Сказав это, он взял из стоявшей рядом шкатулки евнуха кусок овечьей кожи. Придворный евнух перед тронным помостом почтительно принял его и быстрым шагом преподнес Императору. Император взял дарственную, вгляделся в текст и подпись — там и впрямь стояла государственная печать Государства Сичжао, — после чего немедленно расплылся в улыбке и произнес:
— Прекрасно! Наследный принц проявил заботу, этот подарок Меня очень радует. Государство Сичжао славится своими диковинными и редкими лекарственными травами, должно быть, все мелкие детали уже оговорены. Десятилетний срок — немалый срок, наследному принцу стоит приложить усердие в этом деле.
Наследный принц ответил:
— Ваш сын непременно приложит все силы!
Увидев, что этот подарок действительно удостоился отцовской похвалы, наследный принц испытал великую радость в сердце: содержание нескольких десятков советников при себе все-таки оказалось не напрасным.
Император произнес:
— Мм, очень хорошо, садись.
Наследный принц отозвался:
— Благодарю Вас, Отец-Император.
Затем поднялся с места Князь Лиян Шангуань Хэньяо, сложил руки в поклоне и произнес:
— Ваш сын почтительнейше желает Отцу-Императору двойного счастья и долголетия, а также вечного мира и процветания для государства! Подарком, который подносит ваш сын, является подношение самого себя Северному Чжао. Желание Отцу-Императору — чтобы жители Северного Чжао жили в мире и радости, и потому ваш сын преподносит Отцу-Императору плоды труда этих простых людей.
Сказав это, он свел руки вместе, и под звучный щелчок в ворота парадного зала один за другим вошли несколько евнухов, каждый из которых держал в обеих руках по квадратной парчовой шкатулке.
Взгляды всех присутствующих тотчас привлекли эти пять шкатулок. Император посмотрел на Хуангуйфэй, а та с улыбкой покачала головой — она и сама не ведала, что приготовил ее собственный сын.
Шангуань Хэньяо подошел к центру зала, открыл первую парчовую шкатулку, достал оттуда стебель пшеницы и произвел:
— Вот это — пшеница, выращенная нашими простолюдинами. Зерна полные, колосья длинные, из чего видно, что народ искусен в земледелии, а производительные силы высоки.
Присутствующие услышали это и кивнули.
Затем Шангуань Хэньяо открыл вторую парчовую шкатулку, извлек распустившийся цветок хлопка и сказал:
— А это — хлопчатник. Полагаю, многие из вас никогда его не видели. Ватная одежда, что мы носим, и ватные одеяла, которыми мы укрываемся, набиты изнутри именно такими бесчисленными крошечными цветочками хлопка. Хлопок белоснежен и пышен, что доказывает: нынешний год выдался урожайным.
В третьей парчовой шкатулке лежали бобы-шу, в четвертой — просо-цзи, а в пятой — чумиза.
Завершив представление пяти сокровищ из шкатулок, Шангуань Хэньяо произнес:
— Эти пять видов злаков составляют основу земледелия Северного Чжао. Богатый урожай этих пяти злаков доказывает, что земли плодородны, а народ трудолюбив в пахоте и уходе. Мы уже достигли эпохи изобилия, когда каждый сыт и одет, что сполна доказывает: Отец-Император — это государь на все времена, обладающий мудрым искусством управления и любящий свой народ.
В зале внезапно раздался громкий смех Императора. Сановники и Хуангуйфэй все еще находились под впечатлением от рассказа Шангуань Хэньяо, как вдруг услышали его смех и на мгновение растерялись, не зная, то ли поддакивать, то ли хранить строгий вид. Тут они услышали слова Императора:
— Дар, преподнесенный Князем Лияном, пришелся Мне по сердцу. И хотя мир и покой в стране — заслуга не одного лишь Меня, это как нельзя лучше доказывает, что в Моем дворе царит преемственность сверху донизу, что активно откликаются на разработанную Мною государственную политику, а чиновники на всех уровнях добросовестно исполняют свои обязанности, и среди них нет алчных казнокрадов.
Выслушав его речь, сановники облегченно рассмеялись. Хуангуйфэй произнесла:
— Император премудр, а Князь Лиян проявил заботу. Отец и сын едины сердцем, и Государство Бэйчжао будет наслаждаться миром и процветанием во веки веков!
Император с радостью воскликнул:
— Верно! Любимая супруга сказала сущую правду.
Неизвестно, бросил ли Император эти слова вслед речам Хуангуйфэй невзначай или же действительно так думал, но их диалог прозвучал отчетливо и громко. Слова «отец и сын едины сердцем» несомненно относились к Шангуань Хэньяо, отчего лицо наследного принца вмиг помрачнело.
Заметив молчаливые лица окружающих и поняв, что в порыве радости сболтнул лишнего, Император, однако, знал: стоить императору обмолвиться словом, как у министров тут же сыщется сотня толкований. Он перевел взгляд на третьего сына и произнес:
— Князь Суян, какую ты приготовил для Меня подарок? Выкладывай скорее!
Шангуань Хэнъи поднялся с места и сказал:
— Ваш сын желает Отцу-Императору долголетия на десять тысяч лет и бесконечного здравия, подобного южным горам. Подарок вашего сына в сравнении с дарами двух старших братьев можно назвать ничтожным — он лишь уповает на то, что Отец-Император будет крепок здоровьем и счастлив каждый день, и подносит чашку лапши долголетия.
Едва замолк его голос, как Цюй Мао внес в зал ларец. Придворный евнух принял его, поднес к Императору, достал оттуда миску с лапшой, поставил перед повелителем и тут же извлек серебряную иглу, собираясь проверить еду на яд.
Император протянул руку, останавливая его:
— Э, на глазах у честной публики — неужто сын посмеет отравить отца?
Евнух и все присутствующие замерли, евнух отступил назад.
Император взял палочки и заметил, что на дне чаши находится деревянная подставка, а сама чаша еще очень горяча. Из нее поднимался белый дымок. Подцепив палочками лапшу, он отправил ее в рот. Увидев это, Шангуань Хэнъи произнес:
— Эта лапша долголетия сделана из единой длинной нити, ее длина ровно пять чи. Прошу Отца-Императора проглотить ее целиком, не обрывая, иначе предзнаменование будет недобрым.
Императора изрядно помучили: лапша была еще очень горячей, но съесть ее целиком приходилось через силу. Покончив с ней, он стоял с раскрасневшимся лицом и, уставившись на Шангуань Хэнъи, потребовал:
— Почему ты заранее об этом не предупредил? К тому же почему она такая горячая? До императорской кухни отсюда далеко, да к тому же стоит лютая зима — как тебе удалось сохранить тепло?
Шангуань Хэнъи ответил:
— Прошу Отца-Императора о снисхождении. Отец-Император обременен государственными делами, и, только что завершив утренний совет, вы наверняка проголодались. Увидев чашку лапши вашего сына, вы неизбежно спешили ее отведать, и ваш сын просто не успел вас предупредить. Это физический способ сохранения пищи в тепле, который я придумал: если добавить немного железного и угольного порошка к гашеной извести, а затем капнуть капельку воды, получится маленькая грелка, которая позволяет еде постоянно оставаться горячей.
Пойманный с поличным в своих тайных помыслах, Император слегка смутился и произнес:
— Ладно-ладно, судя по всему, в тебе и впрямь сильна сыновняя почтительность. Раз уж ты проявил усердие, Я не стану тебя винить, садись.
Шангуань Хэнъи отозвался:
— Благодарю Вас, Отец-Император.
Благородная супруга Юнь терзалась сомнениями в душе: она ведь лично отправила сыну заготовленный праздничный дар — тысячелетний женьшень, добытый в глубоких северных горах, символизировавший тысячелетнее долголетие и вечную жизнь Императора, — а он, вопреки ожиданиям, преподнес какую-то заурядную чашку лапши! Женщина мысленно только вздыхала.
Кто же знал, что, когда Шангуань Хэнъи узрел тот самый подлинный тысячелетний женьшень, у него в глазах засияли звездочки силой в тысячу градусов? Разве можно было такое сокровище отдавать кому-то? Разумеется, он приберег его для собственного удовольствия!
Окружающие, выслушав всё, молча сделали выводы про себя, а оба старших брата, подозревая неладное, бросили взгляды на сидевшую рядом с ним Си Чжоинь. В груди Шангуань Хэньяо поднялся безымянный огонь, и он сжал кулаки: о делах в резиденции вана Суяна он знал до мельчайших подробностей. Когда Си Чжоинь болела, Шангуань Хэнъи лично ухаживал за ней ночи напролет, а кроме того, они вместе любовались снегом за городом вместе с Князем Ханьяном, и глубина их чувств не уступала молодоженам. И хотя сегодня они сидели на расстоянии вытянутой руки друг от друга, за весь день они не обмолвились и словом. И все же даже просто спокойно сидевшая Си Чжоинь способна была лишить его рассудка, а ее недавние непринужденные и спокойные ответы Императору... Лицо, не уступающее красотой государственным сокровищам, — такое не забудешь, кто бы ни взглянул.
В глубине души он всегда считал Си Чжоинь своей женщиной и был убежден, что столь прекрасное создание достойно принадлежать лишь ему одному. Шангуань Хэнъи во всем уступал ему, однако сделался препятствием на пути их соединения. Си Чжоинь же теперь все больше склонялась на сторону Шангуань Хэнъи, и эту затаенную обиду он надеялся при случае вернуть с лихвой.
Затем Князь Ханьян поднялся, чтобы преподнести дар, и произнес:
— Ваш сын желает Отцу-Императору крепкого здоровья и долголетия, многих лет благоденствия! Ваш сын некогда странствовал по Государству Дунчжао и случайно раздобыл ветвь природного красного коралла, и в тот же миг возгорелся желанием поднести ее Отцу-Императору. Ныне, в счастливый день рождения Отца-Императора, я преподношу ее вам: лишь тот, кто обладает властью девяти и пяти, достоин подчеркнуть исключительное благородство этого коралла.
Пока он говорил, двое евнухов внесли от входа в главный зал залитую багровым сиянием ветвь коралла, ступая осторожно и не смея проявить ни малейшей оплошности. Коралл олицетворял мир и здоровье и служил символом богатства и изящества. Увидев столь грандиозную ветвь, Император тотчас приподнял уголки рта. Присутствующие также никогда прежде не видали столь масштабного и прозрачного чистокровно-красного коралла и во все глаза принялись любоваться им.
Император с одобрительным кивком произнес:
— Князь Ханьян оторвал от сердца столь любимую вещь — поистине редкий поступок. Я принимаю дар, садись.
Шангуань Хэнфэй откликнулся:
— Благодарю Вас, Отец-Император.
Император промолвил:
— Четверо принцев поднесли дары, и у каждого они по-своему прекрасны. Я преисполнен глубокой радости, все подарки Мне по душе, подать вина!
Услышав приказ, служанки налили вина, и все в зале выпили вместе.
Затем придворный евнух громко возвестил:
— Посол Государства Сичжао предстал перед Его Величеством Императором, чтобы поздравить нашего императора с днем рождения и преподнести поздравительный дар! Посол Государства Наньчжао предстал перед Его Величеством Императором, чтобы поздравить нашего императора с днем рождения и преподнести поздравительный дар! Посол Государства Дунчжао предстал перед Его Величеством Императором, чтобы поздравить нашего императора с днем рождения и преподнести поздравительный дар!
Евнух завершил объявление, и в главный зал вошли трое людей в диковинных иноземных одеждах. Позади каждого шел слуга, а за ними следовали стражники, несшие ношу.
Посол Государства Сичжао выглядел наиболее чужеродно: копна коротких золотистых волос, глубоко посаженные глаза, высокий переносицы нос, ростом велик и широк в плечах — во всем зале с ним мог тягаться разве что Шангуань Хэньяо. Этот человек произнес на сичжаоском языке:
— Я — посол Государства Сичжао по имени Сигэва, от лица нашего великого хана приветствую Его Величество императора Государства Бэйчжао и желаю Его Величеству безграничного счастья, сравненного с небесами!
Стоявший рядом слуга перевел его слова. Присутствующие издали удивленное «о», не понимая ни слова из его тарабарщины, и устремили взгляды исключительно на толмача.
Затем выступил второй посол и на южном диалекте произнес:
— Нижайший является послом Государства Наньчжао, Тай Юйфэном, и от лица нашего императора поздравляет Его Величество императора вашей страны с днем рождения.
Стоявший рядом слуга тут же перевел его слова.
Третьим был посол Государства Дунчжао. Этот человек сперва отвесил почтительный поклон и громко произнес:
— Нижайший является послом Государства Дунчжао, Хоу Чжэнем, и от лица императора нашей страны поздравляет Его Величество императора вашей страны с днем рождения, желая Его Величеству счастья, необъятного, как Восточное море, и долголетия, равного Южным горам!
Хоу Чжэн говорил по-китайски, так что все наконец смогли его понять.
Побуждаемый напоминанием слуги, Сигэва промолвил:
— В знак искренних чувств нашего великого хана мы подносим Его Величеству три тщательно подготовленных сокровища.
Услышав это, Шангуань Хэнъи воспрянул духом: раз сходу подготовили три штуки, значит, дело стояло за малым — наконец-то ему довелось воочию лицезреть ту самую легендарную сцену подношения сокровищ из древности! Радость так и рвалась наружу. Он выпрямился, желая взглянуть на все своими глазами, и даже не удержался от восторженного восклицания:
— Ого, целых три сокровища, будет на что посмотреть!
Хотя голос его прозвучал тихо, сидевшая рядом Си Чжоинь расслышала его отчетливо. Услышав следом перевод слуги о том, что преподнести действительно собираются три ценности, она в изумлении уставилась на него.
В этот момент следовавшие позади стражники установили по центру длинный стол. Сигэва подошел к нему, сорвал наброшенную для маскировки шерстяную ткань, и перед глазами изумленной публики во всем великолепии предстало старинное пианино. У Шангуань Хэнъи тотчас заблестели глаза.
Остальные ничего не поняли и выказали на лицах крайнее любопытство. Заметив реакцию толпы, Сигэва самодовольно усмехнулся — именно такой реакции он и добивался.
Император осведомился:
— Что это такое?
В мыслях же он думал: не более чем сбитый из деревянных досок ящик.
Сигэва ответил:
— Докладываю Вашему Величеству, эта штука зовется пианино и способна издавать дивную музыку.
Слуга перевел его слова, и по залу прокатилась волна насмешливых смешков: эка невидаль — деревянный ящик, издающий звуки! Заметив, что окружающие пренебрегают его даром, Сигэва заявил:
— Эта вещь — национальное сокровище нашего Государства Сичжао. Ныне мы преподнесли ее Его Величеству императору в знак искренних поздравлений, а вы выказываете такое неуважение! Это поистине роняет достоинство вашей державы. Раз вы так насмехаетесь над нашими сокровищами, лучше позвольте мне увезти его обратно на родину!
Услышав его резкие речи и видя, что он явно недоволен реакцией людей, слуга перевел сказанное. В зале воцарилось молчание. Желая сохранить лицо, Император произнес:
— Посол, не гневайся. Просто мы видим лишь внешнюю оболочку и не в силах постичь ее прелесть, а в зале никто не знаком с этой вещью. Быть может, посол соизволит сыграть разок, чтобы и мы приобщились к искусству?
Лицо Сигэвы сменилось на мягкое и дружелюбное, и он произнес:
— Хорошо, позвольте мне открыть вам глаза, невежественные деревенщины.
Эту фразу он велел не переводить, да и слуга не осмелился бы.
Шангуань Хэнъи, видя, как этих людей оскорбляют, а они еще и в предвкушении ждут зрелища, почувствовал, как в нем вскипает чувство национального достоинства. Он холодно хмыкнул, поднялся с места и произнес:
— Уважаемый господин посол, позвольте сему вану сыграть на этом инструменте и испытать его звучание?
Услышав это, Сигэва изумился до крайности:
— Ты понимаешь мой язык?
Шангуань Хэнъи изобразил замешательство — ему вовсе не улыбалось раскрывать себя раньше времени — и кивнул на стоявшего рядом слугу. Тот перевел слова, а Шангуань Хэнъи продолжил:
— Ах, нет, просто давным-давно доводилось видеть подобный инструмент и учиться у какого-то деревенщины парочке приемов. Мне захотелось проверить, подлинное ли сокровище привез уважаемый посол или нет, — не думайте, мол, мы ничего не смыслим, и можно дурачить нас всяким хламом.
Атмосфера в зале мгновенно накалилась. Император и Благородная супруга Юнь в тревоге уставились на Шангуань Хэнъи, не понимая, есть ли у него подлинное мастерство или он просто осмелился публично унизить посла.
Лицо Сигэвы тут же залилось краской, но, сообразив, что перед ним ван, он сдержался и произнес:
— Раз так, прошу ван испытать инструмент. Если же ван ничего не смыслит в музыкальных ладах и станет бренчать как попало, разве это не окажется очередной болтовней?
После перевода слуги Шангуань Хэнъи прищурился и произнес:
— Сей ван прекрасно понимает, что дружба между двумя государствами дороже всего на свете, и у меня и в мыслях не было проявлять ни малейшей предвзятости или намеренно чинить послу препятствия. Подлые поступки недостойны уроженца Северного Чжао.
Сказав это, он вышел из-за стола и уверенным шагом направился к пианино.
В зале все взгляды сошлись на нем. В этих глазах читалось всё: сомнение, тревога, неверие и злорадное ожидание потехи.
Шангуань Хэнъи приподнял крышку инструмента. То была самая ранняя версия современного фортепиано. Сперва он нажал одну клавишу, за ней вторую, третью — одна за другой клавиши издавали звуки: приглушенные, но чистые, с тяжелыми басами и излишне звонким верхним регистром. Впрочем, для здешних мест это было уже неслыханной редкостью. Глубоко вздохнув, он воскресил в памяти некогда изученные мелодии, и ноты «Пианино для влюбленных» постепенно выстроились в его голове.
Когда чистые звуки пианино разнеслись по всему Дворцу Еян, все в зале испытали потрясение. Посол же оказался застигнут врасплох: он и помыслить не мог, что на пианино можно исполнить столь дивную мелодию, и от нахлынувших чувств его глаза наполнились слезами. Все вокруг затаили дыхание в тишине. Шангуань Хэнъи был полностью погружен в музыку, а взгляд Си Чжоинь был прикован к его лицу: теперь ее сердце окончательно уверилось в том, что все его прежние слова были правдой и перед ней стоял вовсе не прежний Шангуань Хэнъи.
Когда мелодия отзвучала, все ждали, что он скажет. Но он произнес лишь:
— Хоть у этого инструмента и есть изъяны, его вполне можно назвать весьма неплохим.
В душе же его шевельнулось смутное беспокойство: пианино впервые появилось в XVI веке, в эпоху династии Мин, но в каком же затерянном во времени и пространстве месте находилось Государство Бэйчжао с его совершенно иным летосчислением? Что это вообще за эпоха такая?
Сигэва с улыбкой произнес:
— Не ожидал, что в вашей почтенной стране столь много талантливых людей! Раз ван говорит, что у инструмента еще есть изъяны, и, по-видимому, не вполне им доволен, тогда этот инструмент нельзя преподносить в качестве дани Его Величеству императору. Прошу позволить мне увезти его обратно в Сичжао, а уж после доработки и усовершенствования мы преподнесем его Императору вновь.
Сказав это, он сделал знак стражникам забрать инструмент.
http://bllate.org/book/23198/2487235
Готово:
