Цзинь Шиюэ не стал медлить. Он шагнул вперед и с силой ударил ногой по железной двери, распахнув её, — и тут же замер, ошеломленный увиденным.
Десятка полтора человек сцепились в одну общую кучу. Помимо тех, кто просто дрался врукопашную, здесь были и те, кто швырялся петардами, и те, кто, напрягшись, испускал электрические разряды, и даже те, кто летал по воздуху…
Цзинь Шиюэ: — О_О!!!
Система, напуганная реакцией Цзинь Шиюэ, вздрогнула:
— Хозяин, у тебя сейчас было такое страшное лицо!
Цзинь Шиюэ поспешно взял себя в руки. Хотя внутри него всё еще бушевала буря, внешне он сохранял невозмутимость, лишь улыбка вышла немного натянутой.
Глубоко вздохнув, он увидел, что Реборн сидит в стороне и спокойно пьет чай. Цзинь Шиюэ поспешил к нему:
— Что здесь происходит?
Реборн бросил взгляд на Цзинь Шиюэ, а затем на Кодзато Энму, который вцепился в его руку. Не спеша поставив чашку на механическую руку, невесть откуда возникшую, он вытащил пистолет, в который превратилась ящерица на его шляпе, и выстрелил в воздух.
После выстрела общая свалка наконец прекратилась.
Несколько переведенных учеников заметили Кодзато Энму рядом с Цзинь Шиюэ. Они нахмурились, прекратили драку и направились к ним.
— Энма, куда ты запропастился? — Девушка, шедшая во главе группы, говорила сурово, от неё исходила властная аура. Похоже, она была лидером среди новеньких. Цзинь Шиюэ мельком глянул на её нарукавную повязку — судя по всему, именно она и сцепилась с Хибари.
Кодзато Энма, вцепившись в руку Цзинь Шиюэ, опустил голову и молчал.
Как раз когда Цзинь Шиюэ собирался вмешаться и разрядить обстановку, сбоку раздался громогласный окрик Гокудэры:
— Давно ты мне мозолил глаза!
Затем последовал холодный смешок Хибари.
Цзинь Шиюэ вместе с новенькими обернулся и увидел, что Гокудэра уже сцепился с Хибари. Следом Ямамото с криком «Не деритесь!» тоже ввязался в драку. А потом двое незнакомых Цзинь Шиюэ парней начали метелить друг друга…
Цзинь Шиюэ: — ...
Он зря винил новеньких. Даже без них семья Савады выглядела совсем не мирной.
Реборн произнес:
— Никчемный Цуна, чего ты ждешь?
Цзинь Шиюэ вздрогнул и посмотрел на Цуну, зависшего в воздухе. Хотя он видел лишь его спину, аура, исходившая от парня, кардинально отличалась от того Цуны, которого он знал. Цзинь Шиюэ моргнул, внезапно осознав, что именно имел в виду Ямамото, называя его «очень надежным».
Цуна обернулся, мельком взглянул на Цзинь Шиюэ и стремительно спикировал вниз. В то мгновение, когда никто не успел среагировать, он положил руку на плечо Хибари.
— Посмертное пламя, Нулевой пункт: прорыв, версия первого поколения, — холодный голос Цуны прозвучал прямо над ухом Хибари.
На глазах у всех место, где Цуна коснулся Хибари, начало покрываться льдом. Хибари широко раскрыл глаза, успев лишь поднять свои тонфа, но его полностью сковало льдом, как и всех остальных, кто в пылу схватки соприкасался с ним.
К тому моменту, как Цзинь Шиюэ пришел в себя, те, кто еще секунду назад дрались, превратились в огромную ледяную глыбу, сверкающую на солнце.
Цуна развернулся и молча посмотрел на Цзинь Шиюэ и стоящего рядом Кодзато Энму.
Надо признать, в этом состоянии Цуна приковывал к себе все взгляды. Мощная аура была лишь одной из причин, но больше всего Цзинь Шиюэ восхищали его глаза — сияющие, освещенные пламенем.
Пусть холодные, но в них была какая-то драгоценная чистота, словно в камнях.
Цзинь Шиюэ засмотрелся на Цуну, но его отвлекло усилие, передавшееся через руку. Он повернул голову: Энма пристально, не мигая, смотрел на Цуну, даже не осознавая, как сильно сжимает руку Цзинь Шиюэ. В его серых глазах читались сложные эмоции, которые Цзинь Шиюэ не мог разобрать. Он хотел похлопать парня по плечу, но вспомнил, что его свободная рука в гипсе, поэтому лишь наклонился к самому уху Энмы и прошептал:
— Приди в себя.
Тело Энмы напряглось, он поспешно отвел взгляд, больше не глядя на Цуну.
Цуна, заметив близость Цзинь Шиюэ и Энмы, тоже отвел взгляд и посмотрел на Реборна.
Реборн прочистил горло:
— Прошу прощения, выставили себя на посмешище.
Новенькие промолчали. Энма, стоявший рядом с Цзинь Шиюэ, покачал головой и тихо добавил:
— Ничего страшного.
Реборн сказал:
— Ты ведь босс семьи Симон, Кодзато Энма.
Энма кивнул. Его взгляд все еще был робким, но говорил он куда увереннее, чем обычно:
— Прошу прощения за то, что самовольно покинул своих хранителей и доставил хлопоты семье Вонгола.
Реборн взглянул на Цуну:
— Можно сказать, это способ укрепить отношения. Вы с Цуной уже знакомы, так что представлять вас не нужно.
Энма посмотрел на Цуну и кивнул ему. Цуна ответил тем же и глухо произнес:
— Добро пожаловать.
Похоже, еще до того, как Цзинь Шиюэ привел Энму, Реборн уже объяснил им, что семья Симон прибыла на церемонию наследования. Видимо, с обеих сторон нашлись горячие головы, а Энма отсутствовал, вот и дошло до такой драки.
Цуна прикинул, что те, кто был во льду, уже должны были остыть, и освободил их.
Если с Гокудерой и остальными всё было в порядке, то Хибари, едва освободившись, тут же нанес ответный удар тонфа. Цуна же по какой-то причине внезапно вернулся в свое обычное состояние и с испуганным криком попытался увернуться.
Но в этом состоянии его скорость была просто жалкой. Увидев, что тонфа Хибари вот-вот врежется ему в лицо, Цзинь Шиюэ на инстинктах попытался его спасти, но, так как его здоровая рука была занята Энмой, он опоздал на долю секунды. Цуну отбросило ударом.
Когда Цзинь Шиюэ подбежал, он успел лишь подхватить летящего Цуну. На этот раз он поумнел: поднял загипсованную руку над головой, а Цуну поймал левой рукой и прижал к груди.
Цуну так приложило ударом, что половина лица онемела. Лежа на руках у Цзинь Шиюэ, он лишь спустя долгое время почувствовал боль. Цзинь Шиюэ помог ему сесть, Цуна опустил голову, и изо рта у него вылетел коренной зуб. Белоснежный зуб со стуком покатился по бетонному полу. Цзинь Шиюэ даже остолбенел.
Хранитель Облака Вонголы при всех избил босса!
Люди из семьи Симон тоже замерли в шоке.
Цуна тупо смотрел на свой зуб. Вся обида и горечь последних дней нахлынули разом. А за спиной — теплое плечо Цзинь Шиюэ. Он судорожно шмыгнул носом, не сдержался, скривил губы и, уткнувшись в грудь Цзинь Шиюэ, разрыдался в голос.
***
Переход Цуны из режима бога в режим слабака произошел так быстро, что все оцепенели и долго не могли прийти в себя.
Лишь когда Цуна, захлебываясь слезами, начал кашлять, Цзинь Шиюэ спохватился. Смеясь и плача одновременно, он принялся похлопывать его по спине, тихо утешая.
Гокудэра и Ямамото, только что оттаявшие, уже забыли о том, чтобы сводить счеты с Хибари, и поспешили к Цуне, проверяя, всё ли с ним в порядке.
Однако Цуна, видимо, осознав, как нелепо выглядит, не хотел ни с кем разговаривать. Он намертво спрятал лицо в груди Цзинь Шиюэ, хотя плач начал стихать.
Реборн больше не мог на это смотреть. В присутствии другой семьи позорить Вонголу — это уже ни в какие ворота, да и как потом отчитываться перед Девятым? Он решил сменить тему:
— Раз уж всё решилось, не пора ли всем вернуться на занятия?
На самом деле уроки уже закончились, но после такой битвы никто не знал, не изменился ли баланс сил в Намимори. Без слов Хибари или Судзуки учителя не решались распустить учеников — вдруг при выходе из школы они столкнутся с двумя демонами и половина школы отправится в больницу?
Хибари, знавший школьное расписание досконально, подошел к краю крыши, глянул вниз и, увидев, что двор пуст, понял ситуацию. Он недовольно фыркнул и первым пошел вниз.
Цзинь Шиюэ, не забывший, что Хибари тоже может быть целью для обольщения, проходя мимо, кивнул ему с улыбкой. Хибари лишь холодно бросил на него взгляд и прошел мимо.
Ямамото, увидев состояние Цуны, понял, что ничем помочь не сможет, и потянул Гокудэру за собой:
— Пойдемте тоже на занятия, с Цуной и так Шиюэ.
Гокудэра взглянул на стоящих рядом новеньких и на бесстрастного Реборна, поняв, что натворил дел своей импульсивностью. На удивление, он не стал скандалить и послушно ушел с Ямамото.
Реборн повернулся к семье Симон и вежливо произнес:
— Господа, и вы возвращайтесь. Увидимся на церемонии наследования.
Переведенные ученики посмотрели на Судзуки, а та перевела взгляд на Энму.
Энма посмотрел на Цуну и Цзинь Шиюэ и прошептал:
— Идите вперед, мне нужно еще поговорить с Шиюэ-куном.
Судзуки нахмурилась, но не стала спорить при посторонних:
— Тогда возвращайся пораньше.
Энма кивнул, и Судзуки повела всех прочь.
Когда шумная толпа ушла, крыша опустела. Кроме Реборна и Энмы, остались лишь двое незнакомых Цзинь Шиюэ парней. Точнее, одного из них, с белыми волосами, Цзинь Шиюэ видел — старшеклассник из параллельного класса, вечно шумный, но они не общались. Не ожидал, что он тоже из семьи Цуны.
Парень, казалось, не сразу сообразил, что происходит, постоял в замешательстве, потом громко рассмеялся, попрощался со всеми и бодро потрусил следом за новенькими.
Остался лишь один незнакомец с бычьими рогами, которые искрили. Тот холодно усмехнулся, глядя на Реборна:
— Ну давай, Реборн! Покажу тебе, на что я способен после долгих тренировок!
Реборн безразлично подошел и пнул его так, что тот улетел.
Цзинь Шиюэ: — ...
Сцена до боли знакомая!
Цуна всё еще уткнулся в грудь Цзинь Шиюэ, как страус. Реборн, разобравшись с рогатым, направился к ним. Услышав его шаги, Цуна и Цзинь Шиюэ невольно вздрогнули.
Реборн остановился, бросил взгляд на Энму, сдержал желание пнуть и его, и сказал Цуне:
— Возвращайся поскорее, не заставляй всех волноваться.
Не дожидаясь ответа, Реборн подошел к стене, постучал по ней, и в стене внезапно появилась дыра — то есть, проход — как раз под его рост. Реборн «топ-топ-топ» зашагал внутрь, и проход закрылся.
Цзинь Шиюэ остолбенел, восхищаясь такими чудесами техники. Он хотел было расспросить, но обстановка не позволяла, и он вернул внимание к Цуне и Энме.
Энма замялся, подошел к Цзинь Шиюэ, присел на корточки и прошептал:
— С ним всё будет хорошо?
Цзинь Шиюэ погладил Цуну по затылку, осторожно коснулся здоровой части лица и приподнял голову Цуны, чьи глаза были затуманены слезами.
Цзинь Шиюэ невольно охнул.
Половина лица Цуны была чистой, а вторая… казалось, будто он запихнул в рот огромный манто: опухшая, красная, кожа натянулась от кровоподтека и почти блестела на солнце. Цзинь Шиюэ поднес руку, даже не касаясь, он чувствовал жар, исходящий от раны.
Это было ужасно. Просто ужасно.
Энма, увидев такое, даже перестал ревновать к тому, что Цуна так долго обнимал Цзинь Шиюэ — осталась лишь жалость. Когда он видел, как Цуна летает в небе, он думал, что Цзинь Шиюэ его обманывает, что босс Вонголы совсем не такой слабак. Теперь он понял, что Цзинь Шиюэ говорил правду! Быть так изувеченным собственным хранителем… это же кошмар! Даже Судзуки никогда так с ним не обращалась, наоборот — всегда поддерживала его авторитет при посторонних.
Цуна, заметив их сочувствующие взгляды и чувствуя боль, от которой почти терял сознание, понял, как сейчас выглядит. Обняв Цзинь Шиюэ за талию, он снова завыл, пытаясь уткнуться в него.
Цзинь Шиюэ подхватил его за подбородок, пресекая попытку.
— Лицо и так опухло, еще и об мою одежду трешься, не больно? — Цзинь Шиюэ не знал, смеяться или плакать.
Цуна шмыгнул носом и невнятно пробормотал:
— Больно.
Энма, глядя на страдания Цуны, набрался храбрости:
— Может… может, сходим в больницу?
Цуна посмотрел на Энму, не понимая, с чего такая забота. Они ведь едва знакомы, лишь одноклассники. Хотя Симон и приняли приглашение на церемонию, особой симпатии к Вонголе не питали. Если уж говорить о близости, то их отношения скорее напоминали соперничество в любви.
Цуна не знал, что в таком состоянии любой бы спросил, не нужно ли ему к врачу.
Энма, встретившись с ним взглядом, снова отвел глаза. То ли струсил, то ли смотреть на лицо Цуны было выше его сил.
Цзинь Шиюэ приподнял подбородок Цуны, осмотрел его лицо с обеих сторон. Ресницы Цуны были влажными от слез, и этот жалкий вид заставил Цзинь Шиюэ улыбнуться:
— Мы только недавно из больницы, придется снова их побеспокоить. Пошли.
Цуна отозвался, встал вместе с Цзинь Шиюэ и снова пробормотал:
— Мой зуб…
Цзинь Шиюэ усмехнулся, достал из кармана платок, наклонился, подобрал зуб Цуны, завернул в платок и сунул ему в карман:
— Теперь всё?
Цуна кивнул, и Цзинь Шиюэ, придерживая его, вместе с Энмой направился в больницу.
***
К счастью, тот врач работал в дневную смену, а сейчас был другой, иначе им бы досталось за то, что снова явились. Новый врач, увидев лицо Цуны, тоже испугался, но узнав, что это дело рук Хибари, проникся глубоким сочувствием.
Жестокость Хибари была известна во всем Намимори.
Врач ушел за лекарствами, Цуна сидел на скамье, Цзинь Шиюэ и Энма стояли рядом. Теперь, когда Цуна успокоился, в нем не было той напористости. Втроем в одной комнате стало неловко.
Они молчали довольно долго. Цуна и Энма украдкой поглядывали на Цзинь Шиюэ. Даже такой спокойный человек, как Цзинь Шиюэ, начал чувствовать напряжение. Он слегка кашлянул:
— Что-то долго. Схожу узнаю, когда врач придет.
Цуна не хотел, чтобы Цзинь Шиюэ уходил, но постеснялся сказать, поэтому просто кивнул.
Цзинь Шиюэ облегченно выдохнул, вышел в коридор и за углом обнаружил, что Энма пошел за ним.
Цзинь Шиюэ замер и усмехнулся:
— Ты чего пошел? Я бы и сам справился.
Энма опустил глаза и покачал головой.
— Хм… так ты не собираешься пробовать подружиться с Цуной?
Энма взглянул на него и снова покачал головой:
— Я… я не привык…
С детства он привык к холодности и издевательствам. Он никогда не пробовал первым заговаривать с кем-то. Даже если он получал доброту от незнакомцев, первой реакцией было бегство. То, что он набрался смелости подкараулить Цзинь Шиюэ, уже стоило ему огромных усилий. А тут еще и отношения с Савадой, дела семьи Симон…
Он действительно хотел решить проблемы, но, по правде говоря, был трусом.
Энма, как и Цуна, всё, что думал, носил на лице. Но он был еще более удрученным. Цзинь Шиюэ сразу понял, что у него на уме, и помахал рукой перед его лицом.
Когда Энма, растерявшись, поднял голову, Цзинь Шиюэ улыбнулся:
— Хочешь, покажу фокус?
Энма не понял, но вежливо кивнул.
Цзинь Шиюэ развел руки, показывая, что в них ничего нет, затем щелкнул пальцами и сделал вид, что что-то поймал в воздухе. Энма с интересом следил за его руками.
Цзинь Шиюэ приложил руку к своей груди, глубоко вздохнул, будто что-то схватил, и внезапно приложил руку к груди Энмы.
Энма качнулся, опешил и машинально накрыл руку Цзинь Шиюэ своей.
Цзинь Шиюэ склонил голову и улыбнулся:
— Одолжил тебе своей храбрости. Чувствуешь?
Энма тупо смотрел на него, не зная, что сказать.
Цзинь Шиюэ рассмеялся и смущенно добавил:
— Прости, в моем возрасте такие фокусы кажутся детскими. Но когда я был маленьким, меня так утешали.
Цзинь Шиюэ нежно посмотрел на него:
— Тогда я верил в эту храбрость всей душой. Надеюсь, ты поверишь мне. Многие вещи нельзя решить бегством. Попробуй узнать Цуну получше. В конце концов, Энма тоже босс.
Цзинь Шиюэ был прав. Бегство не поможет. Скоро произойдет нечто серьезное, и если он не изменится, то столкнется с ситуацией, к которой не готов.
Энма, накрыв своей ладонью руку Цзинь Шиюэ на своей груди, действительно почувствовал, как к сердцу приливает тепло. Он смотрел в нежные глаза Цзинь Шиюэ и думал: это точно та храбрость, которую одолжил ему Шиюэ-кун. Всё будет хорошо.
Цзинь Шиюэ моргнул:
— Ну как?
Энма кивнул.
— Тогда я за врачом? — сказал Цзинь Шиюэ. — Энма, побудь пока с Цуной.
Энма поджал губы и тихо ответил:
— Хорошо.
Когда Энма вернулся в палату, Цзинь Шиюэ выдохнул.
Система в его голове проворчала:
— И вот так ты используешь функцию помощи «Золотого пальца»?
Да, Цзинь Шиюэ приказал ей через свою руку направить лечебную функцию в тело Энмы. Хотя лечебная функция Системы не действовала на жителей этого мира, ощущение тепла оставалось. Правда, совсем слабое, скорее как самовнушение.
Он не ожидал, что Цзинь Шиюэ использует это как способ успокоить ребенка…
Цзинь Шиюэ ответил:
— Это для страховки. Вдруг бы он не поверил.
Система не стала спорить, лишь полюбопытствовала:
— Тебя правда так утешали в детстве?
Цзинь Шиюэ улыбнулся и промолчал.
http://bllate.org/book/23157/2480004
Готово:
