Дунфан Бубай сейчас чувствовал лишь сухость в горле. Слегка запрокинув голову, он медленно приблизил лицо к нежным губам Ян Ляньтина.
Тук… тук-тук… всё ближе, совсем близко, ещё мгновение — и они соприкоснутся…
— Брат Дунфан, брат Дунфан…
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, пошатываясь, ввалился пропитанный винным перегаром Тун Байсюн.
Дунфан Бубай мгновенно отпрянул и опустился на кресло. Его мысли были настолько поглощены теми алыми губами, что он даже не услышал шагов.
Он с досадой лизнул кончик языка, который прикусил от неожиданности. Лицо его стало холодным, словно иней, а слова процедились сквозь зубы:
— Брат Тун, что это должно значить?
Ян Ляньтин, тоже перепуганный, поспешно встал, подхватывая соскользнувший с плеч плащ. Протирая сонные глаза, он пробормотал с сильным носовым акцентом:
— Прошу прощения, Глава, ваш подчиненный задремал… я… э-э… Глава, почему у вас лицо такое красное?
Дунфан Бубай сохранял ледяное выражение лица, от которого веяло холодом, однако на щеках у него всё еще алели подозрительные пятна румянца. Заметив это, Ян Ляньтин мгновенно протрезвел.
— Ничего страшного, в комнате слишком сильно натопили! — прорычал сквозь зубы Дунфан Бубай.
Он уставился на Тун Байсюна, который с трудом держался на ногах:
— Брат Тун, что с тобой стряслось?
Ян Ляньтин похлопал себя по щекам. Неужели в комнате и правда жарко? Сам он, укрытый плащом, этого не замечал. Он перевел взгляд на источающего запах спиртного Тун Байсюна и с удивлением обнаружил, что тот, надувшись, сверлит его взглядом.
— Эй, брат Тун, почему ты так на меня смотришь?
Тун Байсюн был настроен крайне агрессивно, и от этого взгляда, полного лопнувших капилляров, Ян Ляньтин невольно вздрогнул и прижал руку к груди. Страшно-то как!
— И чем ты, этот тощий бамбук с белой физиономией, так хорош? Женщины только и делают, что строят тебе глазки! Ох, до чего же это бесит старого Туна!
Тун Байсюн, пошатываясь, подошел ближе и, положив свои медвежьи лапы на плечи Ян Ляньтина, принялся трясти его, издав при этом громкую отрыжку.
О небо! Ян Ляньтин поспешно зажал нос и отвернулся. Хо-хо, сколько же этот тип выпил?
Дунфан Бубай нахмурился, схватил Тун Байсюна за руку и одним резким движением отшвырнул его в сторону, усадив на деревянный стул.
Тун Байсюн был мертвецки пьян. Ян Ляньтин поспешно налил чашку горячего чая и протянул ему:
— Брат Тун, выпей горячего чаю, полегчает!
Дунфан Бубай был знаком с Тун Байсюном больше десяти лет, но никогда еще не видел его в таком непотребном виде. Неловкость от того, что их почти застали за поцелуем, постепенно улетучилась. Он нахмурил красивые брови, глядя на страдальческое лицо Тун Байсюна, и в душе его зародились сомнения.
Хотя Тун Байсюн выпил немало крепкого вина, он всё же не до конца лишился рассудка. Понимая, что в таком виде являться перед Главой — верх неприличия, он понурил голову и, принимая из рук Ян Ляньтина чай, принялся мелкими глотками прихлебывать его, постепенно приходя в себя.
Обычно Тун Байсюн приходил к Дунфан Бубаю вместе с Сан Саньян. Сегодня же он выглядел таким подавленным… Ян Ляньтин, обдумав скрытый смысл его слов, осторожно спросил:
— Брат Тун, что тебя так тревожит? И почему не видно сестрицы Сан?
Лучше бы он промолчал. При упоминании имени Сан Саньян Тун Байсюн с воплем подскочил:
— Брат Дунфан, я пришел просить тебя! Я хочу отправиться на Тяньшань или в Могэбэй, чтобы расширять влияние нашей Секты и основать там филиал!
Глядя на него, Дунфан Бубай и Ян Ляньтин обменялись многозначительными взглядами.
— Управляющий Ян, тут явно замешана Сан Саньян.
— Глава, брат Тун, скорее всего, потерпел любовную неудачу.
После короткого обмена взглядами они пришли к общему выводу: старого вояку снова отчитала Сан Саньян, и теперь он пребывает в состоянии полного неконтролируемого бешенства.
Дунфан Бубай выпрямился, принял строгий вид и тяжелым тоном произнес:
— В цзянху полно опасностей. Ты — моя правая рука, как ты можешь оставить меня в такой момент?
Тяньшань, Могэбэй… Дунфан Бубай уже готов был пустить в него иглу. Места там глухие, какой толк открывать там филиал?
— Верно! Бросить Главу и уехать в такую глушь? Разве у тебя хватит духу покинуть Главу, младшего брата, да и сестрицу Сан?
Ян Ляньтин, уловив момент, поддакнул, вращая глазами:
— Да и потом, сестрица Сан так холодна и прекрасна. В Секте полно желающих завоевать ее сердце. Ты правда спокоен?
Тун Байсюн ляпнул это сгоряча, не подумав. Его щеки раздулись, он тяжело дышал. Черт возьми, и то нельзя, и это нельзя, так и помереть недолго от злости!
Дунфан Бубай, глядя на его выражение лица, словно он проглотил лягушку, едва сдержал смешок. Он слегка кашлянул:
— Рассказывай, что у вас с Сан Саньян случилось.
Видя, что Тун Байсюн снова готов вскочить и спорить, он сверкнул глазами:
— Никаких жалоб, говори как есть!
Ян Ляньтин поспешно усадил Главу обратно в кресло, накрыл его ноги пледом, заварил свежего чая и пододвинул вазочку с цукатами. Он улыбался, стоя рядом и подмигивая Тун Байсюну: всё готово, начинайте!
Дунфан Бубай отпил чаю, на губах его играла легкая усмешка:
— Управляющий Ян, мы здесь, чтобы выслушать жалобы брата Туна, а не слушать рассказчика в чайной.
Под двумя парами пронзительных взглядов Тун Байсюн пожалел, что набрался смелости прийти сюда в пьяном виде. Он чувствовал себя крайне неловко, словно ягненок под прицелом двух волков. Он что-то невнятно забормотал — как же такое скажешь?
Дунфан Бубай и Ян Ляньтин долго пытались разобрать его бормотание, но безуспешно. Ян Ляньтин, снедаемый любопытством, не выдержал:
— Что случилось-то? Говори быстрее, большой медведь, я тебя морально поддерживаю!
Тун Байсюн поднял взгляд, сглотнул слюну и, приняв вид обреченного на смерть, выпалил:
— Я посватался к сестрице Сан, а она назвала меня тупым медведем и отказала! Сказала, что ей нравятся такие, как брат Ян — тонкие, изящные, стройные… Да это же просто бамбуковая палка! Я бы ее одним ударом в лепешку превратил!
Ян Ляньтин смущенно коснулся груди. Где я похож на бамбук? И зачем так смотреть на меня, когда говоришь про удар?
Причина казалась настолько надуманной, что даже Дунфан Бубай был в недоумении. Ян Ляньтин причмокнул губами: вы же столько лет переглядывались, почему только сейчас вкусы поменялись?
Пришлось взять на себя роль мудрого наставника. Ян Ляньтин ослепительно улыбнулся:
— Брат Тун, а как именно ты сватался к сестрице Сан?
При упоминании об этом Тун Байсюн покраснел, как помидор. Он неловко отвернулся и пробасил:
— А как еще? Я не мастер нежности. Сказал, что она уже не молода, замуж не вышла, я тоже холостяк, ну и давай, мол, жить вместе!
Улыбка Ян Ляньтина постепенно исчезла, он застыл на месте. Дунфан Бубай лишь приложил руку ко лбу и вздохнул. Он действительно медведь — не только внешне, но и по эмоциональному интеллекту. С таким подходом какая женщина согласится выйти за тебя?
Ян Ляньтин вытер холодный пот со лба. Похоже, у Сан Саньян сегодня было отличное настроение, иначе она бы уже давно зарубила тебя своим тесаком…
Он закатил глаза, посмотрел на смущенного Тун Байсюна и, подавшись вперед, прошептал что-то на ухо.
Сначала Тун Байсюн мотал головой, как неваляшка, но, когда Ян Ляньтин, потеряв терпение, принялся хлопать его по плечам, он покраснел до корней волос и оттолкнул его:
— Ой, не хочу слушать, не хочу…
Он вскочил, поклонился Дунфан Бубаю и бросился к выходу:
— Брат Дунфан, я… я вспомнил, у меня дела, я пойду…
Его лицо пылало, он не смел даже взглянуть в глаза Дунфан Бубаю и, спотыкаясь, едва не упал на пороге.
Ян Ляньтин, широко ухмыляясь, поднял руки вверх:
— Брат Тун, удачи!
Тун Байсюн припустил еще быстрее и через мгновение скрылся из виду.
Дунфан Бубай прищурился, глядя на коварную улыбку Ян Ляньтина:
— Что ты ему сказал?
Что такого мог насоветовать Ян Ляньтин, чтобы довести Тун Байсюна до такого состояния?
Ян Ляньтин довольно покачал головой:
— В присутствии Главы ему будет неловко об этом говорить…
Он понизил голос и наклонился к самому уху Дунфан Бубая:
— Всё просто. Я велел брату Туну стать как жвачка — прилипнуть и не отпускать.
— Прилипнуть? — не понял Дунфан Бубай.
— Да. Я сказал ему: ходи за сестрицей Сан по пятам, неважно, злится она или нет, согласна или нет — просто повторяй: я люблю тебя! Для брата Туна это самая нежная фраза, на которую он способен. Сестрица Сан прекрасно его знает, как только она услышит эти слова, любой гнев пройдет!
Дунфан Бубай невольно рассмеялся. Что за совет — каждый день липнуть, как жвачка?
— Брат Тун послушается? Наглость — это не в его характере.
— Я уверен, он пойдет! — с полной уверенностью ответил Ян Ляньтин. — Между ними всегда была преграда. Если ее не пробить, как они поймут друг друга? Брату Туну не хватало лишь смелости. Всё просто: стоит только сказать, и ты получишь желаемое!
http://bllate.org/book/23194/2486344
Готово:
