Первый снег в Иилине выпал раньше, чем в прошлые годы.
Вэй Усянь проснулся от холода. Открыв глаза, он увидел за окном сплошную белизну. Зевая, он повернул голову: Лань Ванцзи уже встал и сидел у окна с книгой. Утренний свет, пробивавшийся сквозь покрытые снегом оконные решетки, окутывал его мягким сиянием.
— Ханьгуан-цзюнь, снег пошел! — Вэй Усянь в одно мгновение вскочил на ноги, босиком подбежал к окну, прижался носом к ледяному стеклу, и глаза его засияли. — Смотри, смотри, вся мушмула в снегу, словно надела белое ватное пальто!
Лань Ванцзи отложил книгу, встал, накинул на его плечи верхнюю одежду и, наклонившись, помог обуться:
— Не простудись.
— Знаю-знаю! — Вэй Усянь схватил его за руку и дохнул на ладонь. — Пойдем, слепим снеговика!
Снега во дворе накопилось не так чтобы много, но для детских забав вполне хватало. Лань Цзинъи и несколько других адептов клана Лань как раз подметали снег метелками. Увидев выбежавшего Вэй Усяня, они тут же побросали метлы и обступили его:
— Старший Вэй, давайте слепим огромного снеговика!
— Обязательно! — Вэй Усянь засучил рукава и вытащил из дровяника морковку с угольками. — Ему еще нужно приделать красный нос и надеть шляпу!
Лань Ванцзи стоял под навесом и наблюдал, как Вэй Усянь руководит детворой, катающей снежные комья. Сам же он, улучив момент, когда никто не смотрит, ухватил пригоршню снега, скатал комок и исподтишка запустил им прямо в спину Лань Цзинъи. Лань Цзинъи с воплем подпрыгнул, обернулся и, заметив лукавую усмешку Вэй Усяня, тут же схватил снежок для ответного удара. В тот же миг во дворе закружились снежки, а звонкий смех заставил сугробы на ветвях с шуршанием осыпаться вниз.
Лань Сычжуй стоял в стороне и наблюдал за потасовкой, как вдруг снежок угодил ему прямо в плечо. Он опешил, перевел взгляд и увидел, что Лань Ванцзи до сих пор сжимает в руке половину снежка. Кончики ушей у Ханьгуан-цзюня слегка покраснели — очевидно, он бросил мимо цели.
— Ханьгуан-цзюнь, присоединяйся! — Вэй Усянь помахал ему рукой, лицо его было измазано снежной крупой, и сам он походил на озорного кота. — Хватит стоять столбом, словно в ожидании мужа!
Лань Ванцзи беспомощно улыбнулся и неспешно ступил на снег. Вэй Усянь тут же подскочил к нему, сунул снежок за пазуху, но леденящий холод заставил Лань Ванцзи лишь слегка вздрогнуть. В следующее мгновение он перехватил Вэй Усяня за запястье, притянул к себе в объятия и склонился, запечатлев на его лбу поцелуй, пахнущий морозной свежестью.
Окружавшие их дети тут же подняли шум. Лань Цзинъи закрыл глаза руками и завопил: «Непристойность, на которую нельзя смотреть!», но тут же принялся украдкой подглядывать сквозь пальцы, пока свирепый взгляд Вэй Усяня не заставил его послушно захлопнуть рот.
Слепившийся снеговик вышел кривобоким: морковный нос торчал набекрень, а шляпа держалась из последних сил, но дети тем не менее боготворили его. Вэй Усянь хлопнул в ладоши и неожиданно предложил:
— А давайте сходим на заднюю гору на охоту? В обед сварим суп из дикого кролика!
— Здорово! Ура! — Лань Цзинъи отозвался первым, в его глазах вспыхнул азарт.
Однако Лань Ванцзи слегка нахмурился:
— В снежные дни дороги скользкие.
— Ничего страшного, ничего страшного, — Вэй Усянь похлопал себя по груди, давая гарантию. — Я тут все отлично знаю, ручаюсь, что не дам им разбегаться. — С этими словами он подмигнул Лань Ванцзи. — К тому же, разве ты не умеешь управлять мечом? Если кто и упадет, ты всегда успеешь поймать.
Лань Ванцзи не смог переспорить его и был вынужден согласиться.
На задней горе снег лежал глубже, чем во дворе, и под ногами раздавался скрип. Вэй Усянь шел впереди с детьми, то и дело указывая на следы у дороги и поясняя:
— Это заячьи, а вон те — фазаньи. Если идти по следам, обязательно найдем добычу.
Лань Ванцзи следовал позади, держа в руке Бичэнь, а его взгляд был неотрывно прикован к Вэй Усяню. Тот каждые несколько шагов оборачивался и кричал: «Лань Чжань, поживее!», и его голос, слегка рассеиваемый ветром, казалось, имел крошечные крючки, от которых у человека мягчело сердце.
Пройдя неизвестно сколько, Лань Цзинъи вдруг указал на кустарник впереди:
— Там кто-то есть!
Все разом затаили дыхание. Вэй Усянь сделал знак соблюдать тишину и осторожно раздвинул ветки: в снегу сидел совершенно белый дикий кролик и грыз корешки травы. Услышав шорох, он резко подскочил, собираясь удрать, но веревка, связывающая бессмертных, которую метнул Лань Ванцзи, надежно опутала его.
— Ханьгуан-цзюнь, как это здорово! — закричали от восторга дети.
Вэй Усянь подошел ближе, поднял кролика за уши и слегка потряс:
— Сегодня вечером отведаем вкуснятины. — Он повернулся к Лань Ванцзи, улыбаясь так, что его глаза превратились в полумесяцы. — Все-таки ты, Лань Чжань, просто мастер: стоило лишь сделать движение, как добыча в руках.
Лань Ванцзи подошел, смахнул с его плеч упавший снег и тихо произвел:
— Пора возвращаться, скоро стемнеет.
На обратном пути дети немного устали, и тогда Лань Ванцзи велел им идти шаг в шаг по его следам — ровно, надежно и уверенно. Вэй Усянь шел рядом с ним и вдруг вспомнил, как много лет назад в Облачных Глубинах в такой же снежный день его заставили переписывать книги в Библиотечном павильоне. Лань Ванцзи сидел напротив, за окном падал снег, укрывая землю, и было так тихо, что слышалось дыхание друг друга.
Мог ли он тогда подумать, что спустя столько лет они будут вот так плечо к плечу идти по заснеженной тропе, и вокруг будут шуметь и галдеть дети, будет теплый дом и этот самый человек рядом?
Ужин удался на славу: мясо дикого кролика получилось мягким и разваристым, а в бульон добавили оставленные Вэнь Цин целебные травы, отчего он источал легкий тонкий аромат. Вэй Усянь налил Лань Ванцзи большую пиалу, раздал мясо детям, а сам с аппетитом принялся обгладывать кроличью ногу, бормоча с набитым ртом:
— Все-таки горные кролики самые вкусные, намного лучше тех, что в Облачных Глубинах.
Лань Цзинъи ответил с полным ртом еды, невнятно выговаривая:
— Старший Вэй, да откуда в Облачных Глубинах кролики для тебя…
— Раньше не было, а теперь разве не со мной? — Вэй Усянь приподнял брови и подмигнул Лань Ванцзи. — На досуге я тайком парочку притащу и поселю в Облачных Глубинах, клянусь, старейшина Лань ни о чем не догадается.
Лань Ванцзи беспомощно покачал головой и положил ему в пиалу кусок редьки:
— Ешь больше овощей.
Ночью снова пошел снег, еще сильнее, чем утром. Вэй Усянь лежал под одеялом, прислушиваясь к шороху падающих за окном снежинок, и, внезапно о чем-то вспомнив, толкнул лежащего рядом Лань Ванцзи:
— Лань Чжань, давай испечем батат?
— Уже слишком поздно, — Лань Ванцзи крепче сжал его руку, согревая ладонь. — Испечем завтра.
— Ну ладно, — Вэй Усянь немного разочаровался, но все же покорно прижался к нему. — Тогда расскажи мне историю. Расскажи о своем детстве.
Лань Ванцзи на мгновение умолк, а затем негромко заговорил:
— В детстве матушка часто брала меня с собой заниматься каллиграфией на снегу. Мы выводили веткой иероглифы по снегу, а стоило закончить, как их тут же заносило сугробом…
Его голос звучал низко и мягко, напоминая беззвучно падающий снег, но в нем чувствовалось такое сильное тепло. Вэй Усянь слушал, и его веки постепенно тяжелели. Напоследок он потерся щекой о грудь Лань Ванцзи и пробормотал: «Лань Чжань, ты такой хороший», после чего погрузился в глубокий сон.
Лань Ванцзи опустил взгляд на безмятежное лицо спавшего в его объятиях человека, и уголки его губ тронула легкая улыбка. Он протянул руку и аккуратно смахнул снежинки, упавшие на подоконник, а затем перевел взгляд на белизну за окном.
Снег продолжал падать, укрывая крыши домов, покрывая дерево мушмулы и весь Иилин целиком. Но в этом маленьком домике было тепло, как весной.
Рядом был он, были эти шумные дети, и это простое человеческое счастье — что могло быть прекраснее в этой жизни.
И пусть метель бушует снаружи, пока близкий человек рядом, это тепло не угаснет никогда.
http://bllate.org/book/23301/2504461
Готово:
