Тогда быки-головы и лошадиные лики собрали остальных призрачных стражей Царства мертвых и под предводительством Белого и Черного Учанов встали на противостояние с небожителем, посланным с небес. Даже бесчисленные свирепые духи, томящиеся в реке Саньту под мостом Найхэ, неистово вопили, требуя выпустить их на подмогу.
Однако этот шум не помешал Черному и Белому Учанам услышать зов Фан Чи. Тот кричал изо всех сил несколько секунд, но Белый Учан так и не появился. Сердце Фан Чи словно провалилось в бездонную черную дыру.
В следующую же секунду он внезапно ощутил, как по всему телу разливается нестерпимый жар. Его охватило странное, удушливое чувство: тело стало ватным, бессильным, но при этом внутри словно что-то возбужденно бурлило, грозясь взорваться. Ощущение нахлынуло так стремительно, что Фан Чи, не успев осознать происходящее, оказался полностью во власти этой стихии, не имея сил сопротивляться.
Он привалился к дивану, тяжело дыша, пытаясь хоть немного остудить пылающее тело, но всё было тщетно — жар становился лишь сильнее.
Айвэнь, наблюдая за его реакцией, довольно улыбнулся.
Фан Чи бросил на него мутный взгляд, и остатки разума содрогнулись от ужаса: в том бокале что-то было! Но кто этот человек? Похищение, грязные методы... Он только что попал в этот мир, едва справлялся с этим чурбаном Му Сытином, когда же он успел нажить себе такого врага? Фан Чи, не в силах больше терпеть, впился пальцами в обивку дивана, заставляя себя сохранять остатки сознания, и сквозь зубы процедил:
— Кто ты такой? Если хочешь меня убить, то дай хотя бы умереть, понимая за что!
В конце концов, он уже однажды умирал, чего теперь бояться? Айвэнь удивленно приподнял брови, а затем его лицо вновь исказила презрительная усмешка:
— А у тебя есть характер. Но кто я такой — тебе знать не положено. Даю два выбора. Первый: я прямо сейчас прикажу управляющему прислать сюда девиц, или, если предпочитаешь мужчин, могу устроить и это. Второй: пообещай мне оставить Му Сытина и навсегда исчезнуть из его жизни!
Фан Чи судорожно сжал зубы, яростно тряхнул головой, собирая последние силы, чтобы приподняться с пола, и прерывисто выдохнул:
— Тебе... тебе не... не видать этого, как своих ушей! Я от него не уйду!
Лицо Айвэня мгновенно помрачнело. Он с силой швырнул бокал об пол, и тот разлетелся вдребезги:
— Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. Фан Чи, ты сам напросился!
Фан Чи закусил губу до крови, но не разжал челюстей. Он знал, на что идет: это его путь к цели, его путь к богатству, и он не отступит ни перед кем. Тем более что этот негодяй Му Сытин до сих пор не объяснился за прошлую ночь! Черт возьми, это был его первый раз! Первый раз за две прожитые жизни!
Айвэнь, видя, что тот молчит, резко вскочил и крикнул в сторону двери:
— Вводите их!
Дверь распахнулась. Вошли трое мужчин, и, увидев Фан Чи, они окинули его сальными взглядами.
Ноги Фан Чи подкосились. Он вроде бы готовился к худшему, но, увидев, что Айвэнь действительно привел людей для унижения, не на шутку испугался. Айвэнь заметил страх в его глазах, дернул уголком рта и, вытащив из кармана карту, бросил на пол:
— Здесь два миллиона. Уходи от Му Сытина, и всё это станет твоим.
Фан Чи машинально потянулся к вороту рубашки, чтобы расстегнуть его, но тут же замер. Его лицо пылало, и он процедил сквозь зубы:
— Да ты... ты бредишь!
Айвэнь помрачнел и холодно хмыкнул:
— Что ж, тогда наслаждайся, господин Фан!
Фан Чи остолбенел, увидев, как двое охранников достали видеокамеру, установили её на штатив и направили прямо на него.
Подлецы! Бесстыдники! Они еще и снимают! Гнев ударил Фан Чи в голову. Неизвестно откуда взялись силы — он схватил со стола бутылку и со всего размаху ударил ею о мраморную столешницу. Бутылка разлетелась, и в руке Фан Чи остался лишь острый стеклянный край.
Звук разбитого стекла заставил всех в комнате вздрогнуть. Айвэнь прищурился, разглядывая Фан Чи, на его губах играла холодная усмешка. Фан Чи решился: он крепко сжал разбитую бутылку и приставил её к собственному горлу, тяжело дыша:
— Только попробуйте подойти, я... я покончу с собой!
Тьфу! Хуже способа не придумаешь! Взрослый мужчина, доведенный до того, чтобы защищаться угрозой самоубийства — это же до какой степени унижения можно дойти! Му Сытин, мерзавец, если ты сейчас же не появишься, я ведь правда сдохну! — в сердцах проклинал его Фан Чи.
Но дверь так и не открылась. Айвэнь стоял на месте, с иронией глядя на то, как Фан Чи изображает из себя невинную жертву. Он усмехнулся и насмешливо бросил:
— Хочешь умереть? Ну так умирай.
Сказав это, Айвэнь вышел из кабинета, не дожидаясь ответа. Оставшиеся трое мужчин двинулись к Фан Чи. Тот крепко сжимал осколок, пятясь назад, пока на шее не проступила алая полоска крови.
Дверь с грохотом захлопнулась. Айвэнь, не оглядываясь, зашагал по коридору. Управляющий семенил следом, стараясь быть незаметным. Они уже почти вышли, как вдруг навстречу им попался мужчина в черном костюме.
При виде этого лица взгляд Айвэня мгновенно смягчился, в нем промелькнуло странное ожидание. Но обладатель глаз, скрытых за золотой оправой очков, лишь мельком взглянул на него и перевел взгляд.
— Где он? — Му Сытин преградил Айвэню путь и спросил с суровым лицом.
Стоя перед Айвэнем, он оказался даже чуть ниже ростом, но его аура была куда мощнее. Айвэнь слегка опустил голову, его губы дрогнули, выражая обиду:
— Кузен, неужели в твоих глазах больше не осталось места для меня?
Му Сытин помедлил, нахмурившись:
— Айвэнь, я спрашиваю: где он?
Айвэнь отступил на шаг, в его голосе зазвучали жалобные нотки:
— Я тебе не скажу!
Му Сытин смотрел на него исподлобья, его лицо помрачнело. Не говоря больше ни слова, он решительно зашагал к самой дальней комнате. Айвэнь, увидев это, метнулся вперед, схватил Му Сытина за плечи и с силой прижал его к стене коридора.
Управляющий тут же подбежал, заискивая:
— Босс, позвать вам кого-нибудь на помощь?
Айвэнь бросил на него ледяной взгляд:
— Вон!
Управляющий опешил, но не посмел задержаться ни на секунду и бросился прочь. Му Сытин, прижатый к стене, сверлил Айвэня гневным взглядом:
— Отпусти!
Айвэнь надавил сильнее, прижавшись лбом к его виску, и по-детски произнес:
— Не отпущу!
— Айвэнь, не заставляй меня повторять дважды! — голос Му Сытина стал ледяным.
Айвэнь упрямо упирался лбом, не желая разжимать рук. Терпение Му Сытина лопнуло: он резко рванулся, перехватил руку Айвэня и парой отточенных движений швырнул того на пол.
Айвэнь, схватившись за вывихнутую руку, с ненавистью посмотрел на Му Сытина:
— Кузен, ты знаешь, что я не ровня тебе, но все равно не жалеешь сил!
Му Сытин бросил на него короткий взгляд, нахмурился и, не проронив ни слова, зашагал к комнате. Айвэнь, придерживая вывихнутую руку, усмехнулся ему в спину.
Иди, иди. Сейчас ты как раз успеешь к самому интересному! Кузен, ты готов принять мой первый подарок по возвращении на родину?
Му Сытин дошел до двери в конце коридора и замер. Неизвестно почему, но его сердце охватила тревога, какой он никогда прежде не испытывал. Фан Чи точно внутри, но что там происходит? Он не мог себе этого представить. Или, вернее, не хотел.
Он помедлил, услышал из-за двери тяжелое, хриплое дыхание, сжал кулаки и ударом ноги распахнул дверь.
— Бах!
Дверь с грохотом врезалась в стену, заставив тех, кто был внутри, замереть. Му Сытин стоял на пороге, его дорогие кожаные туфли ручной работы впечатались в ковер. Напротив, на черном кожаном диване, переплелись двое мужчин, а рядом стояли еще трое, просто наблюдая.
Фан Чи был в полузабытьи, его глаза туманились странным блеском, руки судорожно вцепились в воротник сидящего на нем мужчины, слабо, но настойчиво пытаясь его притянуть. Человек, нависший над ним, с неловкостью смотрел на Му Сытина.
— До... дорогой, ты наконец-то пришел! — Цзян Чэнь, придя в себя, выдавил из себя хоть что-то.
Он долго не мог дозвониться до Му Сытина, поэтому решил приехать сам. Увидев, как Айвэнь заводит Фан Чи, он с трудом обманул управляющего и пробрался в комнату под видом одного из троих мужчин. Перед входом он специально размазал по лицу пепел от сигареты, чтобы Айвэнь его не узнал. К счастью, в комнате было полумрак, и Айвэнь его не заметил. Цзян Чэнь дождался, пока тот уйдет, и подкупил остальных, дав каждому по сто тысяч, чтобы они не трогали Фан Чи.
Но он не ожидал, что Фан Чи сам на него накинется! Цзян Чэнь проклинал тот момент, когда решил спасти этого парня. Он не гей, и если уж ему и нравятся мужчины, то только Му Сытин! От прикосновений Фан Чи у него мурашки бегали по коже. А ведь еще пару минут назад этот тип сжимал осколок стекла, готовый идти на смерть!
Но сейчас главное — немедленно слезть с него! Му Сытин проигнорировал слова Цзян Чэня и двинулся вперед. Цзян Чэнь поспешно скатился с дивана, но Фан Чи вцепился в подол его рубашки.
— Отпусти! Ты слышишь, отпусти! — прошипел Цзян Чэнь.
Фан Чи ничего не слышал, он лишь знал, что ему невыносимо плохо. Ему было не слишком удобно с Цзян Чэнем, но это было лучше, чем ничего. А этот мужчина мало того, что не давал себя держать, так еще и дергался! Как же это раздражает!
От этой возни Цзян Чэнь толкнул Фан Чи на спинку дивана, тот глухо застонал. Взгляд Му Сытина потемнел, он в один шаг оказался перед ними. Цзян Чэнь, видя его мрачное лицо, тут же поднял руки:
— Дорогой, послушай, всё не так, как ты думаешь! Мои чувства к тебе чисты, как солнце и луна, я чувствую что-то только к тебе одному!
Он молил небо, чтобы Му Сытин неверно не истолковал их отношения. Если бы не Айвэнь, они с Фан Чи были бы злейшими врагами, но сейчас ситуация стала куда сложнее! Он-то думал, что Фан Чи еще может постоять за себя, но тот проиграл Айвэню в первом же раунде. Цзян Чэнь стоял перед Му Сытином, чувствуя себя неловко и обиженно.
Му Сытин перевел взгляд с него на пылающее лицо Фан Чи.
http://bllate.org/book/23166/2480997
Готово:
