Прошлое не изменить, и это действительно проблема. Эм, послушай... не переживай, с сегодняшнего дня я буду мыть его по нескольку раз на дню! Кляюсь, он будет чист как стеклышко, и ни одна грязная зараза к нему не подступится!
Но станет ли вы после стирки пользоваться платком, которым уже пользовались бесчисленные люди? — холодно ответил Хань Сяо.
Услышав это, Лилир тут же потеряла дар речи. Ах ты ж никудышный сынок!
Молодежь несмышлена, всякое может сотворить по глупости. Дай ему шанс искупить вину и начать жизнь с чистого листа!
...Выслушав Лилир, Хань Сяо тоже на миг онемел. — Но я боюсь, что горбатого могила исправит!
Да нет же, нет! Я головой ручаюсь, что по своей природе он — любящий семью и верный муж. Окас рядом с тобой — лучшее тому доказательство. Вспомни-ка...
Дядя Катон, — Окас торопливо прервал Лилир. — Скоро полдень, а малыш хил здоровьем и голодным не останется. О чем бы ни шла речь, давайте обсудим это после обеда!
Хань Сяо повернулся, изогнув бровь, и бросил на него косой взгляд.
Ой! Смотри-ка, я совсем забыл. Катон, проводи-ка их сначала в замок! Мне еще нужно кое-что поручить Аланду и остальным, я скоро подойду, — нежно поцеловав мужа, сказала Лилир.
Хорошо, дорогая. — После чего герцог Катон тихо позвал: — Окас.
В чем дело, дядя Катон?
В следующий раз не забывай называть меня старшим братом!
...
Проводив взглядом Окаса и его спутников, неспешно направлявшихся к замку, госпожа Лилир обернулась и сказала стоявшему у космодрома высокопоставленному офицеру, сопровождавшему семью Дорис: — Аланд, немедленно разыщи Лукэнара и передай ему, что дома стряслось чрезвычайное происшествие, касающееся выживания всего рода, пусть немедленно катится обратно.
Лилир на секунду умолкла, а затем с безумно нежной улыбкой на устах произнесла: — Заодно предупреди от моего имени некоторых аристократов: если впредь кто-нибудь из них посмеет прислать приглашение на прием моему сыну Лукэнару, пусть потом не пеняет на род Артуров за бессердечие. Если я обнаружу Лукэнару хоть на одном приеме, я лично прикажу боевым кораблям сравнять его с землей. А предлог...
Лилир немного подумала: — Так и скажи: Катон решил передать бразды правления, желая как следует закалить Лукэнара, чтобы тот был готов принять на себя семейные обязанности, а потому нельзя позволять чему бы то ни было отвлекать его!
Есть!
Что касается сегодняшнего дела... До тех пор, пока род Артуров и род Дорис официально не скрепят себя узами брака, Аланд, я хочу, чтобы эти аристократы пребывали в неведении. Поистине определять будущее и надежды дворянства способны лишь их матери. Пусть эта самодовольная шпана и дальше увивается вокруг Окаса! Разумеется, нет никакой нужды напоминать им, что мать и двое сыновей Дорис превыше всего ценят целомудрие и любят жить в чистоте и уединении. В конце концов, сохранять тело и душу чистыми до свадьбы — испытание не из легких для большинства аристократов. Пусть уж это страдание выпадет на долю моего сына.
..., есть.
Глава 31. Переходная
Для каждого старого быка, вознамерившегося сжевать нежную травку, сам факт того, что эта травка только-только пробилась из земли, — определенно огромная проблема. Впрочем, решимости сожвать ее это ничуть не умаляет: в худшем случае можно дежурить вокруг нее день и ночь, ведь рано или поздно она все равно вырастет!
Настроение Лукэнара в последнее время было превосходным: он наконец-то успешно сбежал из этого унылого и скучного министерства обороны Дорис, и теперь его жизнь текла просто прекрасно и беззаботно.
Из-за тщательной блокады информации о роде Дорис, устроенной советом старейшин аристократии и несколькими высшими родами, подавляющее большинство дворян понятия не имело, что Хань Сяо и остальные уже прибыли в замок Артур. Разумеется, Лукэнар, всеми силами стремившийся держаться подальше от министерства обороны Дорис, и вовсе не мог об этом знать, что заранее предрекало крах всей его дальнейшей жизни.
На светском приеме Лукэнар левой рукой обнимал белокурую красавицу, а правой прижимал к себе шатенку, то и дело нашептывая им на ушко шуточки и вызывая у них непрекращающийся серебристый смех в своих объятиях. Посчитав, что время подходит, он как раз собирался предложить им продолжить вечер в более страстной обстановке, как вдруг стоявший неподалеку официант, совершенно некстати нарушая романтику, приблизился к нему с переносным средством связи.
Окинув прибор недовольным взглядом человека, чье уединение прервали, Лукэнар изящно и лениво взял трубку. Но стоило ему взглянуть на экран, как лицо его дико переменилось. Бросив красавиц, он сорвался с места словно угорелый, даже не переодевшись, и помчался обратно в замок Артур, преодолевая любые препятствия на ночной дороге.
Добравшись до замка глубокой ночью, он стремительно вошел внутрь и обнаружил, что его родители, герцог и герцогиня Артур, чинно восседают в гостиной на первом этаже. Сердце Лукэнара упало: судя по всему, стряслось и впрямь нечто грандиозное!
Отец, мать, что за беда приключилась дома?
На ходу задавая вопрос, Лукэнар быстро приближался к родителям, когда в нос чете Артур ударила густая волна дешевых духов. И тогда взорванная, отвергнутая и презренная железная лолита взорвалась окончательно!..
Она вмиг подорвалась с места, вцепилась в ухо уже стоявшему перед ней сыну и изо всех сил крутанула его, да так больно, что Лукэнар завопил во всю гوانь.
Что за беда?! А... Ты еще смеешь спрашивать! Если бы не твоя никчемность, стали ли мы среди ночи не спать и караулить тебя здесь?! У тебя что, крылья отрастили?! Обещал людям — и не выполняешь, сбежал на полуслове! Я тебя так с детства учила?! Целыми дни околачиваешься с этой швалью, что не способна принести потомство, забыв о собственных родителях, неблагодарный ты сын! — С этими словами она отпустила ухо Лукэнара, уткнулась в грудь мужа и горько зарыдала.
Лукэнар, прикрывая ладонью спасенное с таким трудом ухо, попятился на целых три больших шага назад. С малых лет он не знал управы на эту с виду хрупкую прелестную девчушку, обладающую железным характером крутого мужика. Стоило ему вернуться, как мать обрушила на него шквал обвинений, навесив на него бесчисленные грехи, хотя он понятия не имел, в чем дело. Неужели всё из-за его побега из министерства обороны Дорис? Даже если так, не поднимать же из-за этого такой бунт!
Отец, что в конце концов произошло?! Я ничего не понимаю!
Услышав его наивный вопрос, рыдания госпожи Лилир взлетели на новую ноту: — Дорогой, дорогой, прости меня! Это я плохо его воспитала, из-за чего он превратился в такую никому не нужную, позорную половую тряпку, от которой воротят нос и теща, и жена! Любимый, прости меня, это я погубила род Артур, у-у-у!..
Плач этот был столь горестным и полным отчаяния!
Половая тряпка... У Лукэнара задергался угол рта.
Впрочем... теща? Жена? Откуда у него вообще теща с женой?!
Герцог Катон, поглаживая рыдающую жену по спине, утешительно произнес: — Ничего, ничего, дорогая, в том, что Лукэнар превратился в такую никому не нужную грязную тряпку, виноват исключительно он сам, и ты здесь совершенно ни при чем. А если кто и виноват, так только я, к тебе же, моя дорогая, это не имеет ни малейшего отношения! Ну-ну, не плачь!
Никому не нужная грязная тряпка... Лицевые нервы Лукэнара уже едва поддавались контролю. Он и представить не мог, что может пасть в чьих-то глазах настолько низко.
Не оставалось ничего иного, как слабо возразить под непрекращающиеся обвинения этой четы: — Отец, мать, я ведь еще даже не женат!
Железная лолита, только что горько рыдавшая на груди мужа, мгновенно подскочила с места, и ее крошечное личико исказилось свирепой гримасой: — Будь ты женат, с какой стати я бы тут заливалась слезами, а?! Никчемное ты создание, даже жену себе закадрить не можешь!
Опешив от испуга, Лукэнар отступил еще на шаг: — Я... я ведь как раз стараюсь!
Луч бы он этого не говорил: стоило упомянуть об этом, как Лилир взбесилась еще сильнее: — Стараешься?! Это ты стараешься кутить на приемах с теми бесплодными шлюхами или шляешься с безмозглыми силиконовыми пустышками с улицы, а?! Говори! Какого рода твои старания?!
И то, и другое, но Лукэнар не смел в этом признаться.
Дожил до седин, а где внук, я тебя спрашиваю?! Отвечай!
Н... нет!
И в чем же тогда заключались твои старания?! С детства удача была не на твоей стороне, вечно ты влипал во всякие неприятности, в отличие от Окаса... — Чем дольше говорила Лилир, тем сильнее убеждалась, что ее сын не идет ни в какое сравнение с Окасом. Неудивительно, что небеса подарили это милое создание именно Окасу!
Мама! — Лукэнар поспешно прервал госпожу Лилир и с досадой потер лоб: разговор ушел уже на сто венец в сторону. — Мое детское везение тут совершенно ни при чем. Главное — что за судьбоносная катастрофа стряслась с нашим родом?!
Какая катастрофа? Род Артуров близится к вымиранию, на тебе прерывается всякая преемственность! Скажи мне, останется ли существовать род Артур после того, как ты сыграешь в ящик?! — Гнев госпожи Лилир вспыхнул с новой силой. До сих пор этот тупица ничего не понимал — какое оскорбление для их с мужем генов, с возрастом он становится только глупее!
А! Вот оно что! — Узнав причину, Лукэнар облегченно вздохнул. Он подошел к стулу напротив четы Артур, расслабленно и лениво откинулся на спинку: — Я-то думал, что за беда! Подумаешь, дело какое, я давно все продумал. Если я действительно окажусь не способен завести собственного потомства, можно будет усыновить ребенка у Окаса, таким образом род Артур тоже не останется без наследника.
Услышав эти легкомысленные слова, только что выпустившую пар и слегка успокоившуюся Лилир снова охватила ярость.
Раздался оглушительный грохот, и массивный каменный стол, разделявший Лукэнара и чету Артур, разлетелся на мелкие осколки. А сама Лилир, все такая же хрупкая и изящная, стояла по ту сторону обломков с жутковатой улыбкой на устах.
Что, мой дорогой сыночек, у тебя те же проблемы с организмом, что и у тех бесплодных шлюх с приема, или ты просто стерся от чрезмерного использования и окончательно вышел из строя?! Усыновить ребенка у Окаса! Ха! С какой стати ты собираешься просить чужих детей? Кто же в здравом уме отдаст своего ребенка? У тебя хватает наглости о таком просить, а у меня — даже слушать стыдно! Сваливать собственные обязанности на других, ну ты и правда мой сын!
Лукэнар смотрел на усыпанный обломками камень полным суеверного ужаса взглядом: похоже, на этот раз матушка разошлась не на шутку. Нахмурившись, он чувствовал, что совладать со своей родительницей решительно невозможно, ведь неспособность зачать детей — проблема не только его одного. Смирившись, он перевел взгляд на герцога Катона: — Отец, ну ты только посмотри на это...
Герцог Катон даже взгляда не пожелал на него бросить, продолжая прижимать к груди дрожащую от гнева жену, и лишь холодно обронил: — Раз от него никакой пользы, зачем тогда держать? Отвезите его в больницу да кастрируйте к чертям, хоть позориться перестанем!
У Лукэнара задергался глаз. Это точно мои биологические родители?! Точно?! Точно?! Это меня точно на помойке нашли?!
Вздохнув, он произнес: — Ладно, отец, мать, чего же вы от меня хотите?
Лилир, только что исходившая дрожью от злости, услышав капитуляцию сына, мгновенно сменила гнев на милость, и ее искаженное злобой личико вновь стало сладким и приветливым: — Требования у меня скромные: тебе нужно всего-навсего взять в жены то единственное способное к деторождению несовершеннолетнее чадо!
И это называется скромными требованиями? Единственное... способное к рождению... несовершеннолетнее чадо... Да это же... — Н... но мама, ему же всего три года! Как же так можно...
А почему нельзя? Ну и что, что три года? Он же вырастет! Через десять лет ему будет тринадцать, через тысячу лет — тысяча три года! Главное — действовать на опережение!
Лукэнар: — ...Мама, так дело не пойдет. Ты ведь сама аристократка, и суть аристократии понимаешь лучше кого бы то ни было!
Лилир холодно улыбнулась: — Можешь не напоминать мне о сути аристократии, я прекрасно это осознаю. Именно поэтому мое требование таково: ты должен влюбиться в него, и, разумеется, он должен полюбить тебя в ответ. Но если, когда он вырастет, ты всё еще будешь не в силах его полюбить, или не сможешь заставить его полюбить тебя, тогда я тебя ни в чем не упрекну. Значит, такова судьба рода Артур, и жаловаться будет не на что. — Произнеся это, Лилир слегка погрустнела.
Долго глядя на родителей, Лукэнар наконец принял решение взвалить ответственность на свои плечи.
Эх! — тяжело вздохнув, выдавил он: — Ладно! Я понял!
Услышав решение сына, Лилир тоже перевела дух: — Ой-ой-ой! Раз уж ты решил привести в дом моего милого маленького Хэла, у меня есть пара вещей, о которых тебе стоит напомнить.
Только не это! Разве только что не говорили про попробовать, и если не выйдет — не винить? Почему теперь вдруг... Лукэнар вдруг осознал, что ход его мыслей разительно отличается от логики его матушки.
Лукэнар, завтра, когда увидишь малыша, а по совместительству свою будущую тещу, будь предельно, невероятно вежлив! По возможности постарайся ему угодить — одно его слово способно решить твою судьбу. Забудь про свои привычки легкомысленного завсегдатая приемов! Ах да, теперь ты считаешься помолвленным человеком, так что держись от всяких девиц подальше, а на приемах твоей ноги больше быть не должно! Если я еще хоть раз услышу, что ты занимаешься глупостями, — сколько приемов посетите, столько и разнесу к чертям, понямши?!
Истинно хозяйка военного дома, величие так и прет!
Лукэнар внутренне горько заплакал. Невеста?! Да она же сама этого еще не признает! Приемы, красавицы, моя прекрасная жизнь... Неужели теперь мне придется всю жизнь смотреть только на этого трехлетнего малыша? Уж лучше дайте мне умереть! У-у-у...
Погодите... Что значит «завтра»? Окас ведь в замке Артур?
Да! — Решив проблему сына, Лилир вновь превратилась в самую утонченную даму высшего света. — Окас только что прибыл в замок Артур вместе с женой и сыном. Не забудь завтра одеться с иголочки, не позорь меня!
С этими словами Лилир обняла мужа и удалилась в спальню, оставив беднягу Лукэнара отходить от шока.
Рано утром следующего дня Окас привел жену и детей в столовую замка Артур. При мысле о том, что дядю и тетю, которых он звал так на протяжении девяти тысяч лет, теперь в обязательном порядке придется переименовать, Окас испытывал колоссальный дискомфорт. Однако, заметив в столовой унылую физиономию Лукэнара, он внезапно сообразил, что называть их братом и сестрой — идея не такая уж и плохая.
Малыш, познакомься: это сын герцога Артура, считай, твой младший племянник — Лукэнар. Ланс, Хэл, поздоровайтесь со старшим братом Лукэнаром.
Глава 32. Шопинг
Есть расхожая фраза: дорог не подарок, дорого внимание. Но применима она лишь среди простолюдинов или бедняков, а для настоящих богачей это чистой воды пустая болтовня!
Дни, проведенные в замке Артур, выдались для герцога Окаса поистине восхитительными: в свободное время он то ласкал любимую жену, то пикировался с двумя вредными сыновьями, а периодически еще и подсыпал соли на и без того трагичную судьбу своего друга детяности!
Жизнь текла настолько прекрасно, что он уже и забыл, как вообще существовал раньше! В этот момент он наконец-то понял, почему после потери жены его собственный отец полностью утратил всякую волю к жизни.
Ранним утром в замке Артур семейство Окаса наслаждалось роскошным завтраком в компании хозяев. За исключением Лукэнара, у которого на протяжении всей трапезы кислая мина не сходила с лица, царила всеобщая благожелательная атмосфера, особенно радостная для герцога Окаса: уголки его обычно бесстрастного перед посторонними рта слегка приподнимались в улыбке.
После завтрака госпожа Лилир пригласила Хань Сяо с детьми прогуляться по саду, чтобы утрясти завтрак, а герцог Артур по делам министерства обороны был вынужден покинуть замок. В итоге в огромной гостиной остались лишь двое закадычных друзей детства — Окас и Лукэнар.
Окас неторопливо потягивал красное вино в прекрасном расположении духа, в то время как сидевший напротив Лукэнар являл собой полную противоположность: в отражении его бокала плескалось одно сплошное уныние.
Так они сидели друг напротив друга в тишине довольно долго, и ни один из них не решался заговорить первым.
Окас, ты ведь это специально, да? — Не выдержав, спустя несколько дней прорвало Лукэнара.
Ты о чем?
Сам прекрасно знаешь о чем! — В голосе Лукэнара плескался целый букет эмоций.
Да, я сделал это специально! — Великодушно признался герцог Окас. — Вообще-то я планировал подольше побродить с малышом и детьми на природе, чтобы укрепить отношения, но тот тип, что заменял меня в министерстве обороны Дорис, куда-то внезапно исчез. Мне пришлось сократить поездку и пораньше приехать с визитом вежливости к старшему брату... Артуру!
Окас нарочито выделил интонацией слова «старший брат», с удовольствием наблюдая, как слегка перекосилось лицо Лукэнара.
Лукэнар сделал глубокий, свирепый вдох, насильственно подавляя в груди желание выругаться матом.
Ты же должен был понимать, что творится в голове у моей матери! И всё равно притащился?!
Право принятия решений вовсе не в руках тети Лилир, с какой стати мне бояться? — небрежно бросил Окас.
Ты использовал мой род в своих целях! — Слишком хорошо они знали друг друга с детских лет.
Если бы я воспользовался другим родом, тетя Лилир мне этого точно не простила бы. Да, использовал, но куда больше это было удачным стечением обстоятельств!
Лукэнар безвольно откинулся на спинку кресла: собственную матушку он знал прекрасно, так что Окас был абсолютно прав.
Его трагическая судьба, похоже, уже не подлежала изменению.
Мог бы хоть обсудить со мной всё заранее, чтобы я морально подготовился!
А когда дело касалось того жгучего зелья, ты со мной советовался? — Презрительно глянув на Лукэнара, Окас счел, что тому хватает наглости раскрывать рот.
Но результатом-то стало то, что у тебя появился маленький прелестник! На что тебе жаловаться?! — Лукэнар почувствовал, что за добро ему платят исключительно злом.
Да неужто? Ну так, глядишь, и тебе в будущем достанется нежная и прекрасная жена! Чего ты кривишься сидишь? — парировал герцог Окас.
При одном упоминании об этом он закипал: малыш изначально принадлежал ему, и если бы не вмешательство Лукэнара, их первая встреча не оказалась бы столь кошмарной, а путь к сердцу не был бы столь тернистым!
Вот уж поистине — старые обиды прибавились к новым!
Лукэнар на мгновение лишился дар речи от злости.
По правде говоря, он и сам признавал, что удача сопутствует ему куда меньше, чем Окасу: окажись он на его месте в аналогичной ситуации, еще неизвестно, чем бы всё закончилось. Разумеется, вслух он этого Окасу никогда бы не признал.
В разгар их противостояния вернулись гулявшие по саду дамы и дети.
Ого! О чем это вы здесь так оживленно беседуете? Поделитесь и с нами, послушаем, — с порога вклинилась в разговор жизнерадостная госпожа Лилир и, подойдя, устроилась рядом.
Окас чуть заметно усмехнулся, притянув жену и ребенка поближе к себе: — На самом деле я просто спрашивал Лукэнара, когда же он намерен сдержать свое давнее обещание.
Обещание? Какое обещание?! — Удивленно уставился на него Лукэнар. Разве он давал Окасу какие-то обещания?
Погодите... В голове у Лукэнара мелькнула сцена четырехлетней давности. Неужели тот имеет в виду...
Окас, ты... — Его слова оборвались на полуслове.
Эх!
http://bllate.org/book/23149/2479349
Готово:
