Разум подсказывал Вэнь Цзинчжу, что ему необходимо идти.
И вот его бледная, тонкая рука легла на протянутое предплечье Шэнь Цзичжоу.
Путь оказался совершенно свободен — оставалось лишь гадать, как Шэнь Цзичжоу удалось этого добиться. Вэнь Цзинчжу шагал вперед, охваченный одновременно тревогой и волнением.
В темнице было сыро и холодно, леденящий мрак пробирал до костей. На полпути Вэнь Цзинчжу внезапно остановился. Шэнь Цзичжоу, заметив неладное, повернул голову и посмотрел на него.
Вэнь Цзинчжу закусил губу, но все же заставил себя двигаться дальше.
Миновав несколько поворотов, они наконец добрались до места, где держали Вэнь Чжаопу и остальных. Шэнь Цзичжоу не стал подходить ближе и остановился, позволяя ему пройти вперед одному.
Вэнь Чжаопу, прищурившись, прислонился к стене. Его волосы спутались, некогда парадное одеяние превратилось в грязные лохмотья, а на теле виднелось множество ран.
— Отец!
Вэнь Цзинчжу сдержал слезы и тихо позвал его.
Сидевший с закрытыми глазами человек мгновенно очнулся.
— Чжаньжань? Это ты, Чжаньжань?
Матушка Вэнь первой подала голос.
Вэнь Цзинчжу кивнул:
— Это я.
— Чжаньжань, зачем ты пришел? Как ты сюда попал? — первым опомнился Вэнь Шилюй.
Он боялся, что это ловушка, коварный заговор, нацеленный на жизнь Вэнь Цзинчжу.
Вэнь Цзинчжу вкратце объяснил ситуацию и начал расспрашивать о том, как они себя чувствуют. В целом, если не считать Вэнь Чжаопу и Вэнь Чэна, остальные держались неплохо.
Вэнь Чжаопу из-за пыток и долгого пребывания в сыром, ледяном подземелье уже несколько дней страдал от сильного жара. Маленький Вэнь Чэн тоже не выдержал холода и слег с лихорадкой.
Вэнь Цзинчжу тут же поднялся на ноги:
— Я поищу, нет ли здесь каких-нибудь лекарств.
— Чжаньжань, вернись.
Вэнь Цзинчжу замер. Его лицо было в слезах, зрение затуманилось, и он почти не видел родных.
Вэнь Шилюй сказал:
— Позавчера кто-то прислал жаропонижающее.
Они не знали, кто это сделал, и опасались принимать лекарство, но другого выбора не оставалось — пришлось довериться случаю. Теперь, когда Вэнь Цзинчжу так легко вошел сюда, было ясно, что это дело рук Шэнь Цзичжоу.
Шэнь Цзичжоу ждал его в конце коридора. Он думал, что они проговорят полчаса, но прошло не больше времени, чем требуется на воскурение палочки благовоний.
Глядя на юношу, у которого в уголках глаз еще блестели слезы, он произнес:
— Не бойся, сейчас сюда никто не войдет.
Вэнь Цзинчжу покачал головой, плотнее закутался в плащ, скрывая острый подбородок, и глухо отозвался:
— Не нужно. Пойдемте домой.
Шэнь Цзичжоу помолчал, обдумывая ответ, а затем кивнул:
— Хорошо.
Всю обратную дорогу Вэнь Цзинчжу был не в духе. Его взгляд блуждал по углам, глаза казались пустыми, словно он был марионеткой на ниточках.
Когда они дошли до ворот двора, Вэнь Цзинчжу, до этого шедший в оцепенении, внезапно остановился.
Шэнь Цзичжоу перевел на него взгляд.
Вэнь Цзинчжу был худощав, его кожа казалась болезненно бледной, а на утонченном лице читалась скрытая немощь. Его тонкие брови, длинные глаза и плотно сжатые бледные губы придавали ему вид человека возвышенного и чистого.
Он повернулся и встал лицом к лицу с Шэнь Цзичжоу, на расстоянии нескольких шагов.
Подумав немного, он неуклюже, но искренне произнес:
— Второй господин Шэнь, благодарю вас.
Шэнь Цзичжоу слегка приподнял бровь, в его глазах читалась усталость. Он промолчал.
Вэнь Цзинчжу помедлил, решив, что сказал слишком тихо и его не услышали, и уже хотел повторить, но заметил, что Шэнь Цзичжоу пристально смотрит на него.
Он приоткрыл губы, собираясь заговорить, как вдруг собеседник тихо ответил:
— Я услышал.
Вокруг воцарилась тишина. Юноша стоял в лунном свете, прямой и стройный, и его холодный, тихий голос ворвался в уши, словно ночной ветер.
— Ночь уже глубока, иди отдохни, — сказал Шэнь Цзичжоу и, развернувшись, ушел.
Вэнь Цзинчжу завороженно смотрел, как фигура молодого генерала скрывается из виду, направляясь во двор за соседней стеной.
*
В ту ночь, то ли потому, что на душе стало спокойнее, то ли из-за слов Шэнь Цзичжоу, он спал на удивление крепко.
На следующее утро всю семью Вэнь вели по улицам к месту казни на всеобщее обозрение.
Вэнь Цзинчжу стоял в толпе и молча следовал за ними. В его глазах больше не было прежней боли — лишь небывалое спокойствие, однако руки, крепко сжатые под плащом, выдавали его истинное состояние.
Небо было хмурым, дул холодный ветер. Вэнь Цзинчжу был одет слишком легко, но совсем не чувствовал холода.
Он плыл по течению людской толпы, пока не оказался перед эшафотом.
Он боялся смотреть, но отчаянно хотел запечатлеть их лица в своей памяти.
Маленький Вэнь Чэн, все еще больной, тихо спал на плече у Вэнь Шилюя, его лицо было мертвенно-бледным.
...
В чайной на краю улицы кто-то слегка постучал рукоятью веера по подоконнику и вздохнул:
— Без защиты могучего тигра его счастливые дни сочтены.
Лин Шичэнь покачал головой, в его взгляде читалось сочувствие, но в словах крылся иной смысл.
Шэнь Цзичжоу сидел на своем месте, опустив ресницы, и о чем-то глубоко задумался.
Лин Шичэнь, привыкший к его нраву, взглянул на пасмурное небо:
— Даже небеса не могут на это смотреть.
Шэнь Цзичжоу не спеша отпил чаю.
Лин Шичэнь продолжал говорить, но внезапно сменил тему, переведя разговор на Вэнь Цзинчжу:
— Тот человек из твоего дома теперь остался только с тобой. Смотри не дай его в обиду.
Шэнь Цзичжоу наконец подал голос, равнодушно взглянув на него:
— У него есть клан Шэнь.
Лин Шичэнь хотел было еще что-то добавить, но краем глаза заметил в толпе Вэнь Цзинчжу — его худощавая фигура сразу бросалась в глаза.
Язык Лин Шичэня опередил мысли:
— Это не господин Вэнь?
Шэнь Цзичжоу повернул голову и посмотрел вниз, в окно. Он сразу узнал фигуру, которую сдавливали люди в толпе.
Одет он был очень легко — видимо, выбежал в спешке.
Шэнь Цзичжоу нахмурился.
— Что? Кто-то толкает нашего бедняжку! — Лин Шичэнь, не дождавшись реакции от соседа, с досадой повернулся. — Я говорю, Хуайюй, ты можешь хоть как-то… Эй, а где он?
Рядом уже никого не было.
Помолчав мгновение, Лин Шичэнь с хлопком раскрыл веер и улыбнулся:
— Ах, похоже, не так уж ему и все равно.
Толпа замерла в ожидании полудня.
Члены клана Вэнь уже были привязаны к столбам, а палачи позади них подняли тяжелые мечи, готовясь к исполнению приговора.
Губы Вэнь Цзинчжу побелели. В тесной толпе не хватало воздуха, его охватило головокружение. Он украдкой впился ногтями в ладони, заставляя себя не потерять сознание.
До тех пор, пока не прозвучало:
— Время вышло! Казнить!
Человек, сидевший на главном месте, отдал приказ без тени жалости.
Лезвия мечей блеснули холодным светом, пронзая сердце ледяным холодом. В момент, когда мечи опустились, Вэнь Цзинчжу неотрывно смотрел на них, его чувства сменялись одно за другим. В последнюю секунду чей-то взгляд внезапно заслонил ему обзор, и он погрузился во тьму.
В этот миг, подобный слепоте, его слух обострился до предела. Несколько глухих ударов прозвучали словно щелчок выключателя. Вэнь Цзинчжу больше не мог держаться — ноги подкосились, и он едва не упал на землю.
Его подхватили теплые объятия, которые принесли хоть какое-то облегчение его дрожащему телу.
http://bllate.org/book/23189/2485182
Готово:
