Обедавшая Сунь Янь немного утомилась, поприветствовала всех и вернулась в свою комнату отдохнуть.
Когда он лёг на кровать с закрытыми глазами, то отчётливо почувствовал, что находится не на суше, а на корабле: казалось, будто он сам превратился в лёгкую лодочку, плывущую по течению реки.
Су Янь проспал так до самого вечера.
Когда он поднялся, за окном как раз расстилалось закатное небо. Оно пылало, словно яркое пламя, окрашивая в багрянец половину небосвода во всём своём ослепительном великолепии.
Су Янь не мог разглядеть всё как следует через оконное стекло в комнате, поэтому немного привёл себя в порядок и вышел на палубу.
Любоваться закатом во время речного путешествия — поистине прекраснейшее зрелище.
Закатное небо походило на постепенно разворачивающийся роскошный шёлковый узор, а чистая речная вода вилась извилистой белой лентой. На стыке воды и неба царило невероятное буйство красок: огромные участки вечерней зари отражались в воде, и река переливалась рябью под сиянием заката — это было несравненной красоты зрелище.
Зелёные горы по обеим берегам были окутаны этим розовато-золотым сиянием.
Мимо неба пролетали птицы, унося на перьях облака.
От этой красоты захватывало дух.
Потрясённый открывшимся видом, Су Янь вспомнил знаменитые строки поэта ранней династии Тан Ван Бо и невольно пробормотал с восхищением:
— Одинокая дикая утка летит вместе с вечерней зарей, осенние воды сливаются в один цвет с далёким небом.
— Прекрасные стихи.
Услышав этот чистый и звенящий голос, Су Янь торопливо повернул голову и обнаружил, что Лу Сяньчжи неизвестно когда оказался позади него.
Крупицы закатного света играли и переливались на его тёмных одеждах, отчего его горделивая отрешённость казалась намного мягче.
— И впрямь прекрасные стихи, но сочинил их не я, а вычитал где-то в книге, — поспешил объяснить Су Янь, вовсе не желая присваивать чужие заслуги.
— Мм, — Лу Сяньчжи легко кивнул и посмотрел на туманную даль, где вода сливалась с небом, словно вникая в смысл этих вечных строк.
Видя это, Су Янь больше ничего не сказал, и они оба молча любовались дивной красотой природы.
Удивительно, но, хотя они не произнесли ни слова, Су Янь не чувствовал никакой неловкости — напротив, между ними возникло какое-то неизъяснимое взаимопонимание.
Солнце скрылось за горами, и последние отблески заката на краю неба растаяли.
Бурная речная вода катила мутно-белые волны, а от горных цепей остались лишь затуманенные, колеблющиеся очертания.
— Пойдёмте ужинать, — неожиданно произнёс Лу Сяньчжи, и в наступающих сумерках его голос прозвучал на удивление мягко.
— Угу! — Су Янь кивнул и последовал за ним в кают-компанию.
Ура, выполнено достижение: полюбоваться закатом вместе с мужчиной своей мечты!
Впрочем, распространяться об этом было неловко, так что Су Яню оставалось лишь затаить эту маленькую радость в глубине души.
……
Пожалуй, из-за того, что в эти дни стояла великолепная погода — осенняя свежесть и ясное небо — плавание шло исключительно гладко.
Ранним утром на третий день пути судно прибыло к пристани Миньчжоу.
Младший соученик Чжоу Юньвэнь ещё не приехал, поэтому корабль пришвартовался у пристани Миньчжоу в ожидании, заодно пополняя запасы.
Было лишь около семи утра.
Пристань Миньчжоу уже бурлила: повсюду раздавались голоса, кипела самая обыкновенная, живая человеческая жизнь.
Су Яню стало любопытно взглянуть на портовый рынок, и он уговорил своего второго брата Су Юя составить ему компанию и прогуляться к торговым рядам.
Су Юй знал, что его младший братишка всегда проявлял живой интерес к самым разным местным обычаям, поэтому согласился и собрался вести Су Яня на рынок у пристани.
— Я пойду с вами, — подал голос стоявший неподалёку Лу Сяньчжи.
Братья Сун Цзысюй и Сун Цзыи, судя по всему, ещё не проснулись, и Су Юй не смог отказать Лу Сяньчжи.
Су Янь же бросил взгляд на облачённого сегодня в длинный халат цвета лунного белого с серебряным теневым узором Лу Сяньчжи и вновь мысленно вздохнул: кротость и холодность его облика не уступят трёхфутовому снегу, да и кто во всём мире достоин носить белые одежды так, как он.
Впрочем, с первого же взгляда было очевидно, что перед ним изнеженный аристократ из знатного рода, который совершенно не вяжется с суматошным базарным рынком.
Было такое ощущение, что разгуливать по рынку в таком наряде — это всё равно что прикрепить ко лбу табличку: я богат и я простофиля.
Да ладно, ладно, денег потратить можно и побольше, но планку крутизны любимого мужчины ронять нельзя.
Су Янь совершенно забыл, что они с братом Су Юем тоже выглядели как две ходячие мишени для недобросовестных торговцев.
Так они втроём — три совершенно чужеродных для базарной толпы кавалера — и отправились на прогулку.
Пристань Миньчжоу располагалась в транспортном узле, связывающем водные и сухопутные пути двух управ и четырех уездов. Суда сходились здесь и бросали якорь, процветало речное судоходство.
У берегов стояли рыбацкие лодки, доверху груженные всякой свежей рыбой, креветками и крабами с незнакомыми названиями, от обилия которых рябило в глазах.
Толпы людей сновали туда-сюда: носильщики, бурлаки, те, кто носил паланкины, — народ так и сновать ходил.
Где люди — там и торговля.
Множество местных и приезжих мелких торговцев ежедневно собирались здесь, обмениваясь товарами, что сформировало рынок весьма немалых размеров.
Рынок у пристани пестрел самыми разными торговыми рядами, где продавали всевозможные товары, а крики зазывал сливались в сплошной гул.
Здесь толпились покупатели, торгующиеся с разносчиками, тянувшими тележки с поклажей — вокруг царило оживление и суета.
Торговали свежей рыбой, креветками и крабами, овощами и фруктами, вином, а также всякими закусками и сладостями.
Корзины, сплетённые из бамбука, были полны свежей рыбы и креветок, которые ещё бодро прыгали и шевелились — сразу видно, только что выловили из реки. Белоснежная чешуя отражала робкий утренний свет, делаясь еще более ослепительной.
— Свежая речная рыба! Только что из реки! — распевал продавец, устроившись за бамбуковыми корзинами.
— Свежие овощи! Только с грядки! Не свежие — денег не беру! — у торговца овощами руки ещё были испачканы землей.
Су Янь бросил взгляд на свежие овощи в бамбуковых корзинах, покрытые утренней росой: нежные зелёные листья распустились, качество и впрямь было отменным. Судя по всему, зелень выращивали жившие поблизости простолюдины, которые поднимались чуть свет, чтобы собрать урожай и привезти на рынок на продажу ради медных монет.
— Леденцы на палочке! Сахарные петушки! Вкуснейшие леденцы на палочке! — старик-продавец обладал зычным голосом и нёс в руках снопы соломы высотой с человека, в которые были воткнуты ряды красных карамельных сладостей.
Заметив, что Су Янь с аппетитом смотрит на этот усыпанный леденцами пучок соломы, Лу Сяньчжи едва заметно нахмурился и тихо произнёс, опередив Су Юя, который уже собирался дать согласие:
— Есть сладкое рано утром вредно. Вернёмся на корабль, позавтракаете, и я велю повару приготовить лакомство.
— И то верно, — Су Юй тоже вспомнил, что нельзя потакать капризам младшего брата во всём, но в то же время испытал лёгкое раздражение от того, что Лу Сяньчжи среагировал быстрее него, и не удержался от колкости: — Прислушайся к словам великого таланта из Цзянлина! Есть сладкое поутру вредно.
Эх, Су Янь, заметив, что второй брат снова завёлся, послушно и с пониманием кивнул.
— Знаменитое вино, доставленное из Цзянлинфу! Уважаемые господа, подойдите взгляните! Кто ни попробует это вино, каждый хвалит!
Продавец вина выставил на тележке аккуратную горку глиняных кувшинов, на которых бумажные ленты красного цвета пестрели иероглифом аромат. Вокруг его лотка витал густой винный дух.
Продавец оказался щуплым мужичком. Увидев проходящую мимо троицу, он зажёгся взглядом и принялся наперерез зазывать их:
— Не желают ли три господина отведать моего отменного винца? Лучше этого вина для молодых господ и сыскать нельзя! — с этими словами он уже потянулся было откупорить один из сосудов, чтобы они испили.
— Ой-ой-ой, мы просто так прогуливаемся, — Су Янь поспешно замахал руками.
Но раз уж Су Янь удостоил его вниманием, торговец вошёл во вкус ещё сильнее: этот молодой господин выглядел таким добросердечным, его непременно стоило уговорить купить парачку кувшинов.
Впрочем, его взгляд случайно скользнул по стоявшему рядом Лу Сяньчжи, торговца пробрала дрожь, он торопливо опустил руку, тянувшуюся к Су Яню, потупился и отвёл глаза, не смея больше сказать ни слова.
Лишь когда они отошли подальше, продавец схватился за грудь и шумно выдохнул.
Взгляд того господина в белых одеждах был слишком пугающим! Сам он был человеком простым и не умел подбирать слова, но на миг ему показалось, будто на него уставился какой-то дикий зверь — от этого внезапного ощущения мурашки побежали по коже.
Как у столь красивого и благородного молодого господина мог быть такой леденящий душу взгляд?
Эх, в тот момент он испугался до смерти!
Интуиция подсказывала ему не делать лишних движений, иначе он рисковал не дожить до завтрашнего рассвета.
Даже когда они скрылись из виду, торговец всё ещё не мог прийти в себя — до чего же страшно, чуть кондратий не хватил! И зачем только эти молодые господа пожаловали на рынок? Смотрелись они здесь крайне чужеродно…
Су Янь тоже вздохнул с облегчением, избавившись от назойливого продавца.
За обе свои жизни он ни разу не бывал в подобных местах; поначалу ему было просто любопытно, но он никак не ожидал, что мелкий торговец окажется настолько пылким — до ужаса пылким. Было такое чувство, будто он угодил не на базар, а Тан Сюзан угодил в пещеру Паньсы, где демоницы вот-вот набросятся и стянут с него штаны.
К счастью, по какой-то причине продавец понял, что перегибает палку, и отстал.
Су Янь перевел дыхание, и тут в его памяти промелькнуло воспоминание: перед тем как отступиться, торговец ведь бросил взгляд на Лу Сяньчжи?
Он украдкой скосил глаза на шествовавшего рядом Лу Сяньчжи в развевающихся белых одеждах, от которого так и веяло атмосферой бессмертного отшельника.
Хм, неужели торговец испугался оскорбить небожителя?
Если подумать, такое вполне могло быть.
Вот она, холодная гордость небожителя — любоваться издалека, а трогать нельзя.
Подумав об этом, Су Янь со спокойной душой продолжил прогулку.
Однако вскоре он заметил, что всё больше и больше взглядов устремлено на Лу Сяньчжи.
В особенности юные девы, отправленные домашними за утренними покупками, бросали на Лу Сяньчжи мимолётные взгляды, заливались румянцем и снова украдкой поглядывали на него с девичьим трепетом в сердце.
??? Это вы чего тут удумали?
В сердце Су Яня мгновенно всколыхнулось лёгкое раздражение — словно злой дракон обнаружил, что на его прекрасные сокровища кто-то положил глаз, отчего ему стало не по себе.
Красавец идет мимо — не заигрывать с ним грех.
Всё верно, это он понимал.
Вот только они ведь совсем не ценят талант Лу Сяньчжи, их привлекает исключительно его внешность!
В душе Су Яня забурлили маленькие кислые пузырьки, и он почувствовал, что интерес к окружающему рынку внезапно пропал.
— Кажется, мы уже достаточно погуляли, давайте вернемся! — он захлопал своими красивыми глазами, глядя снизу вверх на Су Юя и Лу Сяньчжи.
— Что-то я проголодался, хочу позавтракать! — с напускной беззаботностью добавил Су Янь.
— Тогда пошли скорее, а то если мой младший братишка останется голодным, матушка потом житья мне не даст! — с улыбкой в персиковых глазах поддразнил Су Юй и повёл Су Яня обратно к кораблю.
Уже поднявшись на борт, вдали от посторонних глаз, Су Янь вдруг осознал, насколько глупым было его недавнее поведение, похожее на ревность, и залился краской стыда.
И впрямь, красота помрачает рассудок!
Поглаживая Сяобая, мысленно сокрушался он.
Сяобай, судя по всему, слегка укачало, и на судне зверёк выглядел совершенно обессиленным.
Его янтарные глаза потускнели, облачкоподобное тельце утратило прежнюю живость, и оно безвольно распласталось лепёшкой на руках у Су Яня.
Су Яню оставалось лишь окружить питомца ещё более заботливым уходом, из-за чего Су Юй не преминул пошутить, что к белому господину отношение лучше, чем к родному второму брату.
Лу Сяньчжи молча наблюдал за тем, как Су Янь хлопочет над Сяобаем, и невозмутимо окинул зверька оценивающим взглядом.
Вскоре к Су Яню подошла служанка, утверждавшая, что обладает огромным опытом в уходе за животными, и осведомилась, не нужна ли помощь. Су Янь уже было заколебался, но, заметив, сколь решительно Сяобай противится приближению служанки, вежливо отказался.
К полудню на судно с багажом поднялся младший соученик Чжоу Юньвэнь. Узнав, что корабль давно прибыл и все терпеливо ждали его здесь, он принялся искренне извиняться.
Сун Цзыи с мягкой улыбкой успокоил его, предложив не церемониться. Он с большим одобрением отметил, что черты лица этого юноши благородны, взгляд чист, а сам он излучает неподдельную праведность.
Судно продолжило путь, и всего через пять дней они прибыли в префектуру Хусянь.
http://bllate.org/book/23113/2473742
Готово:
