Бездарный аннотатор, быстрый переход в жанре сладенького романа (наверное?). Поверьте мне, это серьезная история об исцелении (соблазнении) несчастных второстепенных персонажей или главных героев. Душа героя от начала и до конца остается одной и той же.
В глубине пустыни, на западе, простираются бескрайние пески и унылые каменистые земли, внушающие трепет. Однако в самом сердце пустыни есть место, где шумят густые деревья, зеленеет трава, а вода изобилует рыбой — это гора Байто, на вершине которой возвышается пик Байто.
Здесь, на вершине, расположилось поместье Байто — крупнейшая секта Западного края. Его глава, Оуян Фэн, известный как Западный Яд, — прославленный мастер боевых искусств, чье мастерство не знает равных.
Оуян Кэ, то есть нет — теперь его зовут Юэ Хуа, — является молодым господином этого поместья.
В прошлом Юэ Хуа был лишь Системой. Он отвечал за выдачу заданий и наставлял своих подопечных на путь истинный. За все время его работы, какими бы непутевыми ни были носители и насколько сложными ни казались задачи, он не знал провалов. По сравнению с другими Системами он был просто невероятно эффективен.
Когда предыдущий носитель отправился в мир высокого уровня бессмертных, в силу череды случайностей Юэ Хуа обрел крупицу сознания. Главный Бог, тронутый милосердием небес, даровал ему тело, созданное из лунной эссенции. Однако его сознание было крайне слабым, а поскольку он был Системой, то не имел чувств, присущих живым существам. После долгих раздумий Главный Бог отправил его в три тысячи малых миров, чтобы он смог познать семь чувств и шесть желаний.
Прошло три года. Сюжет наконец-то готов начаться. Юэ Хуа невольно улыбнулся, заставив проходящих мимо учениц то и дело бросать на него кокетливые взгляды.
— Приветствуем молодого господина.
Стражники у ворот, увидев приближающегося Оуян Кэ, расплылись в подобострастных улыбках.
Юэ Хуа остановился, собираясь что-то сказать, но тут из дома донесся голос Оуян Фэна:
— Чего столпились снаружи? А ну, живо внутрь!
— Дядя, что за спешка? Разве я не пришел? — Юэ Хуа, качая головой, с улыбкой вошел в кабинет.
За письменным столом сидел высокий мужчина в белых одеждах — отличительном знаке поместья Байто. Высокий нос, глубоко посаженные глаза, рыжеватые усы и борода — это был родной отец Оуян Кэ, Оуян Фэн. Разумеется, официально они по-прежнему называли друг друга дядей и племянником.
Юэ Хуа небрежно сложил руки в приветствии и, не дожидаясь ответа, направился к кушетке, грациозно повалившись на нее.
— Что за лень? Совсем не похож на молодого господина поместья Байто. Стоит показать жителям Западного края, каков их хваленый молодой господин Оуян на самом деле, — отчитал его Оуян Фэн.
За эти годы характер его Кэ стал куда приятнее, он перестал шататься с учениками, вот только стал слишком уж ленив. К счастью, мастерством он не пренебрегал.
— Дядя, ты же не первый день меня знаешь. Ты позвал меня сегодня по делу? — Юэ Хуа небрежно отмахнулся от нотаций.
Три года назад, когда Юэ Хуа только обрел сознание и попал в этот мир, его чувства были пусты, словно чистый лист бумаги. Главный Бог не дал ему четких заданий, лишь велел восполнить недостаток чувств и желаний, но не объяснил как. Поэтому поначалу он действовал, опираясь на восприятие прежнего владельца тела. Постепенно он понял, что ему не нравится такой образ жизни, и начал меняться. За три года он стал совсем другим человеком.
В отличие от пары строк в книге, став настоящим Оуян Кэ, он ощутил истинную заботу Оуян Фэна. Оуян Фэн был одержим боевыми искусствами и не ценил ничего, кроме свитков, но ради него он был готов трудиться, управляя огромным поместьем.
В книге поместье Байто упоминалось лишь вскользь, но на деле это была мощнейшая сила Запада. В оригинале Оуян Кэ всегда появлялся в окружении красавиц, разодетый в шелка и парчу — без огромных богатств такого не достичь.
Говорят, добро нужно возвращать добром. Он занял тело Оуян Кэ, а Оуян Фэн был к нему очень добр, поэтому Юэ Хуа втайне решил раздобыть Сутру Девяти Инь и подарить ее Оуян Фэну.
Оуян Фэн с досадой посмотрел на Юэ Хуа, понимая, что изменить его невозможно. Он достал секретное письмо и протянул племяннику:
— Твои навыки уже достигли уровня первоклассного мастера. В Западном крае больше нет никого, кто мог бы стать для тебя достойным противником.
Юэ Хуа вскрыл письмо. В нем говорилось, что Ваньян Хунле за огромные деньги нанимает мастеров боевых искусств, предположительно для поиска Наследия У-му.
Юэ Хуа встряхнул бумагу и с сомнением спросил:
— Дядя, ты хочешь заполучить Наследие У-му?
— Говорят, Юэ Фэй был не только гениальным стратегом, но и мастером боевых искусств. Его техника рукопашного боя также считается первоклассной. Возможно, в Наследии У-му скрыты и секреты мастерства. К тому же ты долго сидел на Западе, пора бы тебе отправиться в Центральные равнины и повидать тамошних мастеров.
Упомянув об этом, Оуян Фэн помрачнел:
— В Центральных равнинах есть секта под названием Школа Цюаньчжэнь, у меня с ними старые счеты. Если встретишь их — будь осторожен.
Юэ Хуа кивнул и поднялся:
— Раз так, пойду собираться. Завтра же и отправлюсь.
Оуян Фэн недовольно нахмурился:
— Так спешишь?
— Центральные равнины огромны и богаты, я их еще не видел! Конечно, хочется поскорее отправиться в путь, чтобы повидать весь мир.
— Будь осторожен в дороге. Если случится беда — жизнь превыше всего!
— Понял, дядя, не волнуйся.
***
Несколько дней спустя. Чжунду, Пекин.
У городских ворот стоял изящный юноша в белых одеждах. Складной веер в руках, легкая походка — он выглядел весьма примечательно. Этим юношей, конечно, был Юэ Хуа.
— Не зря Чжунду называют самым процветающим городом Поднебесной. И впрямь впечатляет.
Еще в Чжанцзякоу он отделился от людей из поместья Байто и продолжил путь один.
— Господин, вы здесь впервые? Может, нужен проводник?
Раздался детский голос. Это был мальчишка лет тринадцати-четырнадцати в поношенной, но чистой одежде, с проницательным блеском в глазах.
Юэ Хуа постучал складным веером по лбу ребенка:
— Какой еще господин? Неужели я выгляжу настолько старым?
Мальчик поспешно исправился, сделав вид, что дает себе пощечину:
— Да-да, господин прав, это я ослеп и ошибся.
— Веди меня в лучшую гостиницу. И расскажи, где здесь вкусно кормят и чем можно развлечься. Если справишься хорошо, щедро отблагодарю.
— Слушаюсь! Я здесь вырос, знаю каждый уголок. Уж поверьте, вы останетесь довольны.
Их голоса затихали вдали, а оставшиеся без работы мальчишки могли лишь вздыхать, ожидая следующего клиента.
Мальчик привел Юэ Хуа в солидный ресторан. Юэ Хуа заказал еду, дал мальчишке десять лянов серебра и велел не хвастаться богатством, после чего отпустил его. В мире, где одного ляна семье из трех человек хватало на полгода, десяти лянов мальчишке, если он не глуп, хватит, чтобы встать на ноги.
Наступила ночь. Красивый юноша на кровати внезапно открыл глаза и прошептал:
— Мэй Чаофэн.
В ночной мгле мелькнула белая тень, легко перемахнувшая через высокую стену. Несмотря на воровские замашки, он был в белом и не думал скрываться.
Мастерство цингун у него было выдающимся: он без труда избежал патрулей и направился в сад. В саду стоял заброшенный колодец. Человек затаил дыхание, сдерживая свою энергию, и осторожно приблизился к нему.
Юэ Хуа достал из-за пазухи пакетик с порошком и легонько сдул его в колодец. Хотя поместье Байто славилось ядами змей, книг с рецептами ядов здесь было предостаточно, а Юэ Хуа обладал феноменальной памятью и выдающимися способностями. Его умение создавать яды уже превзошло мастерство Оуян Фэна, просто он не хотел раскрывать карты.
Этот порошок был его личной разработкой — вызывал галлюцинации, заставляя отвечать на любые вопросы. Юэ Хуа гордо раскрыл веер, уверенный в своей победе, и не спеша спустился в колодец.
— Мэй… — Юэ Хуа широко раскрыл глаза и проглотил невысказанное. В колодце никого не было! Зря только порошок потратил. Как же обидно.
Неужели нужно ждать начала сюжета? Тогда зачем он так спешил? Юэ Хуа посмотрел на небо, не зная, что сказать.
…
— Слышал, сегодня на Западном рынке проводят состязание по боевым искусствам за право жениться? Пойдешь?
— Конечно! Девушка там невероятно сильна, уже победила нескольких известных мастеров.
— Даже не знаю, кому достанется такая красавица.
Состязание? Юэ Хуа прикинул — должно быть, это Му Няньцы. Он расспросил соседей и, полный интереса, отправился туда.
С той ночи, когда он пробрался в особняк, прошло пять дней. За это время он успел осмотреть весь Чжунду. Наконец наступил момент сюжета, и ему не терпелось посмотреть на главного героя.
Юэ Хуа пришел как раз вовремя, чтобы застать схватку Го Цзина и Ян Кана. «М-да, — подумал он, — Го Цзин слабоват, проигрывает удар за ударом. Если бы не Чжоу Ботун, проделавший путь до Монголии, чтобы обучить его, их пари в Цзясине было бы просто смехотворным».
Странно, что Ян Кан, будучи с детства учеником Цю Чуцзи, владеет слабой внутренней энергией, уступая Го Цзину, который тренировался всего пару лет. Разве что Цю Чуцзи вообще не учил его настоящим техникам Цюаньчжэнь? Иначе зачем Ян Кану учиться у Мэй Чаофэн и осваивать какую-то мешанину? И знает ли Цю Чуцзи, что Чжоу Ботун тайно помогал Го Цзину?
Глаза Юэ Хуа блеснули. Ему в голову пришла какая-то пакость, и он сощурился от удовольствия. Хорошо, что он был в маске, иначе привлек бы слишком много внимания. Из-за смены души его внешность за эти годы немного изменилась, став на тридцать процентов похожей на его истинный облик.
Когда представление подошло к концу, Юэ Хуа довольный вернулся в гостиницу, где его уже ждали люди из поместья Байто.
— Были ли трудности в пути?
— Докладываю, господин. Мы видели в дороге бедняка на скакуне, хотел отобрать его для вас, но… — Хань Я взглянула на холодное лицо своего господина и не решилась договорить.
— Что я приказал перед отъездом? Мои слова больше ничего не значат?
Хань Я поняла, что господин разгневан, и опустилась на колени:
— Служанка виновата, не стоило проявлять инициативу. Прошу, накажите меня.
— В ближайшие дни не смей показываться мне на глаза. Подумай, в чем была твоя ошибка.
Даже любимица господина Хань Я была так сурово наказана, и остальные задрожали, давая себе зарок не оступаться.
Юэ Хуа знал, что Хань Я верна, но ему не нужны были подчиненные, действующие по своей воле. Это был хороший способ приструнить остальных. Добившись своего, он переоделся и отправился в особняк шестого принца.
Ваньян Хунле, услышав, что прибыли люди из поместья Байто, поспешил их принять. Когда Юэ Хуа вошел в зал, принц начал представлять его:
— Господа, это молодой господин поместья Байто, господин Оуян Кэ. А это…
— Не беспокойтесь, Ваше Высочество, всех этих людей я знаю.
Из толпы вышел краснолицый лысый мужчина:
— Господин Оуян нас знает, а мы его — нет. Как неловко.
Этого человека звали Ша Тунтянь, прозванный Королем-драконом Врат Призраков. Он был одним из величайших мастеров своего времени — иначе бы не попал в поле зрения Ваньян Хунле.
Неудивительно, что Ша Тунтянь был раздражен: все собрались заранее, а Оуян Кэ мало того что опоздал, так принц еще и оказал ему особый почет. Если бы это был старый мастер, еще ладно, но Ша Тунтянь никогда не слышал ни о каком Оуян Кэ из поместья Байто.
Ваньян Хунле произнес:
— Господин Оуян долго жил на Западе, это его первый визит в Центральные равнины, неудивительно, что вы не знакомы.
Тут раздался кокетливый женский голос:
— Ах ты, лысый, как смеешь смотреть свысока на моего господина? Если дойдет до ушей главы поместья, он лишит тебя жизни.
— Девчонка, как смеешь дерзить? Господин Оуян, позвольте мне проучить ее, — не успел Ша Тунтянь договорить, как нанес удар в сторону Хань Юэ.
Хань Юэ, не желая уступать, приняла вызов. После двадцати обменов ударами она начала сдавать позиции. Юэ Хуа прищурился, шагнул вперед, левой рукой приобнял Хань Юэ, а складным веером легко отразил ладонь Ша Тунтяня. Движения его были непринужденными, словно он прогуливался в саду.
Ша Тунтянь отступил на семь шагов, чтобы погасить силу удара. Лицо его стало серьезным — он понял, что нарвался на мастера. Хотелось бы сгладить углы, но лицо терять нельзя. Пока он колебался, юноша сложил руки и улыбнулся:
— Моя служанка была груба, но вы, господин Ша, — почтенный мастер, к чему вам сводить счеты с младшими?
Получив возможность отступить, Ша Тунтянь не стал упорствовать и слегка поклонился, считая инцидент исчерпанным. Пэн Ляньху тоже подал голос:
— Мастерство господина Оуяна впечатляет, мы оказались невежественны.
Хань Юэ, видя, как Пэн Ляньху хвалит ее господина, пришла в восторг:
— Мы редко бываем в Центральных равнинах, поэтому вы и не слышали о славе моего господина. Но имя нашего главы, Западного Яда, вам наверняка известно.
При упоминании Западного Яда выражения лиц Ша Тунтяня и остальных мгновенно изменились. Хотя Оуян Фэн жил на Западе, его редкие появления на публике внушали страх. Те, кто участвовал в Собрании на горе Хуашань, даже спустя десятилетия оставались легендами, с которыми никто не хотел связываться.
К тому же Западный Яд славился своей жестокостью. Все присутствующие возблагодарили судьбу за то, что не успели оскорбить господина Оуяна.
Ваньян Хунле, видя, как изменились мастера, стоило им услышать имя Западного Яда, еще больше проникся уважением к Юэ Хуа и принялся расточать похвалы.
— Ваше Высочество, вы пригласили нас за щедрую плату, в чем же дело? — Юэ Хуа, устав от пустых любезностей, перевел тему.
Ваньян Хунле начал рассказывать о деле Юэ Фэя.
Юэ Хуа держал бокал, делая вид, что слушает, а сам думал, почему Хуан Жун еще не пришла. Вскоре в зал ворвался юный аптекарь в зеленом. Глаза Юэ Хуа блеснули — наконец-то.
Как и ожидалось, Хуан Жун, услышав имя Го Цзина, выдала себя. Пока Пэн Ляньху был занят ею, Юэ Хуа под предлогом защиты юного принца от сообщников девушки грациозно удалился и направился прямиком туда, где Лян Цзывэн держал своих змей.
Издалека он увидел тень, выбегающую из аптеки. Юэ Хуа понял, что это Го Цзин, и погнался за ним. В этот момент Го Цзин как раз закончил схватку с гигантской змеей, но по мастерству значительно уступал Юэ Хуа, и тот без труда ударом в точку сна уложил его.
Юэ Хуа обыскал Го Цзина и нашел человеческую кожу, в которую был завернут кинжал. Это была Сутра Девяти Инь. Теперь оставалась только половина, что была у Чжоу Ботуна. Поразмыслив пару секунд, он дважды прочитал текст на коже, убедился, что запомнил его, положил кинжал с кожей обратно, спрятался за камнем и с помощью камешка снял с Го Цзина блокировку точки.
Дело в Чжунду было сделано. Юэ Хуа не был прежним хозяином тела и не собирался вмешиваться в дальнейшие события. Он велел ученикам поместья Байто остаться в особняке и ждать распоряжений, а сам отправился в путешествие к озеру Тайху.
……………
В один из дней Юэ Хуа дошел до ручья. Вода была настолько прозрачной, что были видны камни на дне, а мимо проплывали жирные рыбины. У Юэ Хуа потекли слюнки.
Делать было нечего, и он, усмехнувшись, достал кинжал, срезал бамбук, смастерил удочку, закатал рукава и штанины, снял обувь — решив лично порыбачить.
Юэ Хуа на цыпочках вошел в воду, поднял бамбуковую палку над головой и замер в ожидании. Мимо проплыл карась размером с ладонь. Юэ Хуа затаил дыхание и, когда рыба поравнялась с его ногами, с силой вонзил палку.
«Плюх!»
Брызги разлетелись в стороны, но на палке ничего не было. Юэ Хуа надул щеки, рассердился, а через пару секунд пробормотал:
— В первый раз, это нормально, нормально. Сегодня вы все станете моим обедом.
Минут через пятнадцать Юэ Хуа с ненавистью посмотрел на палку — кончик ее был чист, как прежде. Казалось, она безмолвно насмехается над ним. В сердцах он отшвырнул ее на берег.
— Не верю! Просто поймать рыбу — неужели это так сложно? — он уверенно закатал рукава еще выше. Если палка не помогает, есть же руки!
Сегодня он обязательно съест эту рыбу!
Затаив дыхание, он снова приготовился. Рыба подплыла ближе, Юэ Хуа сосредоточился, медленно присел… и тут с берега донесся звук флейты. Рыба тут же разлетелась в разные стороны.
Юэ Хуа, закатывая рукава, с перекошенным лицом выбрался на берег, даже не надев обуви, упер руки в бока и закричал:
— Кто это там такой бесстыжий на флейте играет?! Уши вянут!
Звук флейты оборвался. В следующее мгновение перед Юэ Хуа появился странный человек в зеленом халате.
— Ты сказал, что я играю ужасно?
Сердце Юэ Хуа дрогнуло: какое быстрое цингун! Он даже не заметил, как тот появился. Выходя на берег, он огляделся — никого не было. А этот человек оказался невероятно силен. Его собственное мастерство было куда выше, чем у прежнего владельца тела, и встретить того, кто может двигаться столь незаметно, — большая редкость.
Юэ Хуа насторожился, но на язык не поскупился:
— Не только играешь ужасно, но и выглядишь отвратительно. На твоем месте я бы из дома не выходил — не то что людей, цветы и траву распугаешь!
Человек в зеленом чуть не рассмеялся. Сказал, что он выглядит отвратительно? В юности он был знаменит, и не счесть было девушек, которые за ним бегали. Отчасти поэтому он и уехал за море, чтобы скрыться от назойливого внимания. Впервые кто-то упрекнул его во внешности!
Его взгляд опустился на белые босые ноги юноши. В глазах мелькнуло странное выражение: тело легкое, дыхание ровное, внутренняя энергия сильна. Он мог бы без труда выбить рыбу из воды энергией, но вместо этого полез в ручей.
Интересно.
Он всегда пренебрегал условностями и вел себя странно. Внезапно встретив такого забавного человека, он почувствовал, как настроение улучшилось.
Юэ Хуа, видя, что человек молчит и просто смотрит на него, вытаращил глаза и рявкнул:
— Не думай, что раз выглядишь жалко, тебе не придется платить за мою рыбу!
— Смелый ты, — раздался низкий, пробирающий до костей голос. Забавно, конечно, но язык у него слишком острый. — Ты требуешь, чтобы я платил за твою рыбу?
Юэ Хуа повел бровью: «Ого, а голос-то приятный. Жаль, что такой человек».
— Я не повторяю дважды.
Человек в зеленом взмахнул рукавом, вода всплеснула, и три рыбешки выпрыгнули на берег прямо к ногам Юэ Хуа.
— Плачу за рыбу. А как ты заплатишь за то, что прервал мою мелодию?
Юэ Хуа моргнул и притворился дурачком:
— Что тут платить? Просто играй дальше. К тому же разве так просто возместить мою рыбу? Я ловил ее полчаса, почти поймал, а ты ее распугал. Чтобы возместить ущерб, ты должен сам залезть в воду и поймать ее для меня.
— Ошибаешься. Шесть искусств благородного мужа: этикет, музыка, стрельба из лука, управление колесницей, письмо и счет. Музыка — искусство глубокое. Звуки флейты зависят от настроения. Ты внезапно вмешался, разрушил мое вдохновение, и теперь, когда состояние духа нарушено, как я могу продолжать играть?
Юэ Хуа послушно спросил:
— И что ты предлагаешь?
— Просто. Как только ты умрешь, у меня снова появится вдохновение.
http://bllate.org/book/23093/2470369
Готово:
