Он медленно откинул одеяло, и, осознав, что намерен сделать Син Чжицзин, И Шилу резко напрягся. Он не понимал, чем именно снова задел Син Чжицзина — неужели тем самым взглядом, который не смог до конца скрыть?
Син Чжицзин гладил его запястья. К буддийской святыне крепилась длинная веревка, которой как раз хватало, чтобы привязать запястья И Шилу к столбику кровати. С точки зрения И Шилу, было видно лишь покачивающийся амулет, висящий на его высоко поднятых руках.
Фигурка Будды смотрела прямо на них, прямо на них... Стыд от этого ничуть не уступал тому, что он чувствовал на сцене. Он прекрасно знал о мерзком характере Син Чжицзина и понимал, что подобная выходка вполне в его духе, но всё равно... всё равно не мог с этим смириться.
И Шилу негромко стону выдохнул.
Син Чжицзин произнес:
— Верно, вот так, Шилу, кричи. Как думаешь, услышит ли кто-нибудь твой голос и придет ли спасти? А где же твой Будда? Почему он в такой момент не явит чудо?
Улыбаясь, Син Чжицзин склонился над ним и шепнул на ухо:
— Кстати, должен сообщить тебе: кажется, сейчас в этом здании тебя ищут два человека. Но отыскать это место им будет не так-то просто — на вашем языке это называется угодить в «призрачную ловушку».
— Поэтому я советую тебе звать на помощь погромче, глядишь, они и выйдут сюда на твой голос.
И Шилу широко распахнул глаза. Мэн Цзюнь и Мэн Мэй... Только они двое могли добраться сюда. Даже не видя ничего вокруг, И Шилу понимал, что эта так называемая призрачная ловушка — дело рук Син Чжицзина. Он почувствовал их приближение и теперь давал им отпор.
И Шилу попытался протянуть руку и схватить Син Чжицзина, но его запястья были скованы. Он яростно забился, в ответ на что глаза Син Чжицзина стали лишь еще темнее.
— Ещё мгновение назад ты был так послушен, Шилу, почему же стоит заговорить о других, как ты снова идешь против меня?
Зубы И Шилу стучали, и сквозь них он выдавил жалкие слова:
— Не трогай их... не надо...
— Почему бы и нет? — Син Чжицзин замер на месте. — Они хотят забрать тебя у меня, почему же я не могу их тронуть? Или мне смотреть во все глаза, как ты уходишь от меня?
В его словах сквозило нечто внушающее, И Шилу сразу это уловил. Он на мгновение замер, а затем с беспомощной искренностью, словно давая священную клятву, произнес:
— Не уйду... Никто меня не заберет, и я не покину тебя... Отпусти их.
Син Чжицзин опустил ресницы. Как ни старался он казаться невозмутимым, услышав слова И Шилу, он всё же не смог сдержаться — в его глазах отчетливо промелькнули радость и нескрываемая одержимость.
— Повтори, — потребовал он. — Повтори еще раз, скажи яснее, и, пожалуй, я их помилую.
И Шилу изо всех сил старался сделать так, чтобы голос не дрожал:
— Пожалуйста... отпусти их, не причиняй вреда ни в чем не повинным людям.
Син Чжицзин слегка нахмурился:
— Не эта фраза. Ты знаешь, ты прекрасно знаешь, что я хочу услышать.
Он мягко сжал подбородок И Шилу, с ожиданием глядя на его чуть приподнятое лицо. В его взгляде что-то мерцало — нечто раскаленное, способное поглотить И Шилу без остатка.
И Шилу произнес то, что тот жаждал услышать:
— Я не уйду от тебя, я всегда буду рядом.
И Шилу почувствовал, как пальцы Син Чжицзина, сжимавшие его подбородок, задрожали, а в следующее мгновение тот уткнулся лицом ему в грудь.
— Сказал бы ты это раньше, разве не было бы проще? Конечно, я их отпущу, я даже буду жить с ними в мире и согласии... Правда, пока они сидят тихо и смирно, я ничего не стану делать. Ты рад? Доволен?
Син Чжицзин был весел, как юноша, впервые познавший любовь, его голос звучал легко и звонко. В таком возбужденном состоянии даже уродливый шрам на его лице затягивался с удвоенной силой. И Шилу казалось, будто он слышит, как заново нарастает плоть — с мерзким звуком, от которого по коже бежали мурашки.
И Шилу приоткрыл рот, желая сказать «рад», но как ни старался, вымолвить это слово не получался. Он вовсе не был рад — лишь испытывал слабое облегчение оттого, что никто посторонний больше не пострадает.
В ту самую минуту, когда Син Чжицзин, словно ластящаяся собака, радостно терся о него, раздался звонок в дверь.
Син Чжицзин замер, прислушиваясь, а затем удивленно произнес:
— Ого, добрались? Неужели они не заплутали?
Син Чжицзин освободил руки И Шилу и, напевая себе под нос, спустился с кровати. Едва путы спали, И Шилу из последних сил вцепился в его запястье:
— Ты обещал мне, не смей их трогать.
Такая тревога лишь рассмешила Син Чжицзина. Он похлопал И Шилу по тыльной стороне ладони, призывая разжать пальцы, а затем указательным пальцем постучал себя по лбу:
— Я запомнил. Всё, что ты мне сказал, я запечатлел здесь, я ничего им не сделаю.
Только тогда И Шилу отпустил его руку. В прекрасном расположении духа Син Чжицзин, прерывисто напевая под нос и шагая в такт музыке, наполнил эту пустую квартиру жутковатой атмосферой.
Его рука на мгновение замерла на дверной ручке. Когда он распахнул дверь, плоть на лице уже восстановилась, и в целом чудовищных увечий больше не было видно — остались лишь рубцы. Новая плоть еще не успела до конца слиться со старой, из-за чего шрамы получились неровными, бугристыми и разноцветными.
Озарив лицо благожелательной улыбкой, Син Чжицзин открыл дверь. На пороге стояли двое в полицейской форме.
Вопреки ожиданиям, Син Чжицзин легко приподнял бровь:
— Вы кто?
Полицейский предъявил удостоверение, а продемонстрировав его, строго произнес:
— Поступил звонок о незаконном лишении свободы. Нам нужно проверить квартиру.
Один из молодых стражей порядка посмотрел на его левую щеку: цвет шрамов придавал этому безупречно красивому лицу опасный оттенок. Редко у кого встретишь такие травмы, а вспоминая тревожный голос звонившего, молодой полицейский невольно насторожился.
Син Чжицзин же беспечно усмехнулся:
— Незаконное лишение свободы? Кто это сказал?
Полицейский:
— Мы не раскрываем данные заявителя. Пожалуйста, содействуйте нам, сэр.
Оба стража порядка уверенно шагнули в гостиную. Взгляд Син Чжицзина упал на их обувь: грязь с улицы оставила на мраморной плитке четкие серые следы — каждый шаг отпечатывался легким пятном.
За их спинами уголки губ Син Чжицзина по-прежнему были растянуты в улыбке, но во взгляде не осталось и следа прежней мягкости.
Его дом, их с И Шилу уютный дом, испачкали эти непрошенные гости.
Осмотрев гостиную и кухню, полицейские направились к спальне. Син Чжицзин преградил им путь у дверей:
— Офицеры, в этой комнате спит мой друг, врываться вот так бесцеремонно, пожалуй, не стоит.
Старший полицейский приподнял брови и сухо бросил:
— Мы действуем по инструкции, попросим не препятствовать.
В тот момент, когда улыбка Син Чжицзина стала еще шире, а лампы под потолком замигали, дверь спальни отворилась. И Шилу переоделся в свою прежнюю одежду, его волосы растрепались, а кончик носа покраснел — вид был точь-в-точь у человека, только что пробудившегося от сна.
Освещение вновь стабилизировалось.
Он тихо спросил:
— Что случилось?
Молодой полицейский, еще не набравшийся опыта, опрометчиво шагнул вперед:
— Это он удерживал тебя насильно?
И Шилу потер глаза:
— Какое еще незаконное лишение свободы? Я не понимаю...
Заметив форму, он на секунду замер:
— Вы... полиция?
Син Чжицзин знал И Шилу слишком хорошо: каждый звук, каждое движение сейчас были тщательно отрепетированы. Глядя на его неуклюжую игру, Син Чжицзин едва сдерживал смех — ему стоило огромных усилий подавить улыбку.
Старший полицейский нахмурился, удержал молодого напарника и кратко обрисовал ситуацию: незадолго до этого поступил экстренный вызов, заявитель утверждал, что в этой квартире совершается преступление.
Едва он умолк, как прозвучал ленивый голос Син Чжицзина:
— Шилу, ты слышал? Разве я запирал тебя?
Словно услышав нечто нелепое, И Шилу насмешливо фыркнул:
— Это кто-то шутит так злобно, решил над нами подшутить?
Старший полицейский с подозрением оглядел И Шилу. Из ворота пижамы выглядывали красные отметины, на запястьях тоже чернели бледные полосы — впрочем, слишком тонкие, чтобы сойти за следы настоящих путовых веревок, скорее... напоминающие некие любовные игры. Да и тапочки на их ногах: парные, коричневый щенок и белый кролик, довольно мило.
В голове стража порядка сложилось предварительное мнение об их отношениях. При содействии И Шилу они тщательно осмотрели каждый угол квартиры, но никого, кроме них двоих, не обнаружили.
Результат был налицо, и молодой полицейский раздраженно бросил:
— Что за шутки? Надо же додуматься — ложный вызов среди ночи, совсем совесть потеряли.
Син Чжицзин тут же подхватил:
— И не говорите! Так шутить с полицией — настоящее вредительство. Простите, что побеспокоили вас в столь поздний час, проходите, выпейте воды.
Старший полицейский вежливо отказался.
Син Чжицзин проводил гостей до дверей и проводил взглядом, пока те спускались на лифте. И Шилу тоже тревожно следил за ними, опасаясь, как бы хозяин дома не выкинул какой-нибудь фокус за его спиной.
Но Син Чжицзин вел себя образцово — разве что перед тем, как захлопнуть дверь, бросил взгляд в пустой коридор и бормонуто протянул:
— И почему они сбежали?
Те, кто должен был прийти, не появились, а те, кого считали пойманными в ловушку, ускользнули. Те двое, что разыскивали И Шилу... судя по всему, обладали кое-какими способностями.
Заперев дверь, он повернулся к И Шилу, который уже перестал играть комедию и смотрел на него с настороженностью:
— Сбежали. Те двое, что пришли тебя спасать.
Син Чжицзин коротко констатировал факт.
И Шилу ничего не ответил, но по его лицу было заметно, как он мысленно выдохнул с облегчением.
Син Чжицзин:
— Ты ведь рад.
Тон Син Чжицзина был ровным, и И Шилу не мог угадать его истинных эмоций, поэтому промолчал.
Син Чжицзин равнодушно пожал плечами:
— Неважно, рад так рад. Ты вел себя так хорошо, я не стану тебя винить.
Он имел в виду, что И Шилу не стал болтать лишнего при стражах порядка.
И Шилу молча развернулся, намереваясь просто уйти, но в этот момент в кармане некстати зазвонил телефон.
В такой час звонить могли разве что Мэн Цзюнь и Мэн Мэй — они переживали и, судя по всему, хотели удостовериться, что он в безопасности. Нахмурившись, И Шилу направился вглубь комнаты, не собираясь отвечать.
Сделав пару шагов, он услышал за спиной голос Син Чжицзина:
— Шилу, твой телефон звонит. Не ответишь?
И Шилу медленно обернулся:
— Ты непременно хочешь видеть, как я беру трубку?
Улыбаясь, Син Чжицзин подошел к нему:
— Ну ответь же.
И Шилу достал телефон из кармана, но вызов уже прервался.
И Шилу:
— Сбросили.
Син Чжицзин усмехнулся:
— Тогда перезвони. Они ведь волнуются за тебя.
Каждое его слово звучало так, будто произнесено заботливым возлюбленным, но это была лишь напускная видимость. Тот, кто действительно заботится, не станет давить так неотступно.
Глядя на пропущенный вызов на экране, И Шилу перезвонил.
Мэн Цзюнь говорил всё о том же: где он, в безопасности ли, они приедут за ним...
И Шилу отвечал избирательно, отсекая лишнее.
— Я у друга, за мной не нужно приезжать.
— Кажется, я ошибся, всё совсем не так, как мне казалось.
— Наверное, в последнее время у меня были проблемы с нервами, вот и начались галлюцинации.
— Дедушка Мэн, спасибо вам и тете, но больше искать меня не нужно.
— Я в безопасности, не беспокойтесь, как-нибудь зайду в гости.
...
Убрав телефон, И Шилу после долгого молчания заставил себя успокоиться, холодно поднял взгляд на Син Чжицзина и бросил:
— Так устроит?
Син Чжицзин покачал головой:
— Недостаточно. А если они снова станут тебя искать?
Поразмыслив немного, И Шилу прямо при нем заблокировал и удалил контакты Мэн Цзюня и Мэн Мэй:
— Большего я сделать не могу, моя искренность очевидна.
Син Чжицзин улыбнулся:
— Не говори со мной таким тоном, я ведь делаю это только ради нашего блага.
Игнорируя его фальшивую добродетель, И Шилу направился в спальню, чтобы собрать рюкзак. Син Чжицзин проследовал за ним и, заметив, как он складывает сменную одежду обратно в сумку, не удержался от вопроса:
— Куда ты собрался?
И Шилу даже не поднял головы:
— В общежитие. Хочу вернуться в студенческое общежитие.
Син Чжицзин:
— Сейчас уже почти двенадцать, двери давно закрыты.
И Шилу:
— Комендант откроет.
Син Чжицзин:
— А твое самочувствие? По-моему, тебе стоит еще отдохнуть.
Уши И Шилу покраснели:
— Отдохну в общаге.
Син Чжицзин:
— Се Чэнмэй и Ци Вэй уже спят, мешать им нехорошо.
И Шилу:
— В пятницу они ложатся поздно.
Син Чжицзин снова включил тот самый просящий жалости тон, рассчитывая разжалобить И Шилу:
— Шилу, взгляни на мое лицо. Рана еще не зажила, она ужасно болит.
И Шилу безжалостно разрушил иллюзию:
— Ты ведь вообще не чувствуешь боли.
Син Чжицзин молча прикоснулся пальцем к поврежденному месту и слегка перевел взгляд, словно всерьез обдумывая его слова. В этот момент И Шилу даже показалось, что он выглядит до глупого мило. Он тут же постарался отогнать эту опасную мысль: Син Чжицзин вовсе не безобидный юнец, он просто умеет пускать пыль в глаза.
Потрогав рану, Син Чжицзин пришел к выводу:
— Похоже на то. Ты прав, боли я не чувствую.
И Шилу потерял дар речи.
Син Чжицзин:
— Но сейчас я выгляжу жутковато, верно? Если ты все-таки уйдешь, я отправлюсь следом за тобой. В таком виде я легко могу напугать людей — ты же видел, каким взглядом на меня смотрел тот полицейский? Словно я какой-то опасный маньяк.
Мысленно И Шилу ответил: «Ты и есть маньяк».
— К тому же, — добавил Син Чжицзин, — ты обещал всегда быть со мной. Только что. Человек должен держать свое слово.
И Шилу оставалось толькомолчать. Это скорее походило не на обещание, а на сделку, но нарушать ее он и впрямь не собирался.
Син Чжицзин перехватил его руку и вытащил из ладони зубную щетку, которую тот собирался упаковать:
— Эти два дня мы проведем здесь и никуда не пойдем. Уверен, через двое суток шрамы на моем лице заметно поблекнут, вот тогда и вернемся, хорошо? Я сам положу твою щетку в ванной.
Забрав щетку, Син Чжицзин отнес ее и повесил на стаканчик в ванной. Он не отрываясь смотрел на то, как две зубные щетки стоят рядом — эта картинка мерещилась ему в фантазиях бесчисленное количество раз, и вот теперь она воплотилась наяву. Син Чжицзин расплылся в улыбке.
В зеркале отразилось его лицо — на лице прекрасного чудовища проступила искренняя, идущая изнутри улыбка и надежда.
— Это... наши с Шилу щетки.
Подумав секунду, Син Чжицзин покачал головой и поправил себя:
— Нет, это наш с Шилу дом.
Когда он вернулся в спальню, стрелки часов перевалили за час ночи. И Шилу спал на кровати — буддийскую святыню он швырнул в прикроватное мусорное ведро, и Син Чжицзин догадался, что это был способ выразить злость.
Пару секунд помедлив над корзиной, он вытащил амулет, аккуратно очистил его, положил обратно в рюкзак И Шилу, а затем нежно поцеловал спящего в щеку:
— Можешь верить во что угодно, в конце концов, защищать тебя буду я.
Ресницы И Шилу едва заметно дрогнули: Син Чжицзин знал, что тот слышит, но не подал виду.
Как и обещал Син Чжицзин, следующие два дня они провели взаперти, никуда не выходя, и почти всё это время И Шилу провел в постели. Син Чжицзин изощрялся во всевозможных безумствах, словно стремясь выложиться до конца, чтобы в эти двое суток в голове И Шилу не оставалось места ни для каких других мыслей.
И Шилу действительно оправдал его ожидания.
И Шилу: «Кайф... Он и правда мастер в этом деле...»
Система: «...»
И Шилу: «Но нельзя же так усердствовать! Ой-ой-ой, мне срочно нужен тайм-аут! Кто лишает человека передышки, тот не человек!»
Система: «...Он изначально не человек».
И Шилу: «Ни за что бы не подумал, что эта маленькая деревяшка такая пошлая в свои годы! Тьфу, не ожидал от него такого, презираю!»
Система: «Презирая, постарайтесь хотя бы не улыбаться в голос».
И Шилу: «Ой, спалил ты меня».
Впрочем, в чем-то Син Чжицзин знал меру: как только выходные подошли к концу, он позволил И Шилу вернуться в университет.
Се Чэнмэй с удивлением уставился на сияющего, полного сил Син Чжицзина и закутанного с ног до головы И Шилу: тот застегнул воротник свитера под самый подбородок и, попивая воду, надрывно закашлялся.
Се Чэнмэй подул на свой термос и многозначительно протянул:
— Молодым людям всё же стоит поберечь себя. Смотри, под старость лет спина болеть будет.
И Шилу с чувством вины отвел глаза:
— Ты... ты о чем вообще...
Се Чэнмэй:
— Хватит притворяться, я всё понял. Вы двое — то один в ванную пойдет, то следом второй, якобы за какой-то вещью... А сколько раз я видел, как Син Чжицзин тайком пробирается к тебе за полог кровати и о чем-то там шушукается... Только наш недотепа Ци Вэй ничего не замечает. Тц, у меня сейчас такое странное чувство, будто два моих соседи за моей спиной...
Се Чэнмэй изобразил лицом выражение «ты же понимаешь, о чем я».
И Шилу опустил голову, превратившись в страуса.
Син Чжицзин же, напротив, был доволен. Обняв И Шилу за плечи, он заявил так, будто делал публичное признание:
— Вообще-то мы с Шилу начали встречаться еще в старшей школе, просто он всё никак не соглашался объявить об этом открыто, поэтому мы...
Не успел он договорить, как дверь распахнулась и в комнату вошел Ци Вэй. И Шилу тут же отпрыгнул в сторону, разрывая дистанцию.
Ци Вэй опешил:
— Эй, чего это вы так тесно прижались? Секреты без меня обсуждаете?
Се Чэнмэй честно ответил:
— Да нет. Если уж говорить о сплетнях, кто с тобой сравнится?
Ци Вэй безмятежно усмехнулся, притянул стул и уселся посреди комнаты:
— То-то же! Я ведь сегодня опять принес свежие новости, будете слушать?
Се Чэнмэй равнодушно бросил:
— Валяй, послушаем.
Ци Вэй:
— Помните то дело со старшекурсником из семнадцатого общежития?
Син Чжицзин медленно улыбнулся:
— И что же, появились новые подробности?
— Да нет же, — отмахнулся Ци Вэй. — Говорят, среди всех студентов, которых в тот день допрашивала полиция, была одна пара гомосексуальных возлюбленных. Они в ту ночь не ночевали в общежитии, а торчали вместе до утра, и даже на допрос их вызывали вдвоем.
И Шилу почувствовал себя как на иголках, лихорадочно соображая, куда бы провалиться сквозь землю.
Ци Вэй:
— Я вот думаю...
Се Чэнмэй и Син Чжицзин одновременно уставились на него.
Ци Вэй поставил точку:
— Спорим, это были Лю Си и Цзинь Ян?
И Шилу: «...»
И Шилу: «Кхм... Парень попал пальцем в небо: все условия сошлись, а вывод абсолютно неверный! Просто слов нет, а ведь человек так старался выстроить актерскую игру — и всё впустую!»
http://bllate.org/book/23178/2483330
Готово:
