— Ты что, с ума сошёл? — спросил И Шилу ещё не успевшим окончательно прийти в себя голосом.
Син Чжицзин ответил с ленцой:
— Это я тебя вытащил.
И Шилу подумал: «Сначала напугал до полусмерти, а теперь изображает спасителя? Сначала заставил меня хлебнуть бассейна, а теперь массирует ноги — герой-спасатель, мать его. Беру свои слова назад. Никакой он не чистый и не наивный. Хнык…»
Система: «Сейчас „хныкать“ уже не в моде».
И Шилу: «Тогда… ик!»
И Шилу: «Он притворяется наивным мальчиком, чтобы обманывать мои чувства… ик!»
Система: «…Хочется снова засунуть тебя обратно в воду…»
Судорога наконец отпустила. И Шилу убрал ногу и искренне поблагодарил Син Чжицзина:
— Спасибо.
Нежная кожа и мягкая плоть ускользнули из-под рук Син Чжицзина. От внезапной пустоты он замер на три секунды, а потом склонил голову набок, глядя на И Шилу:
— Не стоит благодарности. Просто угости меня обедом.
И Шилу невольно улыбнулся:
— Ладно. Хоть десять обедов.
— Эй, — Фан Шэнь неловко стянул шапочку для плавания. — И Шилу уже в порядке, вам незатно так близко стоять.
И Шилу только сейчас заметил, насколько близко они находятся друг к другу. Кожа соприкасалась с кожей. В том возрасте, когда кровь горяча, а самолюбие уязвимо, он мгновенно покраснел до корней волос и вскочил на ноги:
— Я не хочу больше плавать. Пойду переоденусь и вернусь домой.
Он направился в раздевалку. Капли воды одна за другой стекали по его телу. Стройная фигура, кожа, подобная нефриту. На лодыжке ярко выделялся сине-фиолетовый отпечаток руки — всё это не укрылось от глаз Син Чжицзина.
Система: «В последнее время значения меняются слишком быстро. Буду объявлять их с перерывами».
И Шилу: «Хорошо».
В душевой раздевалки И Шилу стоял под краном и мыл голову.
Свет начал мигать.
И Шилу: «Опять? Опять?! Только не это. У меня скоро шкала рассудка обнулится…»
Свет продолжал мерцать. Паузы между вспышками становились всё длиннее. Из сливного отверстия полезли длинные пряди волос, спутанным клубком поднимаясь вверх, почти касаясь шлёпанцев И Шилу. До чего же банальный сюжет.
И Шилу решительно развернулся, схватил футболку и, даже не взглянув в зеркало, вернулся к бассейну.
Он не дурак, чтобы оставаться там.
Фан Шэнь посмотрел на вернувшегося И Шилу:
— Что случилось?
И Шилу на ходу придумал причину:
— Решил подождать вас и пойти домой вместе. У мамы сегодня интервью, мне одному дома скучно.
Уголки губ Син Чжицзина дрогнули в едва заметной улыбке, которую никто не заметил.
— Тогда ты не будешь плавать? — спросил Фан Шэнь.
У края бассейна стояли стулья для отдыха. И Шилу уселся на один из них, натягивая футболку:
— Нет. Я просто посижу здесь.
Фан Шэнь подошёл к Син Чжицзину:
— Сыграем?
И шепнул ему на ухо:
— Слушай, сделай одолжение, плыви помедленнее.
Син Чжицзин ответил:
— Ладно.
Фан Шэнь крикнул сидящему на берегу И Шилу:
— И Шилу, командуй старт!
И Шилу, подражая судьям из телевизора, высоко поднял правую руку, сделал жест и резко опустил её:
— Начали!
Фан Шэнь рванул первым. Всплески на поверхности воды были совсем небольшими. Оба сменили тактику — двигались быстро, как рыбы, соревнуясь под водой.
Спокойная гладь не выдавала напряжения борьбы, но скорость обоих была намного выше обычной.
В итоге Фан Шэнь первым коснулся плитки на стенке — с минимальным преимуществом.
— Круто, Фан Шэнь! — похвалил И Шилу. — Не зря ты тогда в глубокую часть нырнул.
Фан Шэнь от смущения не знал, куда деваться.
На лице Син Чжицзина не отразилось никаких эмоций. Он ухватился за поручень и выбрался на берег, словно выбившись из сил, рухнул на пол у ног И Шилу и тяжело выдохнул:
— Устал плавать. И всё равно проиграл.
И Шилу наклонился, похлопал его по плечу, подбадривая:
— Да ладно, это просто игра. Фан Шэнь уже много лет плавает.
Син Чжицзин:
— Раньше я тоже никогда не проигрывал в плавании.
И Шилу усмехнулся:
— Не унывай так. Когда выйдем, куплю тебе мороженое.
Син Чжицзин медленно сел, беззаботно глядя на И Шилу. С лица исчезла усталость, появилось довольство:
— Тогда договорились.
— А… — протянул Фан Шэнь. — Так можно было?.. Если б я знал, то…
— Что — «то»? — переспросил И Шилу.
Фан Шэнь замолчал:
— Ничего.
Вместе с Фан Шэнем и Син Чжицзином они пошли в раздевалку переодеваться. Никаких аномалий не произошло. Син Чжицзин наконец-то вёл себя по-человечески.
В холле бассейна продавали мороженое. И Шилу угостил Син Чжицзина и Фан Шэня. Освежившись, троица вышла к велопарковке, и Син Чжицзин с привычным видом уселся на заднее сиденье велосипеда И Шилу.
Фан Шэнь с завистью покосился на него. Если бы он тоже жил в одном квартале с И Шилу, возможно, сейчас на этом месте сидел бы именно он.
Син Чжицзин ел мороженое очень медленно. Оно таяло, капало на землю, привлекая нескольких муравьёв. И Шилу своими глазами видел, как муравьи почти добрались до упавших капель крема. Син Чжицзин скосил глаза — и все муравьи немедленно построились и поползли обратно.
Тьфу. Жуткий тип. Даже муравьёв не щадит.
И Шилу достал из сумки салфетку и велел Син Чжицзину быть осторожнее, чтобы не испачкать одежду кремом.
Фан Шэнь закатил глаза, и в его голосе послышалась кислинка:
— С каких это пор вы стали такими близкими?
И Шилу подумал: «И всё равно это не заставило его дать мне поблажку».
Син Чжицзин слегка улыбнулся:
— Наверное, потому что мы живём рядом.
— …Как хорошо жить рядом, — вздохнул Фан Шэнь. — Я бы тоже хотел жить с вами по соседству.
Время, украденное у дел, всегда приходит и уходит быстро. Такие лёгкие моменты были редкостью за весь последний год старшей школы. Шло время, и они снова с головой погрузились в бесконечную учёбу — по крайней мере, так казалось со стороны.
И Шилу временами выглядел уставшим — таков был настрой персонажа. Его психическое состояние в основном менялось в зависимости от ежедневных событий. Когда учебная нагрузка возрастала, дух И Шилу тоже становился не таким бодрым.
И Линь видела это и переживала, но сама была занята до предела. Даже если бы она хотела позаботиться об И Шилу, у неё не было ни сил, ни возможности. Оставалось только компенсировать это в других мелочах.
В ноябре был день рождения И Шилу. И Линь специально заказала торт и ждала его дома.
Как только вечером И Шилу вошёл в дом, он увидел торт, свечи и горячий котёл. Свет не горел, ароматические свечи создавали особенно уютную атмосферу. На торте, ещё не зажжённые, стояли две цифры — «19». Лицо И Линь в мерцании свечей выглядело особенно тёплым.
Она сложила ладони и открыла рот:
— С днём рожде…
— Мам, подожди, — перебил её И Шилу.
И Линь вовремя остановилась: «?»
— Я могу позвать кого-нибудь отметить со мной?
— Так поздно? Кого ты хочешь позвать? Дядя Сюй сегодня в командировке, не сможет прийти… — сказала И Линь.
— Дай мне пять минут, — ответил И Шилу.
Он развернулся, вышел за дверь и спустился на первый этаж.
Трудно было сказать, чем Син Чжицзин занимается дома по вечерам. Может, каждый день втайне делает куклу вуду и тыкает в неё иголками — иначе почему И Шилу так часто не везёт?
И Шилу постучал в дверь. К его удивлению, Син Чжицзин открыл в пижаме, выглядел он особенно безобидно и невинно.
Увидев его на пороге, Син Чжицзин ничуть не удивился. Лампочка в коридоре так и не была починена, она мерцала с треском «ж-ж-ж-ж», старая лампа то загоралась, то гасла, и в жёлтом полумраке лицо Син Чжицзина тоже то вспыхивало, то темнело.
Ветер шевелил рекламный листок на стене, который наполовину отклеился и вот-вот должен был отвалиться, звук врезался в уши.
И Шилу заметил, что в гостиной у Син Чжицзина включён телевизор, по которому шёл недавно ставший очень популярным сериал о жизни — как раз о быте семьи с выпускником.
Из телевизора очень кстати донеслась реплика:
— Инцзы, открой дверь, папа пришёл.
И Шилу: «…»
Он вцепился в дверной косяк и, собрав волю в кулак, произнёс:
— …Эм… Помнишь, в бассейне я сказал, что угощу тебя обедом? Может, придёшь ко мне на день рождения? Обычный семейный ужин.
Син Чжицзин опешил:
— День рождения? Чей?
И Шилу стало немного неловко:
— Мой.
Взгляд Син Чжицзина на мгновение стал рассеянным. Эта растерянность явно не шла его лицу — была совершенно неуместна. Он быстро взял себя в руки, слегка сжал бледные губы и снова стал самоуверенным:
— Прямо сейчас?
И Шилу объяснил:
— Я не знал, что мама приготовила всё именно сегодня. Наверное, не хотела откладывать. Я тоже не ожидал. Если тебе неудобно, то…
Син Чжицзин поднял глаза:
— Мне вполне удобно.
Цифры «1» и «9» на торте уже зажгли. На лице И Шилу плясали отблески пламени, в ушах звучала трогательная мелодия «С днём рождения». Если бы не расставленные вокруг куклы с кровавыми глазами, это выглядело бы как обычный семейный день рождения.
Куклы улыбались жуткими улыбками, все их взгляды были устремлены в одну сторону — на И Шилу.
И Шилу подумал: «Я пригласил его в дом, а он меня в гроб заколотил. Я зову его на день рождения, а он устраивает мне хоррор-колыбельную. Настоящий принцип — отплатить добром за зло!»
Система: «(режим «закрыла глаза, не вижу»)»
Гармоничная и жуткая мелодия плыла по комнате, словно выжатая из глубин души. То громче, то тише, то воздушно-прозрачная, то тупая и мрачная. Странные ноты сплетались в лишённую логики мелодию.
У И Шилу волосы встали дыбом. Он окаменело сидел на месте.
Рука марионетки легла ему на плечо, а потом сильно толкнула.
И Шилу вместе со стулом опрокинулся назад. Он думал, что упадёт больно, но этого не случилось.
Он очнулся за обеденным столом.
И Линь с беспокойством смотрела на него и включила свет в комнате:
— Сяо Лу, что с тобой? Ты же собирался загадать желание, почему, как только закрыл глаза, сразу уснул? В последнее время так не высыпаешься?
И Шилу смущённо покачал головой. Тело всё ещё не оправилось от скованности, пальцы онемели, почти не чувствовали прикосновений.
— Сяо Лу, не пугай меня, ты выглядишь странно… — сказала И Линь.
И Шилу тихонько вздохнул, выдавив на лице улыбку:
— Всё нормально. А где нож для торта? В упаковке не нашёл.
Син Чжицзин задумчиво взглянул на него.
И Линь сказала:
— Давай я разрежу.
Поскольку Син Чжицзин был гостем, она отрезала кусок сначала ему и поставила перед ним на стол:
— Одноклассник, ты говорил, как тебя зовут?
Син Чжицзин назвал своё имя ещё раз.
И Линь расплылась в улыбке:
— Ты первый друг, которого Сяо Лу привёл домой. Приходи ещё играть. Ты… перевёлся к ним в класс только в этом семестре, да?
Она задала Син Чжицзину несколько вопросов, и он на все ответил. Надо признать, внешность Син Чжицзина была очень обманчивой. После нескольких фраз глаза И Линь наполнились восхищением.
— Сяо Лу, — сказала она, — тебе нужно дружить с такими честными, хорошими детьми.
И Шилу подумал: «Честный?»
Система: «Хороший ребёнок?»
Син Чжицзин взял вилку, собираясь откусить кусочек торта, как вдруг И Шилу протянул руку и бесцеремонно забрал маленький кусочек из его тарелки.
— У тебя же в своей тарелке есть, — сказала И Линь. — Зачем ты лезешь в чужую?
И Шилу улыбнулся Син Чжицзину:
— По правилам нашего братства, первый кусок и первый укус — имениннику.
— Не слышала о таких правилах, — возразила И Линь. — Ешь из своей тарелки.
Под светом лампы Син Чжицзин смотрел на улыбку И Шилу. Внезапно он почувствовал, как ярок свет, так ярок, что у него закружилась голова. Но он был марионеткой, он не должен был знать, что такое головокружение.
Однако, кроме этого слова, Син Чжицзин не мог подобрать другого, чтобы описать это ощущение.
Крем прилип к уголку губ И Шилу, и он слизнул его. Син Чжицзин снова уловил этот сладкий аромат дыхания. В прошлый раз была карамель, теперь — крем. Что будет в следующий раз? — подумал Син Чжицзин, закусив вилку.
Котёл закипел. Это была острая основа. И Линь сказала:
— Вскипело. Кладёте, что хотите, не стесняйтесь, одноклассник Син Чжицзин.
И Шилу положил в котёл несколько ломтиков мяса и, заметив, что Син Чжицзин задумчиво смотрит на утиную кровь, помог ему опустить её в бульон.
Котёл весело булькал, выпуская клубы белого пара. Очки И Линь запотели, она встала и пошла в комнату за тряпочкой для очков.
Син Чжицзин спросил у И Шилу:
— Когда ты закрыл глаза, какое желание загадал?
И Шилу подумал: «Я был занят разглядыванием страшных кукол, забыл загадать».
Он торопливо улыбнулся:
— Обычное. Ничего особенного.
Син Чжицзин продолжал смотреть на него.
И Шилу опустил палочки:
— Ладно… Ну… загадал желание жить спокойной, обычной жизнью. Закончить школу, поступить в университет, найти работу по душе, чтобы прокормить себя… У меня нет каких-то грандиозных желаний, просто хочу такой обычной жизни.
Говоря это, И Шилу не мог скрыть тоски, появившейся на его лице.
И Шилу подумал: «Ах, какая же я милая белая ромашка».
Система: «Ты действительно милая маленькая дурочка».
Взгляд Син Чжицзина долго покоился на его лице, наблюдая за этим спокойным выражением, полным маленького счастья. В такие моменты лицо И Шилу было очень расслабленным, светло-карие глаза — умиротворёнными, без единой примеси, как прозрачный стеклянный шарик, который ребёнок держит в руке как сокровище.
Зрачки Син Чжицзина стали глубокими, очень глубокими.
И Шилу положил кусочек утиной крови в миску Син Чжицзина:
— Можно есть.
Син Чжицзин откусил кусочек утиной крови. Он даже не прожевал, проглотил целиком.
— Зачем ты рассказал желание? — тихо спросил Син Чжицзин.
И Шилу подумал, что ослышался, но, взглянув на него, встретился с устремлённым на себя взглядом — да, он обращался именно к нему.
Син Чжицзин продолжил:
— Ты ведь должен знать: если рассказать желание, оно не сбудется.
— Поэтому загаданное вслух желание ни за что не исполнится.
Система: «Очки симпатии: 35. Очки ненависти: 25».
И Шилу подумал: «Почему и очки ненависти выросли? Неужели ему не нравятся белые ромашки? Может, в следующий раз попробовать образ роковой красотки?»
Система: «Система не может определить мысли персонажа, но я надеюсь, ты просто шутишь».
Не считая тех странных слов Син Чжицзина, весь день рождения прошёл в очень хорошей атмосфере.
На прощание И Линь попросила Син Чжицзина взять с собой ещё кусок торта. Она отрезала его и положила на чистую тарелку, И Шилу нёс её, провожая Син Чжицзина вниз.
У дверей квартиры Син Чжицзина И Шилу не стал заходить, отдал ему торт, коротко сказал «пока» и развернулся.
Но когда он шагнул на первую ступеньку, Син Чжицзин, стоя на пороге, окликнул его.
Деревянные перила, ржавые железные прутья. И Шилу опёрся рукой на слегка шатающуюся лестничную балюстраду и посмотрел вниз, на приоткрытую дверь. Син Чжицзин, задрав голову, смотрел на него и сказал:
— С днём рождения.
Повернулся, вошёл в дом и закрыл дверь.
Это поздравление от Син Чжицзина было неожиданным. И Шилу усмехнулся, затем поднялся ещё на несколько ступенек. Не дойдя до второго этажа, он вдруг кое-что вспомнил, словно желая проверить, достал из кармана телефон.
Ровно полночь.
Только что его день рождения закончился.
Возможно, сразу после того, как Син Чжицзин произнёс свои поздравления.
Наступила глубокая осень, температура резко упала. Не прошло и месяца, как выпал снег. В Третьей школе было небольшое искусственное озеро, огороженное заборчиком. Поверхность уже замёрзла, и каждую пробежку они проходили мимо него.
Из-за холодов к пробежке добавили ещё один круг.
Успеваемость Фан Шэня снизилась, и Хэ Юй вызвала родителей для разговора. Вернувшись, он, судя по всему, получил нагоняй, и с крайне кислым видом пришёл к И Шилу за утешением.
— Подумаешь, опустился на несколько десятков позиций в рейтинге, обязательно было устраивать мне спарринг с родителями? — пожаловался он.
Чжу Жун цокнула языком:
— Никогда бы не подумала, что парня ростом под метр восемьдесят всё ещё могут воспитывать ремнём.
Фан Шэнь возразил:
— Ну, они меня бьют, а я не могу же дать сдачи?
— Ха? — удивилась Чжу Жун. — Ты ещё и дать сдачи хотел?
Фан Шэнь снова сник.
Казалось, кто-то пел. Голос был особенно мелодичным, доносился издалека и не рассеивался, навязчиво звуча в ушах.
Чжу Жун и Фан Шэнь возились, И Шилу уже не мог разобрать, о чём они говорят. В ушах у него звучала только эта песня, похожая на гимн. Он приложил палец к губам:
— Тсс… Вы ничего не слышите?
И Шилу моргнул, веки опустились наполовину, взгляд почти не фокусировался. Он сделал несколько шагов вперёд. Чжу Жун опешила и схватила его за руку:
— Место сбора там, ты куда?
И Шилу обернулся, мягко высвободил руку. Лицо его было умиротворённым и кротким, пустой взгляд — лёгким, как перышко, на губах играла улыбка, словно он переживал самое счастливое мгновение в мире.
Не оглядываясь, он вышел из толпы.
Первым заметил, что с И Шилу что-то не так, Фан Шэнь, потому что И Шилу чуть не ступил на лёд озера. Он бросился вперёд и преградил ему путь:
— Опасно!
Озеро замёрзло только сверху, внутри лёд ещё не сковал всё полностью. Казалось, на нём можно стоять, но никто не знал, когда тонкая корка треснет.
Фан Шэнь схватил его за рукав. И Шилу остановился и перевёл взгляд на него.
Фан Шэнь не мог описать это чувство. Взгляд И Шилу сковал его льдом. Он швырнул его в ледяную прорубь, холодный, пронзительный гул болью отозвался в барабанных перепонках.
Фан Шэнь инстинктивно разжал пальцы и зажал уши.
И Шилу медленно двинулся дальше, перелез через ограждение и встал на лёд.
Он не осознавал, что делает. Знал только, что цель где-то рядом.
Когда снежинка упала ему на переносицу и растаяла, вернув И Шилу сознание, он вдруг обнаружил, что стоит в центре искусственного озера, а под ногами — хрупкий лёд, замёрзший всего несколько дней назад.
И Шилу подумал: «Ой, ё…»
— Хрусть! —
Лёд треснул, и он целиком провалился в воду.
Чжу Жун побледнела от ужаса и закричала:
— Учитель! И Шилу бросился в озеро!!!
Толпа, готовившаяся к пробежке, мгновенно пришла в хаос. Учитель физкультуры, схватив неизвестно откуда взявшуюся верёвку, бросился к озеру.
У окна в классе стояла фигура. Наблюдая за беспокойной толпой внизу, человек тихонько выдохнул на стекло. Тёплый воздух превратился в белый туман, и он пальцем, линия за линией, вывел на нём какие-то знаки.
Син Чжицзин, глядя в окно, тихо произнёс:
— Снег пошёл.
http://bllate.org/book/23178/2483314
Готово:
