Говоря об этом, Сун Хуайюй не скрывал своей гордости и самодовольства. Тот, кто не знал его истинного лица, мог бы легко поддаться на эту уловку.
Однако Мин Юйшань и Мин Юйшан ни на секунду не поверили в его слова. Оба брата тут же расхохотались.
Особенно отличился Мин Юйшан, чья ядовитая манера речи проявилась во всей красе:
— Послушай, Сун Хуайюй, не слишком ли ты размечтался?
— Или, может, вчерашнее купание в озере наполнило твою голову водой, раз ты до сих пор не пришел в себя? Раз уж тебе снятся такие кошмары!
Мин Юйшань вторил брату:
— Всегда говорили, что жаба мечтает отведать лебединого мяса. Раньше я думал, что это просто поговорка, но не ожидал, что сегодня столкнусь с чем-то подобным наяву!
— Сун Хуайюй, если уж ты решил пустить пыль в глаза, хотя бы позаботься о правдоподобности! Кому ты нужен в таком состоянии?
Даже под градом насмешек Сун Хуайюй оставался невозмутимым. Его лицо сохраняло спокойствие:
— Не верите? Тогда предлагаю пари.
— Поспорим на то, что се-цзы действительно ко мне неравнодушна!
— Кто сказал, что мы боимся!
Мин Юйшань, будучи более вспыльчивым, при этих словах, брошенных на слабость, помрачнел. Он отчеканил каждое слово:
— Мы принимаем твой вызов! Будет так, как ты сказал!
Мин Юйшан не успел его остановить. Впрочем, подумав об отношениях между Сун Хуайюем и Е Мяоцин, он решил, что всё это не может быть правдой, а значит, и опасаться нечего. Успокоившись, он тоже дал свое согласие.
Что ж, пусть будет по-твоему!
— И как именно ты собираешься доказать свои слова? — хмыкнул Мин Юйшан. — Неужели ты думаешь, что мы поверим тебе на слово?
— Верно! — поддержал его Мин Юйшань. — Нам нужны реальные доказательства! Не пытайся водить нас за нос!
— А какие именно доказательства вам нужны? — едва Мин Юйшань закончил фразу, как раздался холодный, властный голос.
Этот голос прозвучал как музыка. Все присутствующие обернулись.
В дверях чайной стояла женщина в строгом костюме для верховой езды, который подчеркивал её статную фигуру. Волосы, собранные в высокий хвост и закрепленные нефритовой заколкой, открывали её утонченное и прекрасное лицо.
Она слегка прикрывала лицо веером с изображением туманного пейзажа. Когда она отвела его в сторону, её манящие персиковые глаза, слегка прищуренные, окинули присутствующих таким взглядом, словно она была дьяволом, похищающим души.
В чайной, помимо нескольких женщин, отдыхавших от дел, находились одни мужчины. Появление этой женщины подействовало на них подобно огромному валуну, брошенному в спокойное озеро. По залу пошли круги, отзываясь в сердцах всех присутствующих.
Кто-то прижимал руки к груди, делая вид, что ему не хватает воздуха. Другие смотрели на неё восторженными взглядами, полными обожания.
— О боже, я так хочу оказаться на месте того мужчины в объятиях се-цзы, это так волнующе!
Е Мяоцин, продемонстрировав невероятную женскую власть, прямо на глазах у всех притянула Сун Хуайюя к себе и приподняла его подбородок. Несмотря на то, что сцена выглядела как откровенное издевательство над одинокими сердцами, зрители наблюдали за ней с огромным интересом.
Е Мяоцин одарила всех чарующей улыбкой, слегка приподняла бровь и с вызывающей небрежностью произнесла:
— Мою супругу обижают, как же я могла не прийти?
Сказав это, она одной рукой помогла Сун Хуайюю, полулежавшему в её объятиях, выпрямиться, а другой нежно обняла его за талию. Затем она перевела холодный взгляд на братьев Мин:
— Это вы здесь рассуждали о том, что я не люблю свою супругу? М?
Последний звук прозвучал как острый крючок. Для сторонних наблюдателей этот голос был подобен легкому перышку, коснувшемуся сердца — стало так щекотно, что хотелось броситься к ней и позволить делать с собой всё что угодно. В то же время они не могли сдержать румянца.
Не зря говорили, что даже если се-цзы не способна на мужские утехи, у неё есть другие секретные приемы. Раньше они не верили, а теперь… ноги подкашивались от слабости.
Что же касается Мин Юйшаня и Мин Юйшана, то для них этот голос прозвучал как острое лезвие, вонзившееся в самое сердце. Боль была невыносимой.
И всё же, глядя на Е Мяоцин, они чувствовали, как их воля тает. Им хотелось подойти, обнять её за крепкую талию и воскликнуть: Муж мой!
Она была слишком прекрасна. В этой красоте стирались границы между мужским и женским, она была подобна лисице из древних легенд, похищающей рассудок. А исходящая от неё природная мощь дарила невероятное чувство безопасности.
Вот это — настоящая женщина! Вот за кого они сами хотели бы выйти замуж!
Взгляды Мин Юйшаня и Мин Юйшана в этот момент изменились до неузнаваемости.
http://bllate.org/book/23085/2469094
Готово:
