Лэнс многозначительно взглянул на герцога Окаса, а затем мягко пояснил Хань Сяо:
— Мама, отец прав. Огласка этого дела принесет огромную пользу и мне, и Хере. С одной стороны, это снимет часть давления с Херы, как и сказал отец, а с другой — позволит нам перехватить инициативу. Хотя сейчас взоры Совета старейшин и всей знати Лэндиса прикованы к Хере, никто не даст гарантии, что в скором времени они не переключатся на меня. Если это случится, мы окажемся в уязвимом положении. Лучше уж раскрыть карты сейчас — по крайней мере, открыто они не посмеют действовать против меня. А что касается закулисных игр, думаю, отцу можно доверять.
Услышав это, Хань Сяо призадумался. И ведь правда! А самое главное — это сказал его гениальный сынок, которому он безоговорочно верил. На душе у Хань Сяо стало спокойнее.
— Слышал от дворецкого, что в саду гостевого поместья расцвели огненные цветы. Очень красиво. Кто-нибудь составит мне компанию?
Герцог поднялся с места и протянул ему руку:
— Дорогой, я сейчас совершенно свободен!
***
Спустя несколько дней простолюдины Лэндиса ликовали!
Спустя несколько дней знать Лэндиса была взбудоражена!
Спустя несколько дней старейшины Лэндиса пришли в ярость!
Столица, резиденция старейшины Моли.
Старейшина Моли швырнул на рабочий стол папку с отчетом об экспериментах Найи, которую только что получил. На его лице, известном своей невозмутимостью, вздулись вены.
Хоть Моли и знал, что Найя давно порвал с Советом, он прекрасно понимал своего некогда талантливого ученика: в вопросах выживания нации их взгляды были идентичны. Но он и представить не мог, что Найя предаст их настолько основательно.
Подобно тому, как Окас понимал планы старейшины Моли, так и Моли видел насквозь замыслы Окаса. С начала битвы при Пандоре четыре года назад Моли осознал: возвышение рода Дорисов неизбежно.
В Лэндисе было три высших военных рода, которые долгое время сохраняли хрупкое равновесие. Но в этот раз, когда Дорисы отказались участвовать в сражении, два других рода последовали их примеру, сославшись на то, что система Пандоры находится под юрисдикцией Дорисов. Моли понимал: это был жест доброй воли в сторону Дорисов.
Баланс был нарушен.
Моли стоял, опираясь рукой о стол, и сделал глубокий вдох, закрыв глаза. Когда он открыл их, на лице снова застыло спокойствие. Он сел, взял папку, которую только что швырнул, и начал страницу за страницей изучать отчет. Чем больше он читал, тем сильнее росло его удивление, переходящее в восторг. Какая совершенная генетика! Какое идеальное слияние! Нет, не слияние — это было покрытие, генетическое доминирование аристократии над простолюдинами.
Аристократический ген лишь позаимствовал малую часть нужного ему материала у простолюдина, остальное же полностью принадлежало отцовскому геному. Иными словами, обладатель такого гена — чистокровный аристократ, способный иметь потомство от женщины-простолюдинки или инородца. Если предположения верны, то и потомки будут такими же: чистокровные аристократы с фертильностью простолюдинов. Конечно, нужны дальнейшие эксперименты, но одного этого факта было достаточно, чтобы привести Моли в экстаз.
Невероятно! Их упрямые, доминирующие гены, за которые они боролись миллионы лет, теперь чудом склонились перед реальностью. Это чудо из чудес! Именно из-за проклятого упрямства этих генов они почти потеряли надежду, а потому с самого начала сосредоточили всё внимание на Хере, способной к деторождению, и полностью игнорировали Лэнса…
Теперь они оказались в проигрыше.
Вспомнив утренние видеозвонки с вопросами, правда ли это, вены на лбу старейшины Моли снова вздулись.
— Простолюдины знают, знать знает, и только Совет узнал последним. Окас, ты и правда сын Брюса. Ну ничего, время еще есть. Кто знает, что будет в будущем? Поживем — увидим.
Пробормотав это, Моли включил коммуникатор:
— Созвать всех старейшин. Собрание через полчаса.
А в это время семья Дорисов уже поднялась на борт корабля, направляющегося к планете Артур, оставив бурлящую столицу Лэндиса далеко позади.
***
Сын — сокровище для матери, ее сердце. Но по сравнению с внуком сын — уже никто!
В личном космолете Дорисов Хань Сяо держал чашку черного чая и с завистью смотрел на бокал с вином цвета свежей крови в руке герцога.
По мнению Хань Сяо, мужчина должен держать бокал с вином — это добавляет мужественности. Свой чай он искренне недолюбливал.
Эх, ладно. Он совершил невозможное — родил детей, что для мужчины с Земли было делом немыслимым. Чего еще желать?
Мужественности никакой, зато материнских инстинктов хоть отбавляй!
После всего пережитого Хань Сяо казалось, что его уже ничем не прошибить. К тому же, если он напьется, больше всех обрадуется этот благородный «зверь» рядом. Лучше уж сосредоточиться на рассказе герцога о пункте назначения.
— Род маркиза Лукенара?
— Да. Полное имя — Лукенар Артур, единственный сын герцога Артура, — герцог Окас изящно пригубил вино. — Так что, дорогой, можешь считать эту поездку нашим медовым месяцем, совмещенным с визитом к родственникам.
Медовый месяц и визит к родне! Хань Сяо нахмурился. Разве можно проводить медовый месяц у родственников? Оригинально, ничего не скажешь!
— А у рода Дорисов и рода Артуров есть родственные связи?
— Можно сказать и так. Когда продолжение рода у аристократов еще не было таким сложным делом, три военных рода часто заключали браки между собой.
— Понятно, — Хань Сяо кивнул. В конце концов, равные браки были в порядке вещей.
— Близость наших родов тянется еще с прошлых поколений. Мои родители и чета герцогов Артуров были близки, как брат и сестра. Мои родители познакомились и полюбили друг друга именно в замке Артуров. Ты видел это в фильме. Пока я не стал совершеннолетним, родители, желая побыть вдвоем, часто оставляли меня в замке Артуров. То же самое было и с Лукенаром — половину детства мы провели в замках друг друга.
Теперь герцог прекрасно понимал своих родителей. Поэтому замок Артуров значил для него очень многое.
Хань Сяо был поражен. Разве аристократам не трудно заводить детей? Разве каждый ребенок не был для них бесценным сокровищем? Как можно так легко «перекидывать» детей друг другу? Разве это не противоречит здравому смыслу? Как человек, выросший с традиционными семейными ценностями, Хань Сяо этого не понимал. Но герцога Окаса ему было даже жаль.
— Неудивительно, что вы с Лукенаром такие разные по характеру, но при этом так дружны. Оказывается, вы были братьями по несчастью!
— Ха-ха, обожаю твою прямоту! — Окас отставил бокал, обнял жену за талию и, схватив за руку, нежно поцеловал тыльную сторону ладони. Его магнетические красные глаза не мигая смотрели на Хань Сяо, посылая сигналы соблазна.
Хань Сяо про себя подумал: «Черт, надо было сесть подальше…»
Окас: «Найя и Лукенар были правы: хочешь любви — забудь про стыд, хочешь воспользоваться моментом — не упускай ни единой возможности. А если возможности нет — создай ее сам».
Лэнс и Хера: «Так и хочется отрубить эти наглые руки и выколоть эти похотливые глаза!»
Найя: «Почему мне кажется, что перед женой Его Светлость становится всё более покорным, а перед остальными — всё более деспотичным?»
Под этот гармоничный, но вызывающий у Хань Сяо скрежет зубовный, корабль достиг цели.
Когда Хань Сяо вышел из космолета, он снова был потрясен. Вся площадка была устлана красной ковровой дорожкой, уходящей в бесконечность, а по обе стороны от нее выстроились ряды вооруженных солдат. Вдалеке виднелись бронемашины и меха-роботы!
Что происходит?
Множество людей, идеальный строй — зрелище впечатляющее. Но они здесь, чтобы встретить их или арестовать? Неужели боятся, что они сбегут? Глядя на их частицы-пушки и лазерные установки, Хань Сяо не сомневался: всё настоящее. Он взглянул вверх — в небе кружили малые боевые корабли.
— Это еще зачем? Мы что, не к родственникам приехали? — спросил он у герцога.
— Дорогой, ты должен гордиться. Это личная гвардия дяди Картона. Еще никто не удостаивался такой встречи в замке Артуров.
— Да уж… внушительно, — Хань Сяо решил, что в будущем стоит навещать родственников пореже. Сердце таких «приемов» не выдержит.
Окас, глядя на искаженное лицо любимого, не удержался от улыбки. Его супруг был очарователен даже в таком состоянии. Герцог сделал еще один крупный шаг в сторону статуса «подкаблучника».
Семья пересела в гравикар и поехала вдоль красной дорожки. Вскоре перед ними предстал величественный замок, не уступающий замку Дорисов. Это был центр планеты Артур.
Хань Сяо был удивлен, узнав, что планета — частная собственность рода Артуров. Но после слов своего «чудовища» он окончательно онемел.
Окас небрежно заметил:
— У рода Дорисов таких планет полно. Просто главная планета Лэндис находится в зоне нашей защиты, поэтому замок построен там. Если хочешь, мы можем выбрать пару планет с красивыми пейзажами и построить там еще несколько замков Дорисов. Будем летать туда на медовый месяц. Как тебе?
— …Не надо, мне и так хорошо… — пробормотал Хань Сяо.
Небеса несправедливы к этому проклятому капитализму!
Наконец, машина остановилась. Хань Сяо, держа Окаса за руку и ведя за собой детей, вышел наружу.
— Окас, паршивец, ты наконец-то вспомнил о нас! — раздался бодрый, но мелодичный голос.
Впереди, между двумя рядами встречающих, стояла молодая пара.
Мужчина был статен, с красивыми, мужественными чертами лица — в противовес утонченной красоте Окаса, этот человек излучал чистую мужскую энергию.
Женщина рядом с ним была хрупкой, с длинными вьющимися волосами цвета светлого золота, ниспадающими до пояса. Ее лицо напоминало эльфийское из земных легенд. Трудно было поверить, что этот «подросток» только что крикнул «паршивец»! Хань Сяо уже давно перестал пытаться угадать возраст этих инопланетян — они стареют лишь в последние тысячелетия своей жизни.
— Дядя Картон, тетя Лилит! — на лице Окаса появилась редкая мягкость. — Позвольте представить…
Но его перебили. Рука, которую он держал, исчезла.
— О! Так ты и есть тот самый милашка, о котором говорил Лук? И правда такой хорошенький! Я Лилит Дерант Артур, а это мой муж Картон Артур. Можешь звать нас братец Картон и сестрица Лилит, о-хо-хо!
Хань Сяо за всю жизнь не держали за руки так крепко — тем более такие красавицы. Он остолбенел. Но дама быстро переключилась на двух «булочек» — детей.
Но постойте… почему «братец» и «сестрица»? Разве он не должен звать их «дядя» и «тетя», как Окас? Как он вдруг стал на поколение старше?
Хань Сяо посмотрел на Окаса, но увидел лишь беспомощную улыбку. Господи, неужели это и есть та самая «эталонная аристократка», о которой пишут в сети? Интернет и здесь оказался бесполезен!
— Ой, ты маленький Лэнс! Это лицо… точь-в-точь как у твоей бабушки Джилы. Как жаль, что она не видит тебя! — Лилит на мгновение погрустнела, но тут же просияла: — Ну же, Лэнс, дай тете Лилит поцеловать тебя!
Она принялась осыпать Лэнса поцелуями. Бедный Лэнс, который так старался быть «хорошим мальчиком» перед мамой, едва сдерживался…
Хань Сяо молчал.
Окас вздыхал.
Герцог Картон снисходительно наблюдал.
Лэнс был в смятении.
Хера была настороже.
Гвардия делала вид, что ничего не происходит.
Наконец, «эталонная аристократка» нацеловалась и перевела взгляд на Херу. Она присела перед девочкой на корточки:
— Малышка Хера, дай шанс моему сыну, стань моей невесткой!
Хань Сяо чуть не упал. Ей всего три года! Это что, «старый конь борозды не портит»?
Подождите… если его сын выйдет за аристократа, то он и будет той самой «нежной травой», которую съедят…
— Я отказываюсь, — отрезала Хера.
— Почему?! — Лилит была в шоке.
— Он слишком грязный. Мама не любит грязных, и я тоже! — заявила Хера.
Услышав это, Окас почувствовал, как по спине потек холодный пот.
— Слишком грязный? Что это значит? — Лилит недоуменно посмотрела на Хань Сяо.
— Госпожа Лилит… — начал Хань Сяо, но его снова перебили.
— Сестрица! Лилит-сестрица! — поправила она. — В будущем ты станешь матерью моей невестки, мы должны быть на равных!
Хань Сяо бросил взгляд на Окаса.
— Не смотри на этого паршивца, — улыбнулась Лилит. — С сегодняшнего дня он тоже зовет меня сестрой. Верно, Окас?
Окас промолчал.
— Видишь, он согласен. Не стесняйся, — Лилит снова повернулась к Хань Сяо.
Хань Сяо сдался.
— Лилит… сестрица, представьте себе носовой платок, которым вытерли рот сотни, а то и тысячи людей. Вы стали бы им пользоваться?
Лилит замерла. Это было… отвратительно. Неужели она поняла правильно?
Хань Сяо молча подтвердил ее догадку взглядом.
В сердце Лилит что-то екнуло. Ее сын идеален: умен, красив, надежен. Но вот эта ветреность… этот беспорядочный образ жизни. Лилит могла поклясться всем своим родом, что после свадьбы он станет примерным семьянином, как его отец.
Но проблема в том, что его будущая теща и будущая невеста уже считают его «грязным»…
http://bllate.org/book/23149/2479348
Готово:
