этим холмом с голубым небом и зеленой травой, ожидая, когда он наконец обернется драконом. Хэлас, который часто бывал в мире людей, даже притащил оборудование для трансляций. Каждый день он снимал, как Цзян Е медитирует, и транслировал это в общую сеть, чтобы драконы могли наблюдать за процессом все вместе.
Если бы это было в мире людей, история о том, как отстающего ученика сопровождает целая толпа родителей, уже попала бы в новости. А уж если его сопровождает целая раса — это точно мировая слава.
Однажды Хэлас ошибся в настройках и случайно выложил запись обучения детеныша в интернет. К счастью, в мире людей чего только не транслируют, и никто не придал этому значения. Те, кто увидел запись, решили, что это какой-то новый лайф-стрим, а когда через долгое время увидели дракона, лишь похвалили качественные спецэффекты.
Цзян Е прекрасно понимал: всё это обучение — пустая трата времени. Главная причина, по которой он не может превратиться, не в физических данных, а в том, что он в глубине души не признает себя драконом.
Если этого не изменить, он никогда не преодолеет этот барьер.
Поэтому всё то время, что он проводил на холме, он на самом деле ждал новостей.
Он попросил Хэласа продолжать расследование дела о драконах-ящерах и Межгалактических играх.
Хэлас не нашел следов ящеров, но в Империи поползли слухи: Его Величество собирается представить своего нового питомца на церемонии закрытия Игр. Чтобы избежать инцидентов во время показа, были приняты строжайшие меры секретности, и никто не знал, где прячут ящера.
Вернувшись, Хэлас жаловался: император — настоящий фанат питомцев, его одержимость доходит до абсурда. Если не знать, можно подумать, что он охраняет партию оружия массового поражения, а не зверушку.
Поэтому при такой охране спасти дракона-ящера до церемонии невозможно. Это можно будет сделать только во время Игр, когда император выведет его на арену.
Цзян Е подумал: им нужно проникнуть на эти Игры.
Но Межгалактические спортивные игры — это объединение всех рас вселенной, и тот факт, что драконы никогда в них не участвовали, казался нелогичным.
Разве драконы не получали приглашений?
Цзян Е слегка нахмурился и, сидя на вершине холма, задал этот вопрос через пространство духовной силы самому старшему из знакомых драконов — Олкотту.
Олкотт помолчал, вспоминая, а затем ответил:
— Похоже, что-то такое было. Бай Лин тогда очень интересовалась миром людей, и, получив приглашение, отправилась туда. Во всех видах спорта, в которых смогла участвовать, она взяла золото. Под видами спорта я имею в виду те, где можно было выступать в форме дракона, а не гендерные категории.
Поскольку от драконов была только Бай Лин, она просто забрала все золотые медали в смешанных дисциплинах.
Представители разных рас в той или иной степени владеют способностями, поэтому сложность спортивных состязаний сильно возросла. Например, легкая атлетика превратилась не в бег по дорожкам, а в погоню. У драконов колоссальное преимущество в боевой мощи, и в честных условиях у других рас не было бы шансов на золото. Поэтому после того, как Бай Лин побывала там один раз, председатель комитета Игр, чтобы избежать дисбаланса, исключил драконов из списка приглашенных. В качестве компенсации Империя каждый раз присылает во Владения драконов несколько звездолетов с фруктами.
На самом деле драконы и сами не хотели участвовать. Это было скучно. Они не понимали, зачем для спорта нужны команды — неужели один человек не может справиться со всеми задачами?
Цзян Е поперхнулся.
Ладно. Он был неправ, люди не притесняют драконов. Судя по всему, если не считать Святой Престол, люди относятся к драконам вполне дружелюбно.
Но теперь план проникнуть на Игры провалился. Как же им попасть туда?
Цзян Е прикрыл глаза, а спустя мгновение снова открыл их.
К счастью, он не раскрыл того, что драконы могут уменьшаться и принимать человеческий облик. Он может взять отряд высших драконов, они примут облик какой-нибудь гуманоидной расы и примут участие в Играх!
Нужно рассказать об этом брату Юланьдэ и спросить, возможно ли это.
Не через пространство духовной силы, а лично. Цзян Е заметил, что при общении в ментальном поле Юланьдэ всегда скуп на слова — пропустишь момент, и не услышишь его «угу» или «хорошо».
Он хочет спросить его с глазу на глаз.
К тому же, всё то время, что он проводил на холме... Юланьдэ его почти не видел. Точнее, он вообще его избегал.
Он скучал по нему.
Цзян Е, человек действия, тут же встал и нашел вожака драконов-ящеров, спящего на вершине, чтобы тот подвез его. С тех пор как Цзян Е успокоил безумных ящеров, те, кого он спас, научились превращаться в гигантов, не теряя при этом рассудка, и часто следовали за ним повсюду.
Между ними возникло отличное взаимопонимание.
Камеры, оставленные драконами, продолжали трансляцию. Многие сначала спокойно смотрели, как Цзян Е садится на ящера и летит вниз, но когда увидели, что он направляет его в сторону заснеженных гор, все драконы заволновались.
— Ваше Высочество, туда нельзя!
— Там господин Юланьдэ!
— Если господин Юланьдэ спит, будет беда.
— Ваше Высочество, вернитесь!
Цзян Е знал. Он чувствовал эмоции каждого дракона, поэтому ощущал и их страх перед Юланьдэ. С самого первого дня все твердили ему: не приближайся к Юланьдэ, он опасен, когда впадает в безумие.
Но Цзян Е считал, что это не настоящий Юланьдэ. Юланьдэ — очень спокойный и нежный дракон, и даже если у него бывают приступы, это происходит не по его воле.
Если он в моменты, когда не может себя контролировать, вынужден быть один в заснеженных горах, это же так одиноко.
Думая о том, как ему может быть одиноко, Цзян Е не мог притворяться, что не замечает, как тот его избегает.
Как только стало ясно, что Цзян Е летит к снежным горам, за ним устремились другие драконы, пытаясь вернуть его обратно. Всех цветов и размеров, каждый намного больше ящера.
Цзян Е погладил ящера по голове.
— Ящер, ящер, вся надежда на тебя.
Ящер возбужденно дернулся, словно съел допинг.
— Не волнуйтесь, господин, мы привыкли удирать со всех ног!
Цзян Е не удержался от смешка и ответил: — Я спокоен.
Как только они вошли в зону снежных гор, почувствовав присутствие Серебряного дракона, ящер задрожал, но скорость не сбавил.
Они были чертовски верны.
Им действительно удалось оторваться от преследователей.
Цзян Е спрыгнул на снег, отряхнул плащ и, уже было поднял лицо с победной улыбкой, как тут же встретился взглядом с ледяными голубыми глазами.
Они смотрели на него с пугающей сосредоточенностью. Словно хотели заморозить его внутри, чтобы смотреть на него целую вечность.
Цзян Е вспыхнул и опустил глаза. Не успел он и рта раскрыть, как мир вокруг изменился — его подхватили за шиворот и внесли в пещеру. Дракон заслонил собой вход, чтобы внутрь не задувал ветер, и, повернувшись, посмотрел на Цзян Е бесстрастным взглядом.
— Безобразие, — холодно произнес он.
— Я всё чувствовал. Они просили тебя не приходить.
— Почему не слушаешь?
Если бы он не поставил его на землю так бережно, Цзян Е мог бы поверить, что Юланьдэ действительно злится.
В его глазах мелькнула искорка, он наклонил голову и проворчал:
— Кто же виноват, что тебя, брат Юланьдэ, не было рядом.
— Они всегда балуют меня, уступают во всем, позволяют делать что угодно.
— У меня создается иллюзия, что я могу всё и имею право на любой каприз.
— Они говорят не приходить, а я чувствую, что могу. Я просто избалован.
— Никто, кроме тебя, не отчитает меня и не скажет, что я веду себя глупо.
Цзян Е помолчал. — Поэтому, брат Юланьдэ, ты не можешь требовать от избалованного человека не капризничать, ведь твое требование я могу просто проигнорировать.
— Кто же виноват, что тебя нет рядом.
Юланьдэ: «......»
Вот почему детей нельзя баловать, они портятся.
Теперь он еще и жалуется, что к нему хорошо относятся.
Цзян Е ходил по пещере Юланьдэ, осматриваясь. Юланьдэ хотел остановить его, но не мог отойти от входа, поэтому спросил:
— Что случилось?
Цзян Е прошелся по пещере, увидел кое-что в углу, замер спиной к серебряному дракону, а затем, словно ничего не заметив, вернулся к нему.
Он сел рядом с огромным драконом, прислоняясь к нему. Мягкие волосы скользили по серебряной чешуе, касаясь шеи.
— Мелочь, просто захотелось с тобой поговорить. Я в пространстве духовной силы ни разу не видел, чтобы ты общался с другими драконами. Ты даже Хэласа игнорируешь.
— Если я не приду поговорить, ты так и будешь стоять здесь, превращаясь в ледяную статую?
Юланьдэ скосил глаза на волосы, от которых его слегка щекотало.
Золотые волосы юноши даже в мрачной пещере казались яркими.
Он сам был как маленькое теплое солнышко.
Мгновение — и его холодное сердце растаяло, готовое сказать то, о чем он мог признаться только ему.
Он прошептал: — Они боятся меня.
Они боятся одного моего присутствия, поэтому я стараюсь говорить меньше, чтобы они не так сильно боялись.
Цзян Е помолчал, а потом сказал: — Вот почему ты говоришь, что сила вызывает страх. Потому что испытал это на себе, поэтому и понимаешь.
Потому что Юланьдэ слишком силен, вот его и отторгло всё сообщество.
Цзян Е вспомнил те цепи, что видел в углу, и ему стало грустно. Его чистый голос стал хрипловатым.
— ......
— Брат Юланьдэ, они говорят, что ты впадаешь в безумие, когда спишь.
Когда ты был в безумии, ты надевал эти цепи на себя?
Цзян Е видел, что они покрыты ржавчиной, а может, когда-то на них оставалась кровь.
Он еще удивлялся, почему во время космических путешествий Юланьдэ всегда просыпается раньше него. Оказывается, он никогда по-настоящему не спал.
Хэлас также предупредил его, что как только Юланьдэ принимает облик Расы драконов, он вынужден постоянно находиться в крайнем напряжении, не имея возможности расслабиться, и лишь в человеческом теле он получает хоть какую-то передышку.
Цзян Е размышлял: а не лучше ли Юланьдэ вернуться в мир людей? По крайней мере, тогда ему не придется жить в вечном страхе, боясь сомкнуть глаза.
Хотя Цзян Е не произнес этого вслух, его нерешительность и застывшие на полуслове фразы ясно выдавали его тревогу.
Юланьдэ никогда не бросал слов на ветер, но все же решил утешить детеныша предположением:
— Рядом с тобой... возможно, этого не случится.
Цзян Е резко обернулся:
— А?
— В тот раз, когда ты не вытер волосы, я уснул. Если бы я тогда не провалился в сон, я бы не продержался до нынешнего момента.
Глаза Цзян Е округлились, он заметно разволновался:
— Правда?
Юланьдэ кивнул. В душе Цзян Е мгновенно вспыхнула надежда.
— Тогда я буду спать с тобой!
Глядя на столь прямолинейное предложение, Юланьдэ отвел взгляд:
— Пока ты не обретешь силу Золотого дракона, не стоит пытаться. Я не уверен, что так будет каждый раз. Это слишком рискованно.
Цзян Е хотел было еще что-то сказать, но Юланьдэ перевел тему:
— Что за пустяковое дело ты хотел обсудить?
Цзян Е был настолько ошеломлен мыслью о том, что он сам может оказаться спасительным средством, что лишь спустя долгое время смог прийти в себя и ответить:
— Я хочу, чтобы Раса драконов приняла человеческий облик и под видом какой-нибудь гуманоидной расы приняла участие в Межгалактических спортивных играх. Брат Юланьдэ, у тебя есть какие-нибудь предложения?
Юланьдэ слегка прищурился:
— Одно есть.
http://bllate.org/book/23303/2504884
Готово:
