В последнее время улицы Фэнъюаня повсюду благоухали свежестью мыла Циньмин. Перед прилавками бакалейных лавок толпились женщины, выбирающие мыло: зажав в руках брусочки цвета слоновой кости, они внюхивались в сосновый аромат и с улыбкой говорили лавочнику: То, что купила в прошлый раз, уже закончилось, в этот раз возьму ещё парочку, моя барышня говорит, что после него волосы такие гладкие! А приказчики в мануфактурных лавках при расчёте за покупку теперь неизменно давали в придачу небольшой пробник со словами: Если постирать этим ткани, они не линяют и становятся мягкими.
Перед складами Циньмин Индастри выстроилась длинная очередь из повозок. Возчики, покуривая цигарки, ждали погрузки, чтобы развезти товар по уездным городкам. Цифры в бухгалтерских книгах с каждым днём ползли вверх, и когда Хо Юньлин, держа в руках отчёт, докладывала обо всём Шэнь Вэйяну, её глаза сияли, словно звёзды: Брат Вэйян, нашей прибыли за этот месяц хватит, чтобы докупить ещё два котла для омыления!
Шэнь Вэйян вовсе не разделял её радостного воодушевления. Стоя у окна кабинета и наблюдая за проходящими по улице людьми с обёрточной бумагой Циньмин в руках, он машинально оглаживал кончиками пальцев угол стола. В Фэнъюане, где переплелись интересы самых разных сил, успех какого-то куска мыла выглядел слишком вызывающе. Он давно ожидал посягательств, но не думал, что они заявят о себе так быстро.
Господин Шэнь, это управляющий из Мицуи Дзайбацу, господин Итиро Ота, он хочет поговорить с вами о деле. Голос старого Чэня звучал с известной долей осторожности. Растворив дверь кабинета, он пропустил вперед мужчину средних лет в тёмно-синем костюме. Его золотые очки блестели чистотой, в руке он держал изящный кожаный чемоданчик, а на лице блуждала мягкая, весенняя улыбка.
Мицуи Дзайбацу? Японцы?
Шэнь Вэйян вздрогнул в душе, но лицо сохранил невозмутимое. Поднявшись навстречу гостю, он произнёс: Господин Ота, рад знакомству.
Господин Шэнь, наслышан о вас. Итиро Ота быстрым шагом приблизился и протянул руку. Его китайская речь была настолько беглой, что в ней не улавливалось никакого иностранного акцента, однако от его ладони исходил холодок наигранного гостеприимства. Гремевшая на весь Фэнтянь слава мыла Циньмин не секрет ни для кого, а способность создавать столь превосходную гражданскую продукцию поистине делает вас, господин Шэнь, молодым и талантливым.
Шэнь Вэйян поднял руку для рукопожатия, их пальцы лишь едва соприкоснулись, и равнодушно отозвался: Вы слишком любезны, господин Ота, я занимаюсь лишь скромными делами на благо людей.
Он жестом предложил старому Чэню подать чай, а сам бросил взгляд на кожаный чемоданчик Итиро Оты — материал, из которого тот был изготовлен, отличался изысканностью и явно не предназначался для рядовых торговцев; скорее, в нём носили важные бумаги или образцы.
Приняв чашку, Итиро Ота не стал пить, а лишь легонько поскрёб крышечкой по её краю. Его взгляд скользнул по висевшей на стене кабинета схеме производственного процесса, и он с улыбкой перешёл к делу: Мицуи Дзайбацу высоко оценивает перспективы Циньмин. Мы готовы вложить сто тысяч серебряных долларов, чтобы помочь вашей фабрике расширить площади и закупить новое оборудование, а также задействовать наши морские торговые пути для продажи мыла Циньмин в Южные моря и даже в Европу.
Сто тысяч серебряных долларов — этого с лихвой хватило бы на строительство ещё трёх химических заводов. Старый Чэнь услышал это краем уха и так подпрыгнул бровями, что невольно покосился на Шэнь Вэйяна.
Тон Итиро Оты неуловимо переменился, и в глазах за стёклами очков мелькнула расчётливость: В качестве условий сотрудничества мы рассчитываем получить тридцать процентов акций Циньмин и… разделить ключевую рецептуру мыла и технологию его производства. В конце концов, для расширения масштабов выпуска синхронизация технологий крайне важна, не правда ли?
Разделить рецептуру? Шэнь Вэйян взял чашку, придерживая её за ручку. Тепло передавалось через фарфор, помогая ему сохранять ещё большую холодность рассудка. Господин Ота, рецептура — это фундамент Циньмин. Точно так же, как торговые каналы Мицуи Дзайбацу, она составляет саму основу нашего существования. Что же касается капитала, то в настоящее время наши оборотные средства в полном порядке, и в сторонних вливаниях мы пока не нуждаемся.
Отказ прозвучал предельно чётко и безапелляционно. Улыбка на лице Итиро Оты на мгновение застыла, но тут же растаяла, хотя в голосе добавилось скрытых угроз: Господин Шэнь, вам должно быть ясна обстановка в Фэнъюане. Предприятию, действующему в одиночку, очень легко столкнуться с неприятными неожиданностями вроде внезапного прекращения поставок сырья или проблем с транспортировкой. Мицуи Дзайбацу способна помочь вам разрешить эти трудности. Согласитесь, обзавестись другом всегда лучше, чем нажить преграду.
Благодарю за предупреждение, господин Ота. Шэнь Вэйян опустил чашку, его голос оставался ровным. Но Циньмин занимается делами насущными, опираясь на качество и доброе имя, а не на чью-либо поддержку. Вопросы сотрудничества можно больше не поднимать.
Весёлый огонёк в глазах Итиро Оты окончательно погас. Поднявшись с места и слегка кивнув, он произнёс: Что ж, тогда не стану вам мешать. Надеюсь, вспомнив со временем о сегодняшнем решении, господин Шэнь не пожалеет о нём.
С этими словами, прихватив кожаный чемоданчик, он повернулся и вышел из кабинета. Шаги гостя гулко и тяжело раскатывались по коридору.
Господин Шэнь, это… Старый Чэнь встревожился. Мицуи Дзайбацу повязана со всеми силами в городе, если мы вот так их оскорбим, не выйдет ли…
Бояться бесполезно. Шэнь Вэйян смотрел в окно, взгляд его был остр. Им нужно вовсе не сотрудничество, а рецептура и контроль над Циньмин. Даже если мы уступим сейчас, в следующий раз они выдвинут ещё более непомерные требования.
Неприятности подступили быстрее, чем предполагалось.
Три дня спустя распорядитель Чжан, ведавший поставками жиров, прислал человека передать весть: дескать, места заготовки сырья пострадали от стихийного бедствия, цены на жиры подскочили на тридцать процентов, да к тому же отгрузку придётся ждать ещё полмесяца. На следующий день транспортную колонну за городом перехватила шайка хулиганов, заявивших, что раз эта дорога проложена ими, с повозок причитается двойная плата за проезд; когда же возчики попытались возразить, их оттолкнули и помяли. Следом за этим по всему городу объявилось некое подобие мыла Циньмин — серенькие бруски, которые расползались от малейшего трения и разили едким запахом щёлочи; у нескольких покупателей после такого мыла облезла кожа на руках, и они устроили скандал у дверей лавки, утверждая, что мыло Циньмин — подделка. Мало того, в бульварных листках появилась статья, где обиняками утверждалось, будто за спиной Циньмин Индастри стоят некие тёмные капиталы, промышляющие грязными делишками.
Хо Юньлин, ознакомившись с этими новостями, расплакалась от обиды, её глаза покраснели. Сжав кулаки, она ворвалась в кабинет: Брат Вэйян! Да это наверняка проделки того ота! До чего же они подлые! Пользуются такими грязными методами!
Цинь Му тоже стоял рядом, нахмурив брови: Молодой господин, Мицуи Дзайбацу связана с бандами вне городской черты. То, что транспорт остановили — их рук дело, тут к бабке не ходи. С поддельным мылом и газетёнками тоже разобрались, всюду торчат уши этого торгового дома.
Шэнь Вэйян сидел за столом, легко постукивая пальцами по крышке, и не спешил с ответом. Глядя на лежавшие перед ним перечни сырья, схемы транспортных маршрутов и образцы фальшивого мыла, он почувствовал, как его взгляд постепенно холодеет. Все эти приёмы, сколь бы грязными они ни были, лишь обнажали слабость противника, вынужденного прибегать к подобным подножкам из-за неспособности нанести прямой удар по фундаментальным позициям дома Хо.
Чего паниковать? — он поднял голову, и его голос, спокойный, нёс в себе внутреннюю силу. — Нападение отразим силой, а воду встретим дамбой.
Повернувшись к Цинь Му, он распорядился: Отправляйся в Управление городской обороны и заяви, что при перевозке сопутствующих военных грузов — мыла, идущего на нужды армейской гигиены, — произошло нападение на транспорт, запроси присылки солдат для охраны. Затем свяжись с тыловым управлением резиденции маршала, пусть они выступят посредниками в разговоре с поставщиками сырья: передай им, что Циньмин — это назначенный Армией Хо поставщик мыла и чистящих средств, и любой, кто посмеет сорвать поставки, выступает против дома Хо.
Затем он перевёл взгляд на старого Чэня: Что касается фальшивок, зайдись сбором улик, отыщи их подпольное производство и заяви властям о необходимости закрыть лавочку. Кроме того, свяжись с парой надёжных газет, пусть напечатают способы отличить подлинное мыло Циньмин от подделки, приложив изображение нашего товарного знака, и добавят, что фальшивая продукция наносит ущерб интересам простых людей, за что мы намерены преследовать виновных по законам.
Напоследок он похлопал Хо Юньлин по плечу: Юньлин, пройдись по жёнам и барышням, что поддерживали нас прежде, попроси их помочь разъяснить людям правду. Им, пользовавшимся нашим мылом, веришь охотнее всего, их слово весит больше сотни наших собственных речей.
Приказы прозвучали чётко и последовательно. Гнев Хо Юньлин понемногу утих, а глядя на невозмутимый профиль Шэнь Вэйяна, она почувствовала в душе уверенность: Хорошо! Я сию же минуту отправляюсь за дело!
Влияние дома Хо проявилось незамедлительно. Управление городской обороны выделило целый взвод солдат, которые ежедневно сопровождали транспортные колонны, и хулиганы больше носа не показывали. Люди из тылового управления переговорили с распорядителем Чжаном, и стоило им произнести пару фраз, как на следующий день тот лично доставил жиры и принёс извинения. Подпольное производство закрыли, хозяина арестовали, а в мелких газетёнках вышло опровержение со словами о том, что прежняя публикация не соответствовала действительности и была лишь досадным недоразумением.
Производство Циньмин вскоре вернулось в нормальное русло, и благодаря поднятой шумихе ещё больше людей узнали, что мыло Циньмин делается из честных компонентов, отчего продажи даже заметно выросли. Старый Чэнь, разглядывая новые ведомости объёмов сбыта, с улыбкой произщал: Господин Шэнь, теперь всё в порядке! Те люди хотели украсть курицу, а лишились риса!
Однако Шэнь Вэйян не расслаблялся. Он знал, что Итиро Ота отступил лишь временно, а силы, стоящие за Мицуи Дзайбацу, никогда не бросят начатого. В тот же вечер, присев при свете лампы за ответное письмо Хо Юйсяо, он помимо доклада о готовности военных грузов туманно обмолвился парой строк:
Недавно некие чужаки из торговых домов возжелали посягнуть на Циньмин и пытались чинить препятствия нашему производству с помощью грязных уловок, но мы со всем благополучно справились. Деревья хотят покоя, да ветер не унимается, однако имея дом Хо в качестве щита и народную веру в качестве опоры, нам не страшны никакие бури. Циньмин — это не просто мыло, это задел на будущее для сохранения самостоятельной промышленности Фэнъюаня, чтобы чужаки не могли крутить нами по своему усмотрению. Всё в полном порядке, не беспокойтесь.
Сложив исписанный лист бумаги, он запечатал его в конверт. Лунный свет падал из окна на стол, высвечивая нанесённый на бумагу товарный знак Циньмин. Глядя на эти два иероглифа, Шэнь Вэйян испытывал непоколебимую решимость: это было не просто состязание в торговле, а битва за отстаивание собственного достоинства и самостоятельности. Отстоять предстояло не только химический завод, но и принадлежавшую им самим надежду этой земли, не подвластную чужеземному диктату.
Ночь сгущалась, но в кабинете по-прежнему горел свет, словно маленький маяк, что упрямо рассеивал мрак посреди сумятицы смутного времени.
http://bllate.org/book/23207/2489065
Готово:
